Страница 62 из 74
– Когда скажешь, – пожал тот могучими плечами.
Меш подумал секунду и решил, что бегать от судьбы, как пытаться обрубить свою тень. Бесполезно.
– Ссс… – начал он.
– Сегодня? – удивился Дракон.
Меш отрицательно покачал головой.
– Ннн…е‑эт. Сс… – Он напрягся и выдавил из себя проклятое слово: – Ссей‑час.
– Сейчас, – как дальнее эхо отозвалась женщина.
– Уверен? – строго спросил Дракон.
– Д…а, – твердо ответил Меш.
– Вино не помешает? – уточнил Дракон. Драконы деловиты и внимательны к мелочам.
Меш только усмехнулся, обнажив клыки.
– Ну что ж. Тогда пошли. – Дракон встал, коснулся пальцем говорящей машины на стене и спросил:
– Вика, где ты?
– На мостике, – отозвался голос госпожи Йя.
– Федя! – позвал Дракон.
– Ну я Федя, – с раздражением сказал из ниоткуда Ворон.
– Федя, смени, пожалуйста, Вику. Она нам будет нужна… у саркофага.
– Надеюсь, что ты знаешь, что делаешь, – сказал Ворон. В голосе его жило сомнение.
– Уже иду, – сказала Йя. – Федя, тут все в норме, но все же поторопись, милый.
– Иду, – усталым голосом отозвался Виктор.
– Пошли! – обернулся к Мешу Дракон, легко подхватывая на руки свою женщину.
– Не бойся. – Это он сказал, уже обращаясь не к Мешу. – Все будет хорошо!
– Почему я тебе верю? – спросила женщина, закрывая глаза и кладя голову на плечо Дракона.
– Потому что мне – можно, – тихо ответил он.
Коридор вывел их к шахте лифта, наполненной светящимся голубым воздухом, становящимся непрозрачным уже в нескольких метрах над головой. Они вышли к центру темно‑фиолетового круга, занимавшего большую часть площади пола шахты, Дракон отдал приказ, и пол плавно, но быстро вознес их вверх на своей надежной ладони. По ощущениям Меша, они взлетели на огромную высоту. «Метров сто!» – с ужасом и восхищением подумал Меш. Размеры ковчега‑крейсера не переставали поражать его до сих пор.
Теперь они находились на двадцать седьмом уровне, как называли это место его новые друзья.
«Друзья?» – удивился Меш впервые возникшему в его голове определению.
«Да», – ответил он себе через секунду, когда, миновав короткий коридор, они вошли в небольшой круглый зал, отделанный белым и розовым мрамором.
В стенах зала было прорезано семь дверей, через одну из которых они вошли. За той, что была сейчас напротив Меша, находился Клинический комплекс – механический лекарь, с которым он уже был знаком. Бывал он и в других помещениях и сейчас безошибочно определил, куда ведет его Дракон. Саркофаг, назвал эту Вещь, этот Камень, Дракон (именно так, с большой буквы назвал его Дракон). Меш не знал, что означает слово «саркофаг», но тень смысла, мелькнувшая у него, когда Дракон произносил это слово, легко легла на его собственный образ, связанный с предметом, на встречу с которым они направлялись. Вещь была, действительно, как будто сделана из камня, серого, шероховатого, не особенно красивого камня, и она была похожа на гроб с выпуклой крышкой. Каменный гроб. «Это и есть саркофаг?»
– Помоги, пожалуйста, – сказал Мешу Дракон, усаживая свою женщину на один из стульев у белой стены. Комната была небольшой, и, кроме Камня, стоящего посередине на железном фундаменте, в который он был погружен на треть, в ней было только несколько легких простых стульев у стены. Все. Ничего лишнего, ничего отвлекающего. Ровный белый пол, белые стены и потолок, неяркий свет, льющийся сверху, и чистый прохладный воздух без запаха.
Меш и Дракон взялись за крышку Саркофага и, подняв – она оказалась очень тяжелой, – аккуратно положили ее на пол. Теперь Меш впервые увидел внутренность Вещи. Ничего интересного там не оказалось. Пустое округлое углубление в полметра глубиной и метра три длиной, достаточно широкое, чтобы в него, как в большую ванну, могли лечь рядом два человека. Саркофаг был пуст.
Дракон принес Лику и осторожно положил ее внутрь. В этот момент пришла дама Йя. Женщины посмотрели друг на друга, Лика слабо улыбнулась – в глазах ее уже не было надежды, а был только сдерживаемый страх, – а Йя сказала:
– Макс уже говорил тебе, что все будет хорошо?
– Да, – откликнулась Лика, лежавшая в Саркофаге.
– Он прав! – твердо сказала ей Йя. – Все будет хорошо!
Дракон молча кивнул Мешу, и они снова подняли крышку. Глаза Дракона, однако, все это время смотрели только в глаза его женщины. В последний момент, перед тем как крышка легла на свое место, откуда‑то с потолка раздался хриплый голос Виктора.
– Удачи тебе, девочка! – сказал Ворон. – Все будет хорошо.
Крышка Саркофага закрыла Лику, не только спрятав ее от их взглядов, но как бы отгородив от этого мира. Так чувствовал Меш, неожиданно обнаруживший, что остался один на один с Камнем. Йя и Макс отошли к стене, но не сели, оставшись стоять. И хотя расстояние, отделявшее их от Меша, измерялось несколькими метрами, между ними пролегла невидимая граница. Теперь здесь не было ни их, ни Лики, а был только Камень, и Меш рядом с ним.
Меш стоял рядом с Вещью, которую называли то Камнем («Черные Камни», – сказал Дракон), то Саркофагом, и не знал с чего начать. Что он должен сделать? Это был вопрос, который Меш как‑то не удосужился себе задать там, внизу, когда соглашался с безумной просьбой Дракона. Не вообще сделать (это было понятно), а в частности, то есть как «оживить Камень»? «Но, может быть, так и надо? – спросил он себя. – Ведь если ты можешь, то неважно, с чего начинать. А если нет, то тебе не поможет никакое знание». Мысль была не бесспорная. Вероятно, отец логики В'Заус нашел бы в ней не одно, а как минимум два противоречия. Или больше. Но Мешу мысль понравилась, а главное, она его успокоила. Он положил на Камень обе руки, ладонями вниз, чего‑то ожидая, но ничего не происходило. Под его руками был шероховатый прохладный камень (нет, это определенно не был просто камень), но никакой особой связи между Вещью и Мешем не чувствовалось. И тогда он отринул логику и отдался чувству, инстинкту, действуя по наитию, то есть так, как подсказывал не разум, а инстинкт.
Меш окончательно изгнал из сознания Дракона и госпожу Йя, стоявших у стены, присел около Камня на пол, прижался к нему плечом и виском и стал гладить неровную шероховатую поверхность кончиками пальцев. Он не заметил, когда ощутил идущее к нему от Камня тепло, когда почувствовал снова тончайшие, едва уловимые вибрации, передающие чудовищное внутреннее напряжение Саркофага. Но это произошло, и Меш отдался этим ощущениям, растворяясь в них, но и сосредотачиваясь на них. Он не знал, сколько прошло времени – время перестало быть существенным фактором бытия, – но вдруг, как это случалось уже в прошлом, он ощутил «отклик», пришедший к нему через кончики пальцев. Вещь готова была «ответить». И тогда Меш «позвал» Камень.
Это было как бросок в ледяные воды Светлого озера. Тот же шок перехода из одного состояния в другое, из одной среды в другую. Разом весь он оказался не там, где был еще секунду назад, и он обнаружил себя там, «в другом месте», не таким, каким он был только что. Думать об этом, осмысливать, обсуждать он не мог. Он просто знал, что находится там, где находится, и все так, как есть. Он не стоял и не сидел, а был, и перед ним – или в нем – в плотной овеществленной тьме разворачивались светящиеся свитки неимоверных размеров, по которым струился живой, одушевленный огонь всех возможных для огня цветов и оттенков. Это было захватывающе красиво, но абсолютно непонятно. Ни мрак, ни свитки‑полотнища, как будто сотканные из света, ни струящийся по ним огонь ничего не говорили Мешу, и в тот момент, когда он это понял, он ощутил какое‑то ответное «чувство», послание, пришедшее к нему из окружающего мрака. Кто‑то (или что‑то?) тоже понял, что Меш бессилен понять то, что видит (Видит? Или чувствует?), и ощутил… разочарование, растерянность, беспокойство, желание помочь и бессилие выполнить это желание. Все это и многое другое, не поддающееся озвучанию, содержалось в «послании», но Меш не успел понять или узнать все до конца, потому что в следующее мгновение (Час? День? Год? Столетие?) он получил приглашение «идти» дальше.