Страница 30 из 87
Для того чтобы позвонить по телефону-автомату, ему пришлось купить в кассе метро магнитную карточку на сорок минут разговора. Жетонных автоматов тут не оказалось. По сравнению с тем, что у него лежало в кармане, мелочь, но он обозлился. Ну а если бы не было у него таких денег? Если ему всего один звонок надо сделать? Как вон тому парню, который, вытянув лицо, тупо смотрел на кассиршу, когда она объявила ему цену. Наверняка у него в кармане последняя сотня, а то и меньше, которую ему совсем неохота выбрасывать на ветер. Может, к родственникам приехал погостить на пару дней или еще что. Но про него Борька сразу забыл, едва подошел к здоровенному синему ящику телефона. Сначала он хотел позвонить одному мужику, какому-то ученому, который каждый год к ним приезжал — грибов пособирать, поохотиться тишком и просто отдохнуть, водки на воле попить. Всегда приглашал к себе, и батя, бывая в Москве, раз пять у него останавливался, гостевал дня по три. Но тут другой случай. Совсем другой. Можно было еще позвонить Вовке, годов семь тому отправившемуся покорять столицу и осевшему на каком-то заводе, в общежитии. Хороший был парень, свойский, но люди говорили, что живет бедно, в комнатухе на четверых, и ни бутылки не поставит, ничего. Принять-то примет — куда он денется, но стеснять и без того зажатого человека было неловко.
Держа на весу магнитную карточку, Борька решался, кому звонить. И решился. Хотя от этого решения все внутри сжалось. По памяти набрав номер, который ему строго-настрого велели вырвать из всех книжек, он с опаской ждал, когда в трубке прозвучит знакомый голос его бывшего командира. Всего чуть больше недели назад тот приказал затухнуть и хотя бы полгода не возникать на горизонте, а лучше всего и в Москве не показываться. Сидеть себе тихо и сопеть в две дырочки в своей глухомани…
— Слушаю! — рявкнул в трубке голос Матвея.
— Это я. Привет, — стараясь говорить бодро-весело, произнес Борька, ожидая в ответ услышать как раз те слова, которые редко пишут на бумаге.
— Кто?
— Левша это, — падая голосом, пояснил Борька. Ну все, начинается. Зря позвонил.
— Ты где?
— В Москве я. На Ленинградском.
— Бумага есть? Нет, не надо. Так запомни. Прямо сейчас, сразу перезвони по другому номеру. Запоминай.
И Матвей медленно, с расстановкой произнес семь цифр.
— Внял?
— Да вроде.
— Звони.
Борька хотел было спросить, кому и зачем, но не успел — в трубке загудели короткие сигналы. Поколебавшись секунд пять, он набрал продиктованный номер, и, к его удивлению, опять отозвался Матвей.
— Левша? Давай мигом дуй оттуда. Мухой! Через два часа будь в пивнухе, где мы с тобой по осени раков ели. Понял меня?
— Да понял. А чего…
— Все. До встречи.
Борька повесил трубку и направился к турникетам. Какая такая пивнуха? Он не помнил, чтобы он с командиром в пивнухе сидел. Прошлой осенью? Не было такого. Может, нажрался и память отшибло? Так не может быть. Борька чуть было не повернул назад, чтобы позвонить, но вовремя опамятовался. Раков же ели! Ну точно! Командир пригласил его в хороший кабак, они тогда душевно посидели, поговорили за жизнь. А потом им и правда раков приносили. Только никакая это не пивнуха, хотя под раков они по кружке пива выпили. Это настоящий ресторан при гостинице, и до этого Борька в подобных не бывал.
Матвей внезапному звонку обрадовался. Неожиданно ему подвалила подмога, на которую он сейчас и не рассчитывал. Когда Борька-Левша позвонил ему по домашнему, который, как он подозревал, мог прослушиваться, он велел ему перезвонить по резервному. Была у него с соседом договоренность. На всякий случай, на край, что называется, Матвей поставил ему хороший импортный телефон с запасной радиотрубкой, которой редко пользовался — только тогда, когда не хотел светить свой номер. Сейчас пригодилось. Но даже по этому номеру он не рискнул сказать все в открытую. Намекнул только. И так намекнул, что никто чужой не мог понять, где и с кем он встречается.
Матвей не без основания полагал, что его пасут. И плотно пасут. Следят за квартирой, телефон на кнопку поставили. Да что там «не без основания»! Он сам днем засек двоих в «форде», которые кружили за ним, когда он двинул в магазин за продуктами; супруга приболела и попросила его съездить отовариться. А потом этот «форд» торчал за углом так, чтобы не было видно из его окон. Но он не поленился и сходил к соседям. От них зеленый металлик крыши иномарки был виден как на ладони. А потом «форд» сменила «девятка» белого цвета, из которой время от времени вылетали окурки.
От соседей же Матвей позвонил Пашкову и сказал, что его взяли-таки в клещи. Это было прямым объявлением войны.
Девять месяцев назад
С некоторых пор Пашков заделался ярым покупателем. Он ходил по магазинам и рынкам, часто покупал всякую мелочь в палатках, завел знакомство со многими продавцами и менеджерами магазинов, встречался с представителями санэпидемстанции и общества охраны прав потребителей. Через месяц он уже с закрытыми глазами мог сказать, сколько стоит одна и та же колбаса в магазине, на рынке и в палатке, на сколько и в какую смену обвешивают, кто и как следит за качеством продаваемого товара, как часто меняются продавцы и цены, какой рекламой поддерживается торговля и сколько раз в день в ту или иную точку завозят товар. Кроме этого, он выучил расценки на всех автостоянках, в саунах, в салоне красоты, провел сравнение цен в аптеках и пунктах видеопроката, в магазине детской одежды и на базе стройматериалов. Его карманный блокнот распух и истрепался от частого использования. Он знал ставки арендной платы и зарплаты дворников, объемы продаж и торговые наценки, названия фирм и адреса, по которым они зарегистрированы. Чуть больше чем за месяц он провел комплексный анализ целого района, и мало кто мог похвастаться такой полнотой сведений и комплексным их анализом.
Кроме этого, в ход шли местные газетки, в основном рекламного характера, листовки, наружная реклама и придорожные щиты, общегородские газеты и телереклама. В конце концов Пашков довольно точно знал, сколько тратят те или иные заведения на поддержание своей деятельности, какую прибыль они получают и за счет чего. Он знал, на каких машинах ездят директора и где они обедают. Он изучил контингент посетителей в казино и холле кинотеатра, где шла игра в боулинг.
За этот период три не самых плохих заведения закрылись, и он сумел докопаться почему. В одном случае работники просто бесстыдно обкрадывали хозяев, доведя пункт ремонта компьютеров и бытовой техники до банкротства. В другом — на процветающий на первый взгляд автосервис обрушились чиновники всех мастей и ведомств, в результате чего дело было прикрыто. Навсегда или до поры — неизвестно. Ему даже удалось переговорить с удрученным директором сервиса, который в сердцах проговорился, что не отстегнул кому надо. Уточнять поименно, правда, не стал. С закрывшей свой офис нотариусам переговорить не удалось.
Но все это Пашков собирал не для книги и даже не для статьи в газету, хотя в качестве прикрытия, которое ему так и не понадобилось, имел в кармане фирменный бланк с редакционным заданием, заверенным подписью главного редактора и печатью известной газеты.
Его целью было понять, где и в каких размерах оседает основная прибыль. Кому и когда она передается? В каком виде. С какой периодичностью? Кем?
Он не пошел по пути государственных структур. Ему не нужны были доказательства в виде подписанных документов или запротоколированных свидетельских показаний. Ему нужны были слухи и факты, намеки и случайные наблюдения. Порой, возвращаясь вечером домой, он удивлялся, сколько можно узнать нового и подчас неожиданного, глядя на то, что видел до этого десятки и сотни раз, но только с интересом, с неформальным любопытством.
И он достиг своей цели.
Подключив к процессу свою «золотую» агентшу Вертинскую, которая почувствовала вкус к личным, никем не контролируемым деньгам, он узнал, какие имеют квартиры, дачи и машины наиболее интересующие его лица — четыре самых заметных преступных авторитета, обложивших данью большинство предприятий района: начальник милиции, префект и два его зама, руководитель налоговой инспекции и пять владельцев наиболее крупных фирм, действующих в районе.