Страница 67 из 74
После просмотра их документов и топографических изображений, Ё пришел к выводу, что надо покупать, и, заплатив за всю группу, попросил господина Ирка подержать купленных рабов день‑два, пока он и графиня не определятся с маршрутом своего дальнейшего путешествия и его способами. Естественно, Руй Ирк любезно согласился выполнить и это пожелание своей госпожи, отказавшись даже от отдельной платы за труд и в возмещение расходов.
А обедать они сели уже в ранних сумерках, и не в ресторане, а в своих апартаментах на Озерах принцессы Сцлафш. Гостиничные слуги совсем не то, что настоящие домовые рабы, и двигаются медленнее, и не так тихо, как требует этикет. В них нет ни плавности, ни отточенности движений, ни глубокого осознания таинства служения, но, если ты поселился в гостинице, будь готов переносить мелкие неприятности, с этим связанные. Нор крепилась, потом мысленно махнула рукой и сосредоточилась на беседе со своим Ё.
– Этот Йёю… – сказала она, проглотив последнюю ложку жирного и горячего супа из горной форели. – Мне кажется, я читала когда‑то один или два из его романов, но…
– Но он не произвел на вас никакого впечатления. Так? – завершил ее мысль Ё.
– Пожалуй, – согласилась она, мучительно пытаясь вспомнить, действительно ли она читала когда‑то книги Йёю, или… что? – У меня плохой вкус?
– Видите ли, – ее Ё был сама невозмутимость, – все дело в позиции читателя. На самом деле, не знай я вас, моя прелесть, так, как я вас знаю, я ожидал бы от вас раздражения, отторжения, даже ненависти, но никак не равнодушия. – Он улыбнулся ей улыбкой, полной нежного восхищения. – Но вы, гегх, ни на кого не похожи. Ваши реакции нестандартны и почти всегда неожиданны. Взять хотя бы мастера Ирка. Он ведь, вероятно, даже не родился на Сцлогхжу, и тем не менее он полон вассальной чести и гордости. При этом взял с вас полную цену за рабов, которые наверняка достались ему за гроши на распродаже. Также и ваше отношение к Йёю, мой яхонт. – Ё отпил немного вина из хрустальной, оправленной в кованое золото кружки, промокнул губы и продолжил:
– Йёю великоаханский националист и, я бы даже сказал, шовинист. Все его творчество пронизано благоговением и восторгом перед своим народом и его традициями, точно так же, как презрением и ненавистью ко всем остальным. Вы как раз и принадлежите к этим остальным, моя прелесть. Три тысячи лет назад вопрос стоял до удивления просто: или вы, гегх, или мы, аханки. Победили мы. Уже за одно это вы должны реагировать на слова Йёю так, как если бы это были мечи, направленные в вашу грудь. Кстати, я уже говорил вам, что ваша грудь прекрасна, моя ласковая Нор? А вы дарите ему равнодушие, которое для Йёю хуже презрения. Есть в вас, моя кроткая, настоящее чувство мести. Вы это делаете неосознанно, но со вкусом. Это кровь, моя Нор. Недаром же вы Повелитель Полуночи.
– Вас всегда интересно слушать. – Рассеянная улыбка Нор была легка как летний бриз.
– Вы еще не слышали господина Йёю. Вот кто умеет творить реальности.
– Вы знакомы? – Нор принялась за острый салат и копченых угрей.
– Были когда‑то. – Ё согнул указательный палец правой руки. «Все проходит», – поняла Нор.
– Прошло семьдесят лет, – равнодушно сказала она, почти полностью отдавшись переживанию вкусовой симфонии. Некоторые нюансы, возникшие благодаря приправам, добавленным в салат, даже заставили ее затаить дыхание.
– О да, – улыбнулся Ё. – Прошло много времени. Некоторые успели состариться.
– И тем не менее вы предполагаете навестить герцога. – Она не спрашивала, она подводила итог.
– Пожалуй. – Возможно, Ё еще раздумывал над перспективой навестить опального Лауреата. – Составите мне компанию?
«Здесь что‑то не так, – сказала себе Лика, рождаясь из сонного небытия второго сознания Нор. – С этим Йёю не все так просто». По‑видимому, так и было. Господин Ё был царственно спокоен, но Макс был взволнован. Увидеть это было невозможно, однако с некоторых пор Лика начала «чувствовать» Макса даже тогда, когда Ё всецело овладевал им. Пусть не всегда эта способность позволяла ей «заглянуть» в душу «ее Макса», но чем дальше, тем чаще она знала о его душевном состоянии то, чего не знал и не подозревал никто.
«Сейчас не время спрашивать его о Йёю и не место, если не поддаваться иллюзии покоя и безопасности, которую дарит это место». Так или примерно так она думала сейчас, хотя на самом деле ее мысли неслись настолько стремительно, что она успела обдумать и этот и несколько других, не менее важных для нее вопросов за краткий миг между вопросом Ё и ответом Нор.
– Составите мне компанию? – спросил Ё.
– Непременно, – ответила Нор.
…ночь опустилась на город, и небо на короткие полчаса украсили мириады ярких разноцветных звезд. Эта дивная пора ночи называлась на Йяфте «звездным плащом». Нор стояла на балконе второго этажа и любовалась звездами. Они и в самом деле были здесь разноцветными, не только и не столько россыпью алмазов, но настоящим собранием драгоценностей, среди которых замечались и рубины, и изумруды, и сапфиры всех величин и оттенков. Феерическое зрелище звездных сокровищ, рассыпанных на черном муаре ночного неба, притягивало взгляд и обращало прозу существования в поэзию жизни.
Легкий шорох в саду, едва слышный даже в глубокой тишине, окутавшей Озера, заставил Нор насторожиться. Она перевела взгляд вниз и увидела в глубокой тени, отбрасываемой старыми деревьями, два сгустка мрака, более плотных, чем окружавшая их тьма. Ее мечи – Руй Эйк и Руй Фата – Он и Она ее личной гвардии, состоявшей из них же двоих, «слушали» ночь, стоя под балконом апартаментов графини Ай Гель Нор. Оказывается, гегх не исчезли. «Как странно, – сказала она себе, снова устремляя взгляд к звездам. – Народ исчез, но вот два меча несут свою службу чести, и одного из них зовут Руй Медведь, а другую – Руй Лиса». Значит, гегх исчезли не совсем. Выясняется, что мы еще существуем, хотя наше существование лишь сон о прошлом, которое ушло в предание, а реальность… В реальности есть только то, что есть.
«Так что же у меня есть? – спросила она себя. – Есть сегодня, есть «звездный плащ» и мои мечи, «стерегущие ночь». А все остальное – сон. Прошлое это сон, в котором гегх не более реальны, чем далекий и недостижимый теперь Питер. Но и не менее. Да и будущее – только грезы, которые тоже ведь сон. Сон о встрече с герцогом Йёю, и сон о свидании с «Чуу», моей яхтой, моим «малым домом», где ждут своего часа мои драгоценности и мои платья, которые я не надевала почти восемь десятков лет. Там должно быть одно… Да, костюм для верховой езды из черного шелка, он непременно понравится моему Ё».
Время «звездного плаща» истекало, и среди деревьев, закрывавших горизонт, уже разливалось медовое сияние Первой Сестры. Пройдет всего несколько минут, и поднявшаяся выше луна погасит большинство малых звезд небосвода.
Часть IIIНАША ДЕВУШКА
Гремела атака, и пули звенели,
И ровно строчил пулемет…
И девушка наша проходит в шинели,
Горящей Каховкой идет.
М. Светлов. Песня о Каховке
ПрелюдияОСЕНЬ ЛАУРЕАТА
Империя – страна для дураков.
И. Бродский. Post aetatem nostrum
Глава 1БЫК ВРЕМЕН
Гонец прибыл еще до восхода Третьей Сестры. Это был добрый знак. В неурочное время приходят или с очень плохими, или с очень хорошими вестями. Но плохие вести принято сообщать между Первой и Второй Сестрами. Вопрос, однако, в том, знают ли в столице о том, что принято на Йяфт, а что – нет? С другой стороны, это был гонец, а не судебные приставы. И не «бумага», идущая по почте, и он, гонец, прибыл тогда, когда прибыл.
Йёю набросил на плечи плащ, и босиком – пусть те, кто должен, узнают, герцог настолько пал духом, что появился перед простым курьером босиком и в плаще на голое тело – вышел на крыльцо. Здесь его ожидал, однако, форменный сюрприз. Перед парадными дверями стоял капитан императорской гвардии. Это был высокий, крепкого сложения молодой мужчина в небесно‑голубой форме Гарретских Стрелков.