Страница 74 из 114
Возражений нет. Володьку Кононова бы сюда, он у нас гуманист и законник, еще не пообтертый реалиями угро — хотя вроде бы, бывший боевой офицер. Мне говорил на прошлой неделе, что-то про "эру милосердия", что должна наступить после этой, самой страшной войны. Может и наступит — когда мы всю погань на земле изведем. А пока — рано еще отказываться от старых методов. Лишь бы невиновные не пострадали — а против этих дозволено все!
В завершение, является милиция, из ближайшего отдела. Кто-то из соседей вызвал, услышав стрельбу. Меня опять же узнали, так что проблем не было — зато решился вопрос, куда деть трупы. Покалеченного же бандита майор, показав корочки СМЕРШ, забрал с собой. Как и ожидалось, вражина оказался из боивки СБ, так что как заметил Брюс, "мы уменьшили число наиболее подготовленных гадов на одну десятую, трое из тридцати". К сожалению, он ничего не знал о задачах других групп. У старшего этой тройки — которого убили в коридоре — в кармане нашли список, там было еще семнадцать адресов! Не считая первых четырех, аккуратно зачеркнутых — ну, с четвертым бандеры поторопились! Однако, надо же всех упомянутых срочно вывезти в безопасное место? Майор сказал, что завтра с утра транспорт обеспечат — ну а товарищу доктору можно ехать с нами сейчас.
Тем более, рассказал нам главврач очень интересные вещи. Вот до чего подлый народ, бандеровцы — а впрочем, чего еще от фашистов ждать?
Подполковник Цветаев Максим Петрович, 56-я гвардейская самоходно-артиллерийская бригада. Киев, 22–23 июня 1944.
Ехали с одной войны на другую войну — и на третью войну попали!
19 мая был парад в Берлине. Еще разрушенном, но уже налаживающем повседневную жизнь. Как говорили политработники, чтобы наши солдаты, дошедшие сюда от Волги, Подмосковья и Ленинграда, запомнили навек и гордились Победой. В самом скором времени большая часть армии будет демобилизована — Советской стране нужно много рабочих рук, чтобы восстановить разрушенное фашистским зверем. А потому — пусть вернувшиеся домой фронтовики запомнят этот парад.
Некруглая дата? А хоть в честь годовщины советской пионерской организации! Пусть Европа, до того послушно легшая под Гитлера, теперь подстраивается под нас. И как сказал товарищ Сталин — так и будет!
Не было парадных мундиров. И не было свежей краски на броне. Лишь все, что можно, дочиста вымыто, надраено, отглажено до блеска. Шли, печатая шаг — пехота в касках и разгрузках, с машин не снимали "нештатные" пулеметы, приделанные на люки и борта. Шла боевая, не парадная армия, только что взявшая на штык две трети Европы (и никто не сомневался, что дошли бы и до Гибралтара, если бы немцы там не поспешили сдаться нашим союзникам). Пусть весь мир запомнит эту картину — до того, как вновь решится с нами воевать!
А с тротуаров и из окон смотрели немцы. И даже, приветливо улыбались. Не помню я в Берлине ни одной вылазки "дойче партизан" — слышал лишь, что единичные случаи были. Но возможность провокации следовало учесть — вроде фаустпатрона, влетевшего в парадную колонну из подворотни или из окна. По крайней мере, о том нас предупреждал СМЕРШ, да и народ в строю был опытный, выживший в мясорубке уличных боев — так что шли с боекомплектом, и пулеметчики внимательно следили за всеми опасными местами (вы думаете, фаустом нельзя стрелять из помещения? Можно, если комната достаточно большая, и стрелок совершенно не озабочен последующим пожаром). Но никаких происшествий не случилось.
В парадке, сверкая новенькими погонами, были лишь комендачи, играющие роль регулировщиков. И немцы из Фольксжандармерии, замыкавшие наш строй — батальон или два их тоже принял участие в параде. Где только форму нашли, совершенно новую и необмятую — может, наши с захваченных интендантских складов поделились? Мундиры все того же цвета фельдграу были приведены к виду "фолькс" путем спарывания орлов и свастик, и нашивания трехцветных эмблем. А были ли заряжены их "штурмгеверы", я не знаю.
Возле Бранденбургских ворот с наскоро сооруженных трибун на наше прохождение смотрели наши маршалы — слышал, что тут должны были быть Жуков, Конев, Рокоссовский, а также командующие армиями и штабные. Еще там были какие-то штатские, наверное, по партийной и хозяйственной линии, а может быть и немцы-антифашисты, освобожденные из тюрем (а кого еще можно было поставить во главе ГДР?). И представители союзников — американцы, англичане, французы.
Уже после ко мне подошел их журналист, Хемингуэй. И на груди у него сияла наша медаль "За Отвагу" — представление на которую я писал всего четыре месяца назад, после памятного боя на Одере (прим. — о том см. Ленинград-43 — В.С.). С ними был американский офицер-танкист, моих лет — после обмена приветствиями, Хемингуэй представил его как "Том Ренкин, тот самый парень, кто лично подбил шесть "королевских тигров", и его экипаж остался единственным выжившим из всей роты". Американец показался мне слишком самоуверенным — помню удивление на его лице, когда я сказал, что в том бою на Одере (мистер Хемингуэй не даст соврать) каждый из моих восемнадцати экипажей сжег по два "короля", на нас шел их полный тяжелотанковый батальон, и еще "пантеры" дивизии "Викинг".
— А расскажите про свой бой, мистер Ренкин (ох, предупредили нас, что к их офицерам следует обращаться "сэр", или по званию и имени — но вот непонятные у них погоны, у немцев и то система похожа на нашу, лишь вместо двух просветов витой серебряный шнур, и четырехугольные звездочки, а тут у американца орел на гладком фоне, это какой чин, спрашивать неудобно — неужели генерал-майор? (прим — неправильно. Орел — знак полковника армии США — В.С.). Как у нас на флоте при царе на адмиральских погонах были орлы вместо звезд). Как вам удалось одному подбить шесть тяжелых танков, сколько же их было всего?
— О, очень много, не счесть. Они лезли на нас, из пыли и дыма, я стрелял и попадал, они горели. А после оказалось, что все немцы закончились, как и все парни из моей роты, из двенадцати машин сгорели все, кроме моей.
В принципе, такое возможно — в боевом азарте, когда звереешь и уже не думаешь о смерти, а лишь бы тот, в прицеле, сдох. Как было у меня в самом начале, первый бой с "тиграми" под Сталинградом. Но это лишь для бойца хорошо, а не для командира, обязанного видеть поле боя в целом, несмотря ни на что. Хотя если янки стояли в жесткой обороне, как мы в сорок первом, "ни шагу назад", тогда да, лишь стой, стреляй, и молись, чтобы враг закончился раньше, чем ты. А американский "слаггер", машина хоть и послабее, чем СУ-122-54, но девяносто миллиметров калибр, "тигра" должен бить уверенно, да и "короля" вполне возьмет. Ну и удача конечно, наличествовала — когда оказался этот Ренкин в выборе немецких наводчиков последним, чисто случайно, и повезло ему дожить. И как сказано было еще в газете, бой в ущелье, когда лишь головные немцы могли стрелять, и дым, который заставлял сокращать дистанцию… но все равно лотерея, накоротке снаряд длинноствольной пушки "короля" и для Т-54, и для СУ-122 смертелен. Так что как минимум, храбрость нужна, "встать под огнем и шагнуть под огнем", уважаю!
А после — приказ о нашем переформировании в тяжелую танко-самоходную бригаду прорыва. По штату, должны добавиться еще танковый батальон на ИС, второй батальон мотострелков на БТР, артиллерия, тыловые службы. Но пополнение и технику мы на Урале должны получить, по пути следования… куда? А вот тут, хотя ничего еще официально не говорилось, но мы же не дураки, чтобы не понимать?
То-то смотрю, замполиты с книжками носятся — "На сопках Манчжурии", "Порт-Артур", "Цусима" — и настоятельно рекомендуют для прочтения личному составу! И беседы проводят — как еще в Гражданскую на нашу землю кто только не лез, и англичане, и французы, и американцы — но лишь японцы всерьез рассчитывали не просто пограбить и уплыть, а оттяпать нашу территорию аж до Байкала! Сергея Лазо в паровозной топке живым сожгли, деревни уничтожали со всеми людьми, как фашисты — да хоть Нанкинскую резню вспомните, как самураи поступают с теми, кого считают слабее! А как они на нас у озера Хасан напали, и на Халхин-Голе — и в сорок первом готовились нам в спину ударить, да и сейчас на границе устраивают провокации со стрельбой, наши торговые суда топят или захватывают — и хотя у них фюрера и нацистской партии нет, ведут они себя ну совершенно как фашисты: лишь они, японцы, люди, а прочие им рабы! И терпеть такое у своих границ никак нельзя — а если завтра они на нас нападут?