Страница 50 из 71
Почему же она тогда не выше других, а явно ниже?
Это можно понять, если мы вспомним, что вода и ее «подручные-разрушители» всегда зорко следили за тем, чтоб какой-то участок медленно поднимавшейся земной коры не смог очень сильно возвыситься над другими, и постепенно срезали верхние слои горы. В этом им, вероятно, основательно помогло и одно из последних морей, бывшее в наших краях примерно 3–4 миллиона лет тому назад. В итоге над вершиной Соколовой горы сейчас нет тех слоев пород, которые слагают остальные саратовские горы.
«Разрушители» снесли постепенно огромную толщу, мощностью в 230 метров!
И еще… «Выдавливая» массив горных пород, внутренние силы круто изогнули, а может быть, и разорвали земные слои. Линия скрытого от глаз изгиба или разлома протянулась от Волги на запад, к Трофимовскому разъезду, отделив Соколову гору от Лысой. Кстати, именно вдоль этой линии когда-то стали постоянно стекать вешние и дождевые воды, прорезав постепенно длинный и глубокий Глебучев овраг.
Вот и выходит, что на первый взгляд Соколова гора — часть единой цепи возвышенностей, охватывающей Саратов, а на самом деле она отрезана от нее. И принадлежит, между прочим, к совсем другой «горной системе». К какой?
Помнишь, еще будучи в Тепловке, мы мысленно «посетили» поверхность кристаллического фундамента и увидели там под местностью, лежащей северо-западнее Саратова, замкнутую «горную день», состоящую из двух десятков «вершин», представляющих собой макушки блоков, выдвинутых из основания нашей платформы? Так вот один из этих «пиков» и выдавил в свое время на поверхность земли те слои, которые сегодня слагают Соколову гору, произошло это где-то в течение последних 30 миллионов лет.
Кстати, этим и объясняется тот особый интерес, который в свое время геологи стали проявлять именно к этой горе. Изогнутые крутой складкой слои пород под горой сулили встречу с запасами «черного золота». И разведчики недр, как ты знаешь, не ошиблись. Сегодня скважины, проникшие в недра горы с ее вершины и склонов, дают первоклассную нефть.
Ну, а теперь отправимся на поиски «документов», которые расскажут нам об истории шестого века мелового периода, названного альбским по имени французской реки Альбы…
ЧЕРНОЕ МНОГОТОЧИЕ АЛЬБА
Любые научные объяснения и доказательства неизбежно страдают незавершенностью… Самое большее, чего можно достичь — это предположить несколько наиболее правдоподобных гипотез…
Лихо посвистывая перед переездами, отбивая чечетку колесами на стрелках и звонких пролетах мостов, круто осаживая у платформ станций и вновь стремительно набирая скорость, электричка мчит нас теперь на южную окраину Саратова, к Увекской горе…
Всех страниц летописи шестого века мелового периода в каком-то одном месте нам не найти. В оврагах, карьерах, из-под оползней на крутых берегах Волги видны только отдельные из них. Порой слои альбского века еще и очень трудно опознать, так как в них редко встречаются окаменелости, а породы, слагающие их, очень похожи на те, что оставлены в наших краях предыдущим аптским, или следующим за альбом сеноманским веком. Даже опытные геологи порой не рискуют отдельные толщи этого времени называть альбскими, а говорят о них «нижнемеловые», подразумевая под этим сразу три века — баррем, апт и альб.
Любопытно, что «на альбе» стоит Саратов. Я имею в виду центральную часть города, так как северная располагается на отложениях апта, северо-западная — на «келловее» и «оксфорде», южная — «на сеномане». Однако увидеть породы шестого века удается очень редко. Они скрыты не только под строениям и асфальтом улиц, деревьями парков, их прикрывает еще слой песков, глин, щебня, принесенный когда-то водой с окрестных гор. И только в самых глубоких траншеях и строительных котлованах иногда открываются зеленовато-желтые песчаники с прослойками серых глин альба. Такое случалось при строительстве СарГРЭС, водокачки в Затоне, речного вокзала. Проглядывают «страницы» летописи этого времени по берегу Волги и оврагам, выходящим к нему в южной части города, но лучше всего с шестым веком знакомиться на Увекской горе. Хорошо видна там, правда, только средняя часть альбской толщи, но по ней можно составить довольно полное представление об этом этапе древней истории нашего края, тянувшемся, надо заметить, много дольше других «меловых веков» — почти 18 миллионов лет.
…Перестук колес вновь замедляет ритм, сейчас будет станция Увек. Выходим, пересекаем Увекскую улицу и в конце 2-го Увекского тупика видим крутой обрыв горы.
Уже издали можно понять, что биография Альбского моря была весьма беспокойной, обрыв сплошь расчерчен постоянно сменяющими друг друга темно-серыми, желтоватыми, коричневыми полосами. Подходим ближе… Темно-серые — это сланцеватые глины, желтоватые — слои алеврита и песка, коричневые — пласты крепкого песчаника, пропитанного соединениями железа. Это значит, что море то раздвигало свои границы, то уходило с захваченных только что территорий. И повторялось это постоянно через промежутки времени примерно в несколько десятков тысяч лет.
Но обратим внимание на странный темный слой, выделяющийся среди других в верхней части обрыва. Сложен он вроде бы и не глиной, не алевритами, не песчаником… Чем?.. Найдем место, где к загадочному слою можно подойти поближе…
Ну, вот… Теперь видно, что эта «страница» биографии Альбского моря сложена множеством каких-то темных и самых разнообразных по форме камней. Большинство из них — кругловатые. Галька?.. Нет. Катая камни по прибрежной полосе, волны обтачивают их гладко. А эти желваки какие-то бугристые. Скорее всего их образовали частички минералов, нараставшие около каких-то центров, то есть перед нами снова стяжения, или конкреции.
Правда, не все камни в слое — желваки. Есть тут и похожие на куски каких-то неровных трубок, стержней, рогулек. И все это связано неизвестной прочной массой в довольно крепкую плиту. Да и сами-то части ее не сразу поддаются молотку. Но попробуем все же расколоть несколько желваков.
Большинство из них сложено коричневым веществом, в котором чуть поблескивают мелкие песчинки. Но в некоторых конкрециях оказываются обломки раковин, кусочки окаменевшей древесины, костей, чьи-то мелкие острые зубы, скорее всего древних акул. Что же это за вещество, которое слагало конкреции, пропитывало стенки и породу в норах, прорытых раками, червями, моллюсками в грунте морского дна, обволакивало кости, древесину, зубы морских животных, соединяло все это когда-то в одну прочную плиту?
Возьми два желвака и потри их друг о друга. Теперь понюхай потертые места. Чем пахнет? Спичками? Верно! И в головках спичек, и в породе, слагающей желваки, есть фосфорные соединения, ты уловил их запах. В камнях, слагающих темный загадочный слой, он представлен в виде минерала фосфата кальция, то есть соли фосфорной кислоты. А порода, пропитанная фосфатом, называется фосфоритом. Как фосфор попал в море — догадаться не трудно. Он входил в состав древних пород, слагавших первую каменную оболочку Земли. При выветривании ее пластов образовались растворимые соли, которые вода вместе с другими веществами стала сносить в океан. А вот как фосфор оказался в слоях морских отложений, пока не совсем ясно.
Одни специалисты считают, что в морях соединения фосфора поглощали живые существа, накапливая этот элемент в своих организмах. В моменты бурных «расцветов жизни» или при каких-то массовых вымираниях, когда на дне моря скапливались массы остатков животных и растений, фосфор мог переходить в состав морских осадков.