Страница 48 из 87
Муха чего-то там мутит свое, темнит, но ничего. Пускай. Время придет — и все ясно станет. Он думает, что тут лохи вокруг, фраера дешевые. Ха! Ему дали кончик, так он думает, что сам из этой сиськи все высосет. Не пойдет! Пусть Муха вор авторитетный. Но бедный! Кто его на воле знает? Он же больше полжизни на нарах провел, про волю знает почти что понаслышке. А тут вокруг совсем другая жизнь. Зато в случае чего — законный вор с ним, рядом. Не мандариновый какой-то, не за деньги сделанный, а натуральный.
Мамаю нравилась его жизнь — сытая, когда не нужно задумываться о том, что приготовить на ужин, а если и приходится по этому поводу напрягаться, то только потому, что нужно выбирать из обширного меню, которое кладет перед ним официант в клубе или в ресторане. Хорошие машины, курорты, о которых мальчишкой он не только не мечтал, но и не слышал, своя бригада, уважаемые люди с ним здороваются. Сауна, спортзал, девчонки на выбор. Бывали, конечно, и неприятности, но как без них — жизнь такая. Кое-кто из его пацанов сложил голову. Их бывало жалко, но скоро они забывались и на их место приходили другие. За это время их много прошло мимо него.
В ближайшей перспективе особых неприятностей не предвиделось. Мамай с утра управился с делами и, помаявшись с полчаса, решил отправиться в сауну и с паром выгнать вчерашнее похмелье, хотя обычно раньше двенадцати из дому предпочитал не выходить. И, не без оснований полагая, что возвращаться сидя за рулем будет небезопасно — пивной дух уж очень силен, — вызвал пацана на машине и с чистой совестью отправился отдыхать, рассчитывая попариться часика три-четыре.
Это спасло ему жизнь.
Когда Матвей со своей командой подъехал к его дому, то увидел «ауди» Мамая около дома. Было известно, что Мамай сам предпочитает водить машину, и присутствие на стоянке его «немца» было сигналом к тому, что он дома. Ворвавшись в квартиру, Мамая там не застали. Где он и когда вернется, было неизвестно. Вполне мог уехать надолго или даже на неопределенное время покинуть Москву. Ждать его не было смысла, и злой от неудачи Матвей решил покинуть квартиру.
Мамай вернулся домой распаренный, довольный и слегка навеселе. По дороге он прикидывал, как бы продолжить так удачно начатый день. Для казино было еще рановато, в ресторан идти не хотелось, да к тому же он перехватил в сауне и аппетита не было.
Поднявшись на свой этаж, он сразу понял, что в его квартире побывал посторонний. Забыв про лифт и недавнее хорошее настроение, он ломанулся вниз, на ходу вытягивая из кармана единственное действенное оружие, которое было у него с собой — мобильный телефон.
Его парень уже уехал, и Мамай бросился за угол. Через полчаса около его подъезда стояли уже три машины с боевиками. Четверо отправились наверх и сообщили, что в квартире никого нет. Скорее всего, тут побывал квартирный вор. Но поднявшийся следом Мамай никаких пропаж не обнаружил. А еще через полчаса стало известно о смерти Мухи и его помощника Лехи.
К вечеру для Мамая была снята квартира в другом районе, где он поселился вместе с двумя телохранителями. По его бригаде была объявлена боевая готовность. Не было никаких сомнений, что все неприятности прошедшего дня произошли по вине Мухи, с которого теперь уже не спросишь. Что-то старый вор проморгал, недоглядел, потеряв бдительность. Понадеялся на свой авторитет. Вспоминая о нем, Мамай зло плевался и не жалел в его адрес крепких слов. Теперь та проблема, которая могла быть решена легко и просто, переросла в кровавую войну. Несмотря на ходившую про него недобрую славу, Мамай кровь не любил. Уж больно дорого она обходится. Но бывают ситуации, когда без нее не обойтись, вот как сегодня — на кону стоит собственная жизнь.
Когда основные средства безопасности были задействованы, Мамай затребовал к себе Димку, носившего погоняло Вилы. В прошлом году он в основном занимался делами на рынке и в числе небольшой группы собирал дань с торговцев. Работа спокойная, и все отлажено. Надо только делать рожу пострашней да говорить резко, и тогда все будет нормально. Но Димка оказался слишком горячим для такой работы и начал аргументировать своевременность выплат кулаками, вызывая недовольство торгашей, которые начали роптать и даже появились горячие головы, которые готовы были обратиться в милицию — ну кому охота такое постоянно терпеть. А Димка раздухарился: порежу, замочу! Пришлось убрать его с точки и передать его под начало Мухи, за которым нужно было тоже присматривать и не бояться при этом. По крайней мере, там никому ничего силой доказывать не надо, а наука будет. Пацан он неплохой и не дурной. Мамай надеялся, что он осмотрится, пооботрется и поумнеет.
— Ну, слыхал про Муху? — с ходу спросил Мамай у пришедшего Димки, здоровенного парня спортивного вида с оттопыренными ушами-локаторами. Намаялся, наверняка, с ними в детстве.
— Слыхал. И про Леху тоже. Только я тут ни при делах. Точно говорю. Меня он с утра наладил в Подмосковье — дом найти какой-нибудь. Типа дачи. Снять месяца на три.
— Нашел?
— Приглядел парочку. Вот. — Димка вытащил из кармана сильно помятый тетрадный листок с собственными каракулями: спецом по чистописанию он явно не был. — Один нормальный, с подвалом, но просят много, а второй так себе, старье, но по деньгам пойдет.
— А зачем Мухе дача? На отдых собрался, что ли? — Мамай в сердцах сплюнул — без слюны, конечно, а просто так изобразил, выплескивая раздражение.
— Какой отдых! Это он не себе. Это он для того козла, на всякий случай. Если с ним миром не удастся договориться, то недельки на две его в темную. И все, вилы! Будет посговорчивее.
— Ага! Стал, блин, посговорчивее! Ладно, давай теперь все по порядку.
Когда Димка не дергался, не кипятился, он был вполне толковым. За полчаса он выложил все про того типа, который, скорее всего, и уложил Муху. Слушая, Мамай с трудом сдерживал раздражение. Ну совсем уже Муха из ума выжил, если решил такого волка прессовать, как обычного торгаша магазинного. Теперь бы плюнуть в глаза тому Мухе за его выверты, но ему теперь что — плюй не плюй, все одно он свое уже получил. Сполна. Эх, нагородил он дел, а теперь за него отдувайся.
— Короче так, Димон, — подытожил Мамай, когда тот закончил рассказывать про художества старого вора. — Дело такое. Ты, считай, в рубашке родился. Если бы ты не поехал сегодня эти гребанные подвалы искать, то, скорее всего, разговаривал бы уже с ангелами. Улавливаешь?
— Сам так думаю.
— Правильно думаешь! И чует мое сердце, что так просто от нас эти гады не отстанут. Хочется им, ну хочется до нашего горла добраться! А мне этого совсем не хочется. Ну не хочется мне, чтобы из тебя кишки вынули. Или, как Муху, научили плавать кверху килем.
— Мне тоже не хочется.
— Не сомневаюсь. Короче: надо нам первыми до них добраться.
В комнату вошел один из телохранителей.
— Мамай, там Рыжий пришел. Говорит, срочно.
— Давай Рыжего, — с неудовольствием откликнулся Мамай. Он любил говорить длинно и солидно, и, наоборот, не любил, когда его перебивают.
Рыжий был хрупким малым с каким-то дефектом в лице, отчего смахивал на слабоумного. Но идиотом он не был, и то ли за счет своей внешности, то ли просто таким артистом уродился, Рыжий умел налаживать отношения с самыми разными людьми, и те из жалости к нему, что ли, снисходили и немало помогали. Может, им приятно было общаться с тем, кто не представлял явной угрозы и вообще больше походил на сироту, Богом обиженную, чем на члена преступной группировки. При его хлипкой внешности и неубедительной физиономии ни на роль сборщика дани, ни на роль боевика он не годился. Ну выпусти такого на рынок — смех один. Если только из жалости будут подавать, как убогому. Так уж сложилось, что Рыжий был у Мамая кем-то вроде разведчика. Во всяком случае, именно через него поступало немало информации.
Сейчас Рыжий выглядел явно взволнованным, хотя на его лице обычным было глуповато-довольное выражение.
— Привет, Мамай. Разговор есть, — сказал он, игнорируя Димона.