Страница 77 из 114
Американская армия находилась в тот момент на пике своей мощи. Имелось шестнадцать танковых дивизий (у Гитлера в начале его Восточного похода было двадцать, однако американская танковая дивизия была намного сильнее немецкой сорок первого года), кроме того все пехотные дивизии были насыщены техникой и были по существу тем, что у немцев называлось "панцергренадерскими". В целом же, по выкладкам Паттона, мощь одной лишь американской армии в Европе втрое превышала гитлеровский вермахт июня сорок первого — а были еще и англичане, и мы могли рассчитывать, что по мере нашего продвижения, немцы присоединятся к нам, не упустив случая отомстить русским за свое поражение, предполагалась также мобилизация в союзные ряды французов и итальянцев.
У этого плана был лишь один серьезный недостаток. Паттон был командующим всего лишь одной из армий, а не главкомом, и разрабатывал план по собственной инициативе (хотя конечно, Комитет Начальников Штабов и персонально Эйхенхауэр были в курсе). Требовалось убедить высшие инстанции, чтобы План стал законом — а вот там взгляды лиц, принимающих решение, были куда более консервативны! Напомню, что Америка, став уже по существу Первой Державой, спихнув с этого места англичан, сама еще не привыкла к этой роли. А европейский театр в глазах многих влиятельных политических и военных кругов США реально был "вторым фронтом" в сравнении с Тихим океаном, и кровь Перл-Харбора ждала отмщения. Наконец, американский бизнес, имея выгодные советские заказы, вовсе не желал ставить интересы США в долгосрочной перспективе — выше своей сиюминутной прибыли. В итоге, Америка готова была воевать с русскими, лишь при условии, что это будет быстрая и легкая война с нашей стороны, "простите, мы слегка вас побили и взяли свое — но ничего личного, просто бизнес, ок? А теперь будем вести с вами дела снова".
Я был одним из тех, кто должен был добыть фактический материал, чтобы план Паттона был рассмотрен. В течение месяца я объездил всю Германию, наблюдая русских вблизи. Меня принимали очень любезно, как союзника, а я улыбался, смотрел и запоминал — то, что очень может быть, скоро поможет нам лучше и эффективнее убивать этих русских; ничего личного, так устроен мир, что все не могут быть сытыми и довольными, кто-то должен потесниться. Гитлер был грубым мясником — но согласитесь, что в идее, "в мире должен быть лишь один хозяин", чтобы не было анархии и войн, что-то есть! Надо лишь уметь сделать так, чтобы абсолютно все были убеждены в вашей правоте — включая того, чью собственность вы отнимаете. Во все века Германия славилась своими солдатами, а Америка — юристами и рекламой, и кто в итоге оказался сильнее?
Меня принимали как героя — "тот, кто подбил шесть "королевских тигров" в одном бою". Поразмыслив, я пришел к выводу, что это есть истина — ведь общеизвестно, что фактом является то, и только то, что подтверждено юридически? Как было объявлено, и записано в наградном листе — и какое имело значение, что "кенигтигров" там было всего два, а не шесть, и уничтожил их не я? (прим. — о том читайте "Ленинград-43" — В.С.). Я честно рисковал, был на волосок от смерти, там сгорела вся моя рота, а мне пришлось месячным отпуском лечить расстроенные нервы, чудом вырвавшись живым из того ада! Я искренне считал себя героем — и это мое право украл у меня тот русский, с которым мы встретились в Берлине.
Его слова звучали издевательством. "Мистер Ренкин, никто из нас не сумел достичь вашего результата, "кенигтигров" на всех не хватило — но по две штуки на каждый из моих восемнадцати экипажей точно было". И это не было пропагандой — Хемингуэй, бывший переводчиком нашей беседы, присутствовал при том бое и видел все своими глазами! А еще на поле боя были "пантеры", германский танковый полк полного состава отборной дивизии СС "Викинг", и бронепехота — и все они так и остались там, трупами и горелым железом. Но это был еще не самый страшный бой — на Зееловских высотах было труднее… Русский говорил обо всем, как о всего лишь хорошо проделанной работе, не о подвиге! И никто после не давал ему отпуска для лечения нервов, черт побери!
Были и другие примеры, но этот самый показательный. И я, опираясь на них, с чисто военной точки зрения, вернувшись, заявил о полной бесперспективности "плана Паттона", при всем моем уважении к этому великому генералу. Категориями Франции сорок четвертого года нельзя было мыслить в войне против русских, там нужен был совсем другой масштаб. Представьте рыцарский турнир, о каких мне рассказывали мои английский друзья, благородные рыцари честно бьются копьями и мечами — и вдруг на поле появляется Кинг-Конг с громадной дубиной, и просто расшвыривает бойцов ударами, как кегли! Быстрой и легкой победы над русскими быть не могло бы — наши потери намного превысили бы расчетные, и о вторжении в Японию пришлось бы забыть еще года на два — а результат был крайне сомнителен, военная игра, проведенная по приказу КНШ, показала, что можно с уверенностью говорить лишь об оттеснении русских до Эльбы, дальше же неминуемо должна последовать оперативная пауза, и кто лучше ею воспользуется, большой вопрос.
При всем безусловном уважении к Паттону, он оставался человеком иной, доядерной эпохи, рассматривая современный танк как стального коня новой кавалерии, а вовсе не как элемент огромной военной машины, на вершине которой, если верить анализу, проведенному нашей разведкой пять лет назад, уже тогда, вероятно, находилась Русская Бомба.
Паттон оставался бойцом до конца — понадобилось — пошел бы на штурм Рая со своими танками. И вероятнее всего оказался бы в аду…. Но, это не умаляет величия духа знаменитейшего из наших танковых генералов, под началом которого мне довелось служить во Франции и Пфальце.
Он просто опоздал на свою войну.
Он все еще рвался на европейские холмы, хотя шверпунктами глобального сражения теперь были Невада и Семипалатинск. И был изгнан в отставку, за свое упрямство в отстаивании этого своего плана — а вовсе не за то первое обещание "дойти до Москвы", как считается всеми. Буквально за день до его отъезда на генерала было совершено покушение, по официальной версии, "вервольфом". Да, я знаю, сколько было написано после по этому поводу — "немецкий след", "русский", даже наш, а также британский и французский. Истина же заключается в том, что слишком многие были рады снять генерала с доски, как мешающую фигуру, и оттого, я уверен, если и не посылали убийц, то радовались случившемуся. Я знаю лишь достоверно, что расследование проводилось крайне поверхностно, и все договорились, что виновен "вервольф".
Юрий Смоленцев "Брюс". Киев, ночь на 24 июня 1944.
Первое правило на войне — пока тихо, пользуйся случаем, спи и отдыхай. Потому что когда начнется, и то и другое станет роскошью.
Вот где бы вы на месте бандеровского "генерал-хорунжего" Кука расположили бы свое воинство — так, чтобы до поры оно не привлекало внимания, и в то же время было под рукой? Ладно, часть под видом "колхозников" на ярмарку пришла, и в Доме Колхозника расположилась, да и просто под телегами на рынке, благо лето и тепло. Часть загодя собрались под видом "артелей" на восстановление города, у артели и свой транспорт возможен, и под видом инструмента можно оружие пронести. А где штабным быть, чтобы с относительным комфортом, и связь имелась? В частном секторе, не говоря уже о квартирах, свыше десятка морд будет уже приметно.
А есть оказывается, такая шайка-лейка, как Украинский Красный Крест. С одной стороны, вроде общественной организации, с другой же, насчитывает свыше ста тысяч членов, открыто шефствует над тысячами больничных палат, а также домами инвалидов, детскими домами, и множеством тому подобных учреждений, вплоть до психбольниц. Формально подчиненных обл- и горздравам — но по факту, могущий распоряжаться значительной частью этого ресурса. В войну КК занимался, безусловно, полезным делом — собирал для госпиталей продукты, шил белье, организовывал санитарно-эпидемиологические отряды. В то же время это была насквозь "пробандеровская" контора — а впрочем, как отличить "где кончается Беня и начинается полиция", вот идеи и пропаганда о благе, величии и интересе одной Украины с выносом за скобки СССР, это бандеровщина, или еще нет?