Страница 37 из 87
А Матвей в это время колесил по Москве, отрываясь от намертво к нему прилипшего хвоста. Отъехав от дома на своей машине, он сделал вид, что не замечает потянувшейся за ним «девятки». Ну едут себе люди и едут, а то, что в одном направлении, это его вроде и не интересует. Мало ли в Москве попутчиков. Но те и не думали скрываться. Ехали чуть ли не тык в тык за его бампером и только что не целовали в зад. Внаглую. Просто давили на психику. И тогда Матвей решил их проучить. Выскочил на проспект Вернадского и дал газу. «Девятка» — за ним. Был тут один хитрый и плохо освещенный поворот на узкую дорогу, уходящую в жилой квартал. Там можно крутануться и выскочить хоть обратно, хоть на параллельную улицу или вообще затаиться на время, встав в ряд припаркованных у дома легковушек. А еще можно было резко тормознуть и поймать на задний бампер радиатор «жигулей». С вытекшим тосолом они далеко не уедут.
Но за баранкой «девятки» тоже не лох ушастый сидел. Классный водила. Дистанцию чувствует и район, по всему видно, не худо знает. Матвей еле в поворот вписался на большой скорости, тот — как приклеенный — за ним. Матвей по тормозам — передок ловить, а тот останавливается. А еще при свете уличного фонаря показалось, что мелькнула в том салоне рука с пистолетом. Ну нет, это уже совсем ни в какие ворота!
Матвей выскочил на проезжую часть, подрезал маршрутное такси и рванул в центр. Была у него запасочка, как говорится, домашняя заготовочка на крайний случай. Вот он, этот случай и пришел, кажется.
Въехал в промышленный район, время от времени посматривая через зеркало заднего вида за светящие ему в затылок фары «девятки». Достали уже. Хороший асфальт кончился, и начались набитые грузовиками колдобины. Сколько их тут не заляпывали, сколько ни латали, а все равно… Не жалея подвески, Матвей прыгал по кочкам и выбоинам и сумел-таки оторваться метров на сто. Маловато, конечно, но уж что делать.
Летом он хорошо поколесил по этому району. Во всех, кажется, закутках и уголочках побывал. Он решил расширить свою транспортную фирму и искал место. Переговорил с тысячей, наверное, самых разных людей. Посмотрел десятки помещений и площадок. Проверил все входы и выходы, въезды и выезды, охраняемые ворота и пути экстренной эвакуации. Он уже знал, как будут придираться чиновники к каждому метру, каждому посту и каждому огнетушителю, тыкая жадными до купюр пальцами в инструкции и приказы забытого года, когда придет пора подписывать документы на новый автопарк. Одними взятками да щедрыми угощениями дело не решишь — нужно и правила соблюдать. Потому что сегодня один, скажем, пожарный, а завтра вместо него придет другой и такое предписание накатает — мало не покажется.
Был тут небольшой проезд между заборами. Даже и не проезд, точнее, а проход. Шириной метра два, но на машинах там никто не ездил да и пешком-то ходили нечасто, разве что работяги, когда спешили в магазин за бутылкой, — так до палаток было ближе, хотя и грязнее. В основном это пространство использовали как помойку. Стоял штабель покрышек от грузовиков со стертыми протекторами, одна за другой тянулись кучи мусора, разбитые ящики валялись, использованные до последней возможности запчасти от автомобилей, раскуроченные аккумуляторы, еще какая-то дрянь. Время от времени все это прочищали, но в основном по весне. Зимой же снег прикрывал этот бардак, не делая его, однако, легко преодолимым. А уж на легковушке-то, кажется, его вообще никто даже не думал пересекать. Однако Матвей решил рискнуть. Ну проколет он, в крайнем случае, баллон. Подумаешь! Отгонит машину на ближайшую базу и за сотню, сунутую в руку сторожу, оставит ее там до утра.
Навстречу ему шел какой-то грузовик, и это тоже было кстати. Не притормаживая, он разошелся с ним, вильнул на дороге, уходя от визуального контакта с преследователями, выключил габариты и на малой скорости вполз в помойный проход.
Штабель покрышек был на месте. Стараясь не задеть его, Матвей как можно ближе прижался к бетонному забору справа и не рассчитал. Зубной болью раздался скрежет металла. Крыло накрылось. А может быть, еще и дверь заодно. Веселенькая прогулка получилась.
Матвей газанул и резко рванул влево рулевое колесо. Краем глаза он успел заметить свет фар сзади. Проскочили поворот, голубчики.
От удара стопка здоровенных покрышек пошатнулась. Теперь можно было не скрываться. Матвей включил дальний свет. Проход был виден во всей своей красе. Переключился на вторую скорость и, переваливаясь, как утка, двинулся вперед, чиркая днищем, проваливаясь, взбираясь наверх и снова проваливаясь, но неуклонно продвигаясь. Его машина никогда еще не подвергалась подобным истязаниям. А сзади на оставленные в грязном снегу следы одна за другой сыпались покрышки, перегораживая проезд. Теперь, чтобы его освободить, тем двоим даже при ударном труде потребуется не меньше получаса. А объезжать тут километра три, не меньше — это он проверил.
Раза два или три он чуть не застрял, но пронесло. Выскочив на проезжую часть он вдавил педаль газа в пол и рванул по дороге. Подвергшийся неслыханному издевательству кузов поскрипывал, но в целом вел себя вполне прилично. К сожалению, это вряд ли могли оценить милиционеры, для которых в это время начиналась самая результативная охота при помощи полосатой палочки и данным им законом прав, так что нечего было и думать ехать на этой машине в центр, где такие охотники стоят на каждом углу.
На его счастье, тут неподалеку был небольшой фирменный автосервис, где Матвей уже бывал. Народ там трудился хамоватый и до денег жадный, но от них, в конце концов, требовались не хорошие манеры, а умение качественно выполнять свою работу да язык держать за зубами. Такими вещами, как воровство из доверенных им автомобилей и замена пользованных, но еще хороших деталей на старые они, кажется, не грешили. Ну а большего и не надо.
Матвей заехал туда, без особого труда уговорил сменного мастера поставить машину в ремзону и сегодня же приступить к ремонту кузова и ходовой, после чего один из слесарей за сорок рублей отвез его к ближайшей станции метро, по пути выражая сочувствие — рихтовка двух крыльев, грунтовка плюс покраска должны были обойтись в кругленькую сумму, а еще были подозрения на повреждение днища, амортизаторов и Бог знает чего. Матвей отмалчивался, занятый другими мыслями. Его жизнь вступила в новую фазу. В фазу открытого противостояния.
Спустившись в метро, он на пару минут отвлекся от своих не самых радостных размышлений. Уже с год он передвигался по Москве исключительно на машине и успел основательно, подзабыть, как это проехаться на метро. Огромное, ярко освещенное пространство создавало ощущение праздника. Матвей даже подумал, что москвичи, часто и привычно пользующиеся подземкой, не осознают своего счастья; за удовольствие лицезреть подобную красоту в любом другом месте им пришлось бы выложить куда больше четырех рублей, которые они платят сейчас за проезд. Впрочем, мимолетное ощущение праздника сразу прошло, едва он чуть не «клюнул» носом в ухо толстухе в бордовой дубленке, от которой тянуло жуткой смесью пота и духов.
Вышел он на две остановки раньше. Хотя на первый взгляд оторвался он чисто, не мешало лишний раз проверить и ни времени, ни сил на это жалеть не стоило, хотя Борька, должно быть, совсем заждался и сейчас костерит его на чем свет стоит. Но ничего, подождет. По темным улочкам центра он прошел зигзагом, как заяц. Несколько раз останавливался, скрываясь в темноте, и проверял. Никто за ним не шел. Ловить машину на дороге не стал — мало ли чего. Подставы всякие бывают. Да и не хотелось сейчас случайностей. Одет он хорошо, даже богато. Он слышал про истории, время от времени происходящие в Москве, когда какие-то шустряки под видом таксистов-частников сажали в машину хорошо одетых граждан и раздевали их в тихом месте, а для того, чтобы гражданин не трепыхался, его аккуратно, или не очень, били по голове тяжелым предметом. Матвей прошел лишних полтора километра и взял такси со стоянки около гостиницы, увенчанное рекламой водки.