Страница 51 из 136
Отсюда и объяснение некоторых «загадок», одну из которых отметила в своей книге Н. Нарочницкая. «...Возьмите хотя бы Литвинова. Для меня он очень загадочная фигура, осуществляющая связь между англосакским миром и большевикской партией. Литвинов фактически был англосакским лобби в Советской России вплоть до конца 30-х. Я изучала стенограммы заседаний Антанты в 1918-1919 годах — так каждое начиналось зачитыванием Ллойдом Джорджем телефонограммы от Литвинова!». Наталья Нарочницкая «забыла» отметить одну «интернациональную» связь, — Максим Максимович Литвинов — это маска для русских, а настоящая фамилия этого «революционэра» и видного масонского деятеля — Меир Моисеевич Валлах. А понятно, что «моисеевичи» разных стран всегда между собой договорятся и объединятся.
Как только после грубости и хамства Бронштейна переговоры с Германией сорвались, и немецкие войска в середине февраля пошли в наступление, — то Бронштейн тут же в панике бросился молить помощи у Англии и США. И продолжал повторять эти просьбы в течение ещё двух месяцев, отсюда и предложение Бронштейна американскому послу Робинсу 5 марта 1918 года:
«Ни моё правительство, ни русский народ не будут возражать против контроля со стороны американцев над всеми грузами, направляемыми из Владивостока в Центральную Россию...». По поводу этого подарка Бронштейна по приказу американского руководства Э. Рут разработал план использования и контроля над российскими железными дорогами в Сибирском регионе с целью вывоза из России различных ценностей.
Пока английские и американские войска собрались, скоординировались и доплыли до Мурманска, их любимые большевики их не дождались, не выдержали и подписали 3 марта мир с Германией на кабальных условиях. В результате — у прибывших после 3 марта в Мурманск спасать большевиков союзников миссия спасения отпала, не пригодилась. Что оставалось делать спасителям большевиков? Глядя на развал в стране и на нерадивые и провальные попытки Ленина наладить в захваченной стране экономику и финансы, а главное — давясь от зависти, видя какой огромный куш хапнула Германия у бестолковых и беспомощных большевиков, у союзников обильно потекли слюни и взалкала жаба наживы, особенно у англичан с их опытом грабежа туземцев — ведь только дурак не воспользуется такой ситуацией. И «союзнички» стали активно грабить северные богатства России, и расширяя свою зону грабежа, естественно не пошли на запад в сторону немцев и финнов и на юго-запад — на Петроград, а пошли захватывать территорию в юговосточном направлении — в сторону Вологды и на восток — в любимый ими ещё со времен Петра Первого Архангельск. И совсем логично, что из Петрограда и Москвы в Вологду переехали все западные торговые и военные миссии, кроме немецкой. И стоящая в сторонке тихая Вологда вдруг стала дипломатическим центром. Японское правительство сообразило воспользоваться этой ситуацией чуть позже, — японские войска высадились во Владивостоке 6 апреля 1918 года.
Уже давно минула немецкая угроза, и в Мурманск прибыли союзные западные войска, но Ленин и Бронштейн в страхе перед растущим на Дону Белым движением продолжали взывать о помощи к своим союзникам. «В военном архиве Франции сохранилась телеграмма военного атташе в России генерала Лаверна верховному главнокомандующему Антанты маршалу Фошу, переданная из Москвы через Мурманск 23 марта: «Троцкий собрал представителей Франции, США, Великобритании, Италии, чтобы просить об организации военной помощи (все обещали помочь) Троцкий обратился ко мне с просьбой возглавить эту работу», — отметил в своём исследовании В. Шамбаров. После этого, особенно французы, максимально устроили помехи Белому движению в черноморских городах.
Это большой миф, большая Ложь целенаправленно выдуманная и внедренная в советские книги и учебники идеологами из Политбюро и такими «выдающимися» советскими историками, как бывший кровавый комиссар Минц, — что Антанта напала на Советскую Россию, и что Антанта организовала Белое движение. Совсем наоборот — Антанта, союзники пришли на помощь большевикам, а потом стали грабить российскую территорию, и играть в свои мудреные политические игры, в том числе и с большевиками. Как отметил А.И. Солженицын — союзники, Антанта в Мурманске и Архангельске захватили военные склады с огромным запасом оружия, и чтобы это оружие не досталось русским сопротивленцам — часть оружия вывезли, а часть утопили в море. Знаменитый Ллойд Джордж открыто заявлял в английском парламенте: «Целесообразность содействия адмиралу Колчаку и генералу Деникину является тем более спорным вопросом, что они борются за единую Россию. Не мне указывать, соответствует ли этот лозунг политике Великобритании».
По настоятельному совету мудрых английских геополитиков ЦК и Совнарком 4 апреля 1918 года Л. Бронштейна назначил ещё и народным комиссаром по морским делам. Власти у Бронштейна ещё прибавилось. Изгнанный из захваченной им страны, Бронштейн в своих мемуарах ностальгировал о потерянной власти и признавался: «В годы войны в моих руках сосредоточилась власть, которую практически можно назвать беспредельной» (Троцкий «Моя жизнь» т. 1, стр. 203).
Получив беспредельную власть, Бронштейн и Ленин вдруг, совсем неожиданно и необъяснимо здравым умом, стали спешно уничтожать торговый и военный российский флот. Для любого, даже для захватчика, желающего иметь своё государство без флота не обойтись, тем более — когда страна омывается многими морями. Часть российского торгового и рыболовного флота Бронштейн с Лениным раздали немцам и прибалтам. Часть затопили. А военный флот, по настоянию руководства Англии, Бронштейн и Ленин решили взорвать и затопить под присмотром английских специалистов, этот возмутительный замысел Бронштейна и Ленина подробно рассмотрели в своих работах Н. Кузьмин и В. Шамбаров. Из мемуаров Шапошникова видно, что Ленин поручил также осуществить контроль за уничтожением Черноморского флота Сталину, но задержался в Царицыне, поэтому к этой мерзкой затее подключили А. Шапошникова, который 10 июня 1918 года встретил возвращающуюся с Черного моря в Москву команду по затоплению флота, которая его ошарашила, сказав, что не получилось выполнить задание коммунистической партии, и на возмущение А. Шапошникова объясняли: «Когда мы только намекнули на приказ из центра, говорил Авилов-Глебов и Вахромеев, нас матросы объявили предателями» и не дали потопить Черноморский флот в Новороссийске.
В тот день, 10 июня 1918 года, когда в степях Ставрополья грабящий станицы Шапошников встретил ликвидационную команду и устроил разборку, собрались делегаты от кораблей Черноморского флота и вопреки решению Ленина и Бронштейна решили: «флот не топить, пока не будет реальной опасности». А дело было не в опасности, а в том, что руководство Англии, исходя из своих геополитических взглядов, не желало, чтобы российские военные корабли достались Германии, и не остались у России, чтобы Россия в перспективе не восстановила свою мощь, поэтому Бронштейну и Ленину было дано задание — российский военный и торговый флот уничтожить, и коммунистические вожди бросились выполнять этот приказ. И всё-таки, несмотря на сопротивление русских моряков и офицеров, Ленин и Бронштейн с помощью англичан взорвали и затопили русскую эскадру в Новороссийске.
История с уничтожением российского Балтийского флота оказалась ещё более мерзкой. В условиях Первой мировой войны этот флот спас от уничтожения немцами капитан первого ранга А.М. Щастный — более 200 кораблей. Не разбиравшийся в политике Щастный перешел к захватчикам, и был назначен начальником Балтфлота. Но когда Лейба Бронштейн 3 мая 1918 года отдал ему приказ разработать план уничтожения этого военного флота и имущества, — якобы перед угрозой захвата немцами и финнами, то адмирал Щастный, как патриот России, не выполнил приказ Бронштейна. «И лишь на следствии и суде открылось, что взорвать корабли требовали вовсе не немцы, а англичане», — отметил в своём исследовании В. Шамбаров. И Англия брала обязательства хорошо заплатить взрывникам за эту грязную работу.