Страница 74 из 87
После коротких переговоров по рации двое мужчин, одетых как деревенские жители, вышли из-за поворота дороги и направились к «жигулям» неспешной походкой уставших после рабочего дня трудяг, возвращающихся домой. Атаби внимательно смотрел на них, но они, если судить по внешнему виду, не могли внушать опасения. К тому же по крайней мере один из них был заметно под хмельком. Поравнявшись с машиной и даже чуть пройдя дальше, пьяный вернулся и попросил закурить, низко нагибаясь к стеклу. Второй попытался его, кажется, отговорить или просто не хотел, чтобы его приятель приставал к незнакомому человеку, тоже вернулся, но водитель уже опустил стекло и протянул сигарету. Это на время спасло ему жизнь, потому что в ином случае просто прозвучал бы выстрел и содержимое простреленной головы выплеснулось бы в салон. Но Атаби решил, что неуместно качать права, хотя у него и появилось желание хорошенько потыкать этих алкашей мордой в снег. Вместо этого он бросил сигарету. И тем самым продлил себе жизнь.
Сильная рука схватила его за волосы и резко дернула, так что лицо ударилось о край стекла, рассекая кожу до крови. А в следующую секунду телохранитель Руслана уже лежал лицом в снег и в спину ему упирался ствол пистолета. Ловкие руки обшарили его и достали из подмышечной кобуры пистолет, на что у него, как у лицензированного охранника, было разрешение. Атаби попытался было оказать сопротивление или хотя бы объясниться, что-то сочинив на ходу, но у напавших на него людей, от которых, кстати, совсем не пахло водкой, не было намерения терять время. Сильный удар по голове рукояткой пистолета на время лишил Атаби контакта с окружающей действительностью, а когда такой контакт восстановился, он увидел вокруг себя неприятные бетонные стены, низкий потолок над головой с голой лампочкой и свои руки, скованные наручниками, пропущенными через вделанную в стену скобу. Ему захотелось завыть от безысходности, но сделать этого он не успел. За спиной раздался голос.
— Очухался? Тогда давай разговаривать.
За это время Леча подошел к глухому деревянному забору, по верху оформленному «пилой». Высота метра два. Но молодого человека это не испугало. Он достал из-под пальто автомат и повесил его на плечо. Попытался заглянуть за забор через щель, но, перебрав руками с метр забора, щелей, которые можно было использовать в качестве дверного «глазка», не нашел, а двигаться дальше по глубокому сугробу, что намело под забором, было тяжело, и он решил не тянуть больше время.
Леча подпрыгнул, ухватился за скошенный край доски и неожиданно почувствовал под ладонью холодный металл проволоки. Сигнализация? Он подтянулся и увидел, что ему сильно повезло. В полусантиметре от его ладони был металлический ершик с заостренными колючками, торчащими во все стороны. Колючая проволока. Как минимум мог себе руку изуродовать.
Он перебросил свое тело через забор. Без мелких неприятностей не обошлось. Левая пола пальто зацепилась за колючку, и старый драп порвался уголком. Это не удобный бушлат. Ну да невелика потеря.
Леча спрыгнул на землю, оказавшейся неожиданно жесткой. К его удивлению, вдоль забора снег был аккуратно расчищен. Так, как он слышал, делают вдоль периметра в тюрьмах, где по таким дорожкам ходят часовые.
С этого места ему было видно то, что мало кому удавалось увидеть из редких гостей Калиты. За баней стоял турник, а к вкопанному в землю столбу была прилажена покрышка от легкового автомобиля, которую использовали в качестве макивары для отработки ударов ногами. Кто-то тут серьезно занимался своей спортивной формой.
Леча снял автомат с плеча и двинулся по дорожке к дому. До освещенного окна осталось несколько шагов, когда сзади, из-за правого плеча, оттуда, куда с разворота стрелять сложнее всего, раздался тихий голос:
— Стой как стоишь. Ствол в сугроб.
Это было хуже, чем выстрел. Неожиданнее. Нервы были на пределе, и Леча резко крутанулся на месте, одновременно падая и переводя ствол автомата в тот сектор, откуда звучал голос. Он еще успел увидеть мужскую фигуру, но выстрелить не успел. Слабая вспышка, хлопок, потом еще один, за которыми последовали боль в груди и беспамятство.
Сначала он услышал голос, доносившийся как будто издалека.
— Жив он. Я ему укол сделал. Скоро очухается.
— Зашевелился сучонок. Моргает.
— А ну подними.
— Черт! В кровище весь.
Леча открыл глаза. Над ним склонилось перевернутое лицо. Как в страшном сне. Лицо поплыло вверх и в сторону. Леча понял, что его поднимают. Перед глазами покатился потолок, серые стены, какие-то фигуры, и он сел. Кто-то поддерживал его за спину, чтобы он не завалился навзничь.
— Та-ак. Ну и кто ты такой есть, голубь?
Леча хотел было что-то ответить, но вместо этого изо рта появился какой-то булькающий звук. Он поднял руку и тыльной стороной ладони провел по губам. На руке появилась кровь.
— У него легкое пробито, — тихо сказали сзади.
— Вижу.
Теперь Леча наконец разглядел человека перед собой. Это был тот, кого он должен убить. Он стоял перед ним и смотрел. Нагло. С интересом. И брезгливо. Как на букашку. Или на раздавленную колесами грузовика ящерицу, у которой еще шевелится хвост и дергаются лапы.
Леча потрогал себя рукой за грудь. Там было мокро и липко. Он посмотрел направо, с трудом поворачивая голову. Около стены сидел его дядя Атаби. Все лицо его было в крови, кожа вокруг глаз набрякла бурыми мешками, так что самих глаз видно не было. Губы разбиты и вспухли. Это конец. Теперь помощи ждать неоткуда. Да и изначально он на нее не рассчитывал. Смерть, о которой он так много думал и столько видел в разных обличьях за последние годы, оказалась рядом. Теперь она пришла за ним.
В груди у него булькало, но особой боли пока не было.
— Ну что, будешь говорить? Или пристрелить тебя? Можно и на кусочки порезать.
Леча немного запрокинул голову, ртом хватая воздух. Рукой он продолжал шарить по своему телу. Свитер. Весь мокрый. Пальто. Тоже липкое. Во рту вкус как от железного гвоздя. Хотелось сплюнуть. Только сил на это не хватало. Он просто выдавил изо рта густую тягучую жижу и почувствовал как она, теплая, потекла по подбородку и шее. Вдруг под рукой он почувствовал что-то твердое и круглое. Граната? Он не поверил своим ощущениям. Не может быть!
— Сейчас, — произнес он и услышал, как в груди опять булькнуло.
Калита придвинулся ближе.
— Чего? — нетерпеливо спросил он. — Я не понимаю, что ты говоришь. Повтори.
Леча запустил руку в карман. Точно, граната. Ребристый холодный металл. Тоже липкий от крови. Кольцо. Он просунул в него палец и потянул вверх. За ним следом поползла граната. Никак. Тогда он попытался другим пальцем, который плохо слушался, разогнуть металлические усики, не отпуская при этом кольца.
— Чего он там ковыряется? — спросил Калита. — А ну глянь.
Чья-то рука через ткань пальто ухватилась за гранату, и над ухом раздался удивленный возглас. Леча поспешил воспользоваться этой помощью и из последних сил дернул кольцо. Рука с колечком, на котором болталась слегка погнутая металлическая проволока, вырвалась из кармана.
— Граната!
— Бля!
Леча с торжеством посмотрел на Калиту. Тот в ужасе расширил глаза и отпрянул назад. Через мгновение для Лечи все закончилось.
Но Калите повезло. Он был еще жив. Оглушенный взрывом и ударившийся плечом и головой о стену, посеченный осколками и истекающий кровью, он все еще жил, хотя прибежавший на взрыв его телохранитель с трудом в это поверил. Небольшой бетонный бункер был весь затянут кислым дымом, забрызган кровью и посечен осколками. Тяжелую дверь сорвало с нижней петли, и она стояла враскоряку, как пьяная баба над унитазом.
— Это Руслан подослал, сука, — хрипел Калита, когда его волокли наверх. — Надо его достать.
— Достанем, не волнуйся.
— Достань его, Петя, достань. Это Руслан подослал своих.
— Сделаем, не волнуйся. Молчи.
Но Калита не слышал и продолжал бормотать. Он не мог слышать. Потому что у него от взрыва лопнули барабанные перепонки и из ушей текла кровь. Но телохранитель этого не замечал — вор был весь в крови, своей и чужой.