Синтаксис любви

Характеризуя 3-ю Логику Черчилля, Ллойд Джордж писал:” Ум Черчилля представлял собой мощный механизм. Но в строении этого механизма, а, может быть, в материалах, из которых он был составлен, был какой-то непонятный недостаток, который мешал ему всегда действовать исправно. В чем было здесь дело, критики сказать не могли. Когда механизм работал неисправно, сама сила его приводила к катастрофе не только для него самого, но и для тех людей, с которыми он работал. Вот почему последние чувствовали себя нервно в совместной работе с ним.

По их мнению, в металле, из которого он был отлит, скрывался какой-то роковой изъян. Эту слабость выдвигали критики Черчилля в обоснование своего отказа от использования его больших способностей в данный момент. Они видели в нем не положительную величину, которую необходимо использовать в час опасности, а дополнительную опасность, которой следует остерегаться”.

К сожалению, Ллойд Джордж лишь указывает на наличие в логике Черчилля какого-то изъяна, но, видимо, не в состоянии сформулировать, в чем этот изъян состоит. Мои попытки расспросить на этот счет обладателей 3-й Логики также были не слишком плодотворны. Ответы были кратки, и из них следовало, что особую сложность для них представляет формирование приоритетов, системность мышления (“мысли расползаются, как раки”).

Подозреваю, что для значительной части обладателей 3-й Логики проблема заключается не столько в бессистемности мышления и связанных с ней сомнениях по части умственных способностей, сколько в скованности и неразвитости речевого аппарата. Поэтому в развитии речи, начиная с младенчества, вижу главное решение проблемы “скептицизма”. Иначе последствия могут быть самыми печальными. Например, Александр Блок едва не умер с голоду во время гражданской войны, потому что паек давался писателям за лекции, а к лекционной работе, в силу врожденного “скептицизма”, он оказывался не способен. Блок говорил своим коллегам:” Завидую вам всем: вы умеете говорить, читаете где-то там. А я не умею. Я могу только по-написанному.”

Представление о чувствах, переживаемых 3-й Логикой, когда она оказывается на кафедре, дают отрывки из одного письма к психиатру:”Я преподаю в техническом вузе…Уже шестой месяц читаю курс лекций по своей специальности… “Читаю” — сказано неверно. Не читаю, а мучаюсь и мучаю слушателей…Выхожу к слушателям, как статуя командора. Все прекрасно и удивительно: язык не ворочается, в позвоночнике кол, на плечах тяжесть египетской пирамиды, а в мозгах — что там в мозгах, уже черт поймет. Дымовая завеса. Забываю половину материала, никакие конспекты не помогают.”

Еще одним источником интеллектуальных сбоев у “скептика” является сам порядок функций, поставивший Логику вниз. Особенно затруднительна корректность мышления для 3-й Логики, потому что стоящие выше сильные функции просто ломают ее аппарат под себя. Мощное, необоримое “Я хочу!” 1-й Воли с легкостью превращает в клоуна “Я думаю!” 3-й Логики, и с этим ничего нельзя поделать.

Лермонтов писал:” Я люблю сомневаться во всем: это расположение не мешает решительности моего характера”. О том же, к чему приводит сочетание “скептицизма” с решительностью характера можно судить на примерах двух таких известных “скептиков” как Наполеон и Гитлер. Они издевались над здравым смыслом не потому, что мало и плохо думали, а потому, что по 1-й Воле слишком верили в себя и в свое право владеть миром, чтобы прислушиваться к разумному лепету 3-й Логики. Их Воля, стоящая много выше Логики, просто исключала из круга обмозговываемых тем и фактов такие, какие находила для себя щекотливыми, и тем заведомо оглупляла делаемую крепким от природы умом работу. По сути, насилие, творимое над 3-й Логикой вышестоящей Волей, является тем, что принято называть “женской логикой”, т. е. по определению одного остряка, является “неосознанным убеждением, что объективность может быть преодолена одним желанием.” Действенность и безошибочность умственной работы зависим не только и столько от способности долго и связанно мыслить, но и от того, насколько честно мы думаем. Непорядочность глупа, глупость непорядочна- вот на что следует обратить внимание при всякой моральной и интеллектуальной оценке.

Если “скептик” обращается к политике, то его первым делом характеризуют стабильно натянутые отношения с прессой. В демократических системах политик-”скептик” обычно спасается от прессы бегством, как это делал президент Рейган. При тоталитарных режимах властитель-”скептик” спасается от нее репрессиями. Пример — Наполеон, закрывший в один день 160 французских газет, наложивший тяжелую лапу цензуры на оставшиеся, и утверждавший, что иная газета стоит тысячи штыков. В этом высказывании великого полководца, как в капле воды, отразились то уважение и тот страх, которые постоянно испытывает 3-я Логика перед трудно дающимся ей словом.

Несколько наблюдений над не слишком значительными, но характерными чертами 3-й Логики.

Первое. Она — главный потребитель кроссвордов, логических задач и тестов. Вся эта интеллектуальная продукция — идеальный полигон, на котором 3-я Логика может без помех и риска серьезных травм проверить себя, выяснить, насколько объективно внутреннее ощущение своей умственной неполноценности. Хотя, на мой взгляд, кроссворды и тесты не способны дать подлинной картины состояния логического аппарата. Однако как психотерапевтическое средство они совершенно необходимы, вдохновляя и утешая большую армию “скептиков”.

Второе. 3-я Логика, даже не будучи эмоциональной (т. е. с 4-й Эмоцией), все-таки склонна к мистицизму. Механизм такой склонности достаточно прозрачен. Врожденный скептицизм, обуславливающий неприязнь к рациональному началу, в поисках чего-либо альтернативного и позитивного автоматически заталкивает 3-й Логику в стан мистицизма. Правда, обычно “скептический” мистицизм при 4-й Эмоции не бывает глубок и ограничивается склонностью к суевериям, в чем открыто признавались такие известные “скептики”, как Рейган и Ельцын.

Третье. Если 3-я Логика работает в художественной сфере, то ей ближе других по духу такие течения, как экспрессионизм, дадаизм, сюрреализм и т. п. Секрет данной симпатии так же прост, “скептику” не могут не быть близки художественные направления, выпячивающие в себе иррациональные начала, эстетические концепции, противопоставляющие в творчестве бессознательное сознательному, ставящие второе много ниже первого.

“Школяр” (4-я Логика)

Боюсь, что у читателя заранее, вольно или невольно сложилось впечатление о 4-й Логике, как о функции заведомо умственно беспомощной и отсталой. Поэтому еще раз подчеркну — это совсем не так. Суть проблематики 4-й Логики заключается не в низком качестве ее функционирования, а в том, что индивидуум отводит Логике в своей внутренней иерархии ценностей последнее место. Вчитаемся в такие строки:

“Не трудно было мне отвыкнуть от пиров,

Где праздный ум блестит, тогда как сердце дремлет”.

Кто автор этих строк, где недвусмысленно высказано предпочтение Эмоции (“сердцу”) перед Логикой (“умом”)? Автор — большая умница, непревзойденный, по свидетельствам современников, полемист — Александр Сергеевич Пушкин, у которого, действительно, 1-я Эмоция сочеталась с 4-й Логикой, что со всей ясностью и отразилась в приведенных строках.

На примере Пушкина легко увидеть одну из специфических черт 4-й Логики: сочетание качественной работы логического аппарата с полным безумием. Пушкин — блестящий полемист, проигрывал в карты всем, кто умел держать их в руках. Здесь нет ничего парадоксального. Полемический дар его открывался в безмятежной обстановке дружеского кружка. Тогда как крупная карточная игра сама по себе вела к дискомфорту, напряжению ситуации, при которых, по законам Четвертых функций, 4-я Логика Пушкина отключалась, и вся внутренняя энергетика сосредотачивалась в Эмоции — функции, стоящей первой в его внутренней иерархии. А результат игры в карты, опирающейся на эмоции, думаю, легко предсказать заранее. И так, в зависимости от ситуации, живет любой “школяр” умница и глупец в одном лице.