Страница 73 из 114
— Не хозяйничают — ответил майор — все ключевые объекты удалось удержать. И нам теперь надо "лишь ночь простоять и день продержаться" пока армия в достаточном количестве не подойдет. Что до отсутствия здесь товарищей (а может быть, уже и граждан) Рясного, Савченко, Слоня и даже Кириченко, то они оказались слишком сочувствующими украинской самостийной идее, а потому их деятельность в предшествующий период будет предметом разбирательства. Хотя пока решено предоставить им возможность искупить свою вину, да и массам это знать вовсе не обязательно. Особенно тем, кои вовлечены в события, как статисты. А привлечение к своей игре бандеровцев, это вообще, разговор особый и беспощадный. Дня через два три будет в Киеве "утро бандеровской казни" — но эти дни надо не только прожить, опер, но и себя не замарать. Поскольку разбирательство будет лютое и доскональное — кто и чем занимался, и на какую статью потянет. Я понятно объяснил?
Я ответил матом. Поскольку наполовину русак, наполовину одесский еврей — и к ОУН мне, ну никакой стороной не обломилось. И мне глубоко по барабану, ССР там или АССР — но вот сейчас здесь, рядом, людей убивают, я ж все вам рассказал!
— Ответ неверный — сказал майор — и по существу, уже если сам товарищ Сталин сказал что АССР, кто мы такие, чтобы с этим спорить? И по форме, опер — понимаю, что крепкое словцо иногда очень помогает, но при женщинах лучше сдержись. Хотя Анна Петровна, по прежней флотской службе, от морячков и морпехов и не такого наслушалась, а "товарищ Люся" по-русски еще не все специфические слова понимает. И если ты не понял, позвал я тебя не только чтобы узнать из первых рук, что в городе происходит, но и для вполне конкретного дела. Нет у нас сейчас под рукой оперчекистских групп — не оттого, что там все предатели, а оттого, что там есть таковые, а значит велика вероятность, что информация куда не надо утечет. Через сутки обещают прислать — но вот сегодня придется обходиться тем, кто в наличии. Сколько людей, годных к спецоперациям, может дать киевское угро? Возможно, что ночью будет работа. А насчет убийств — есть одна мысль. Кстати, нам рекогносцировка не помешает — составишь нам компанию, опер?
Да, сделал меня этот майор, как ребенка. И главное, на моем же поле! Это ведь я должен был сказать ему то, что он мне:
— Убивали на месте, а не уводили с собой. Значит, машины у убийц нет, пешком ходили, по адресам. Отчего утром — чтобы дома еще застать, пока люди на работу не ушли. Тогда днем будет затишье, а вечером займутся снова. И большим числом. Судя по почерку, работали не простая "пехота" а ихнее СБУ, мы знаем что в Киеве их всего взвод, тридцать человек. Утром работали, судя по сообщениям из районов, всего три группы, в этой трое, в других примерно по столько же. Вот, на карте отмечено. Скажи, опер, куда они вечером пойдут, если пока отработали они вот здесь, на Чкалова? И когда — я бы на их месте начал часов с семи. Хотя кто знает, как сегодня предприятия и учреждения работают — но рассчитывать должны на норму, если нет другой информации. Как раз интересующие их объекты успеют вернуться, и в то же время на улицах еще достаточно народу, чтобы затеряться, и уже темнеет. Поохотимся, опер — есть шанс!
Едем вшестером, не в "додже" а на полуторке, оказавшейся во дворе горкома. Как сказал майор Смоленцев, чтобы меньше на военных походить. В кузове у бортов мешки, не с мукой или сахаром, а с обычным песком, хоть какая защита сойдет. Оружия на виду нет, но при нужде из кузова ударят четыре автомата. Я в кабине рядом с шофером, откликающимся на прозвище Финн — а отчего у смершевцев какие-то клички вместо имен?
— Так позывные, чтобы было коротко и ясно — ответил майор, которого называли "Брюс" — отчего мое, скажу лишь, был такой персонаж, ты его не знаешь. И другие — Рябой, Влад, вот Валентин долго без имени ходил. Теперь он — Скунс, от друга позывной взял.
Едем не спеша. И вот — свезло, не иначе! Ведь район нашего патрулирования не слишком велик, а на улицах уже пустовато, долго мы круги нарезали, или же, остановившись, имитировали поломку. Проезжая перекресток Чкалова и Ворошилова, Брюс заметил трех офицеров, входящих в подъезд соседнего дома. Отчего офицеры — так в фуражках, и с кобурами. Входили, когда мы только вывернули из-за угла, на нас внимание не обратили.
— Финн, чуть не доезжая притормози, мы спрыгнем — шипит из кузова Брюс, едва не всовывая голову в снятое заднее окошко водительской кабины — и дальше останови.
Понятно — чтобы те, поднимаясь по лестнице, не увидели через окошко нашей высадки. И не насторожились шумом ехавшей и вдруг вставшей рядом машины. Однако ловко это у них получается, в одну секунду оказались снаружи, втроем, одного в машине оставили, вместе с Финном — понятно, если те из подъезда вырвутся, их встретят в два "калаша". Я успеваю прыгнуть с подножки, ммать, чуть ногу не подвернул! Но успеваю в подъезд вместе с осназовцами.
И слышим наверху, этажа с третьего, "откройте, СМЕРШ". И стук захлопнувшейся двери. Судя по звуку, слева по площадке.
— Они! — шепчет мне Брюс — не может тут быть СМЕРШа, я бы знал!
Взлетаем по лестнице. Интересно они бегают — быстро, но бесшумно. На площадке три двери — правая точно отпадает, левая или посреди? Мокрый след перед левой и свежий комочек грязи! Вчера ясно было, а сегодня днем затучило, и даже дождь был, вот кто-то в лужу и вляпался!
Проще всего было брать их, когда станут выходить. Но там за дверью кого-то убивали. А дверь захлопнули на замок. Рябой достает отмычку, замок предательски щелкает. В квартире никто не спрашивает, "кто там", но ясно слышу в тишине осторожные шаги, кто-то идет к двери, один.
Брюс делает рукой какой-то знак, Скунс и Рябой чуть кивают — поняли. Затем Брюс вдруг кричит, "атас, валим", Рябой топает ногами, будто убегая по лестнице вниз. Дверь резко открывается, и появляется офицер, держа перед собой ТТ. Как только его рука оказывается за косяком двери, Брюс, до того невидимый изнутри, резко хватает сбоку и, оказавшись плечом к плечу, выдергивает лжесмершевца на площадку, раздается выстрел, пуля бьет в стенку напротив, еще через полсекунды задержанный уже лежит на площадке лицом вниз с рукой за спину, его пистолет у Брюса, в это же самое мгновение Скунс в приседе, почти в падении, у самой земли, стреляет куда-то внутрь квартиры, затем они вместе с Рябым ныряют за дверь, за ними и Брюс, кивнув мне на лежащего бандита, охраняй. Еще один выстрел внутри — и выглядывает уже спокойный Скунс, делает знак, тащи этого.
Квартира отдельная, не коммуналка. В одной из двух комнат сидит на стуле уже пожилой мужчина, его все еще бьет дрожь. Как оказалось, спасли мы главврача больницы имени Павлова, присланного из Москвы неделю назад — должен был с семьей, но счастье, что они должны были приехать позже. Двое бандитов были убиты — одного Скунс застрелил в коридоре, второй в комнате с приговоренным оставался.
— Попался на фокус с гранатой — сказал Брюс — не лег, но все ж отвлекся на нее, в двух метрах упавшую, ну и Рябой успел выстрелить раньше. Целил в плечо, попал в сонную артерию — труп! Водички выпейте, доктор, для успокоения. Опер, сними у товарища показания — чем он так бандерам насолил? А этого в ванную тащите, мы его сейчас расспросим.
Да, методы же у товарищей военных… Как мне популярно майор разъяснил, тоном, абсолютно не терпящим возражений — раз Киев на военном положении, то это самая настоящая война. А как на войне надлежит быть с врагом, если от его слов зависят наши жизни, а вражина молчит, понимая, что терять ему нечего, все равно смерть?
— Кто-то ножом тычет, так зачем грязь разводить? Этому вот, руку доломали, каждую кость и каждый сустав. Когда начали с пальцев на левой, он наконец запел. Услышав, что когда мы это со всеми его конечностями проделаем, то медицина будет бессильна, всю оставшуюся жизнь лежать тебе бревном. А так, всего лишь однорукий — хрен там все срастется правильно, и он в этом хотя бы ложку удержит и ко рту поднесет. Есть возражения, опер?