Страница 84 из 126
Очередная задача нашей группы с 13 по 19 апреля — подняться в лагерь III, в течение 2 дней завершить обработку маршрута до лагеря IV и установить его. Кажется, все просто, но ведь работа предстоит на высоте за 8000… С первых же шагов по ледопаду поняли, что 5-дневного отдыха в базовом лагере не хватило для полного восстановления сил.
Две высотные палатки лагеря II прилепились на небольших площадках, вырубленных в скальных гребешках под отвесной 500-метровой стеной в 10–15 м. друг от друга. Для установки одной из них пришлось натянуть сетку и набросать на нее камни и снег, расширив таким образом площадку.
Палатки заполнены различными грузами, и нам с трудом удается разместиться в них по двое.
Вот уже третью ночь плохо сплю: дергает палец на правой руке, под ногтем гнойное воспаление, которое осложняет передвижение по перилам, а впереди еще основная работа.
Впервые нам предстоит преодолеть 20,5 веревки между лагерями II и III. Перильная веревка петляет по стене и выводит на снежное поле. Новая для нас высота 7800 дается огромным напряжением. Сначала груз за спиной казался не очень тяжелым, но после нескольких часов движения по перилам стал непомерным. Трудно снимать и надевать рюкзак, и при остановках приходится искать место, где можно поставить его на выступ или сесть вместе с ним на полочку.
Последние из нас к лагерю III подходят уже в полной темноте. Место для лагеря удобное, но палатки поставлены плохо. Вырублены слишком маленькие площадки, да и растянуты палатки недостаточно хорошо. В одной палатке располагаемся втроем, другую занимает один, и всем неудобно.
Миша Туркевич, первым поднявшийся в лагерь, растапливает снег. Завтра у нас ответственный выход. Обсуждаем варианты обработки пути к лагерю IV. Мое основное предложение сводится к постановке промежуточного лагеря и дальнейшей работе из него. Контрпредложение — выходить пораньше с кислородом. Расстояние между лагерями должно быть небольшим, а постановка промежуточного лагеря отнимет много сил и времени. Взвесив все «за» и «против», принимаем второй вариант.
Снова не могу заснуть: ноет больной палец, мучают заботы завтрашнего дня. Свежа в памяти ошибка в определении расстояния между лагерями I и II. Над нами самый сложный участок стены, еще в Москве настораживавший нас. Мне всегда казалось, что этот участок должна пройти двойка Бершов-Туркевич — сильнейших мастеров скалолазания.
Утром Бершов и Туркевич в кислородных масках уходят на маршрут. Мы с Ефимовым забираем максимум груза и начинаем подъем без кислорода, надеясь догнать ребят, когда они начнут обрабатывать стену. Идти можно, но с тяжелыми рюкзаками на таком рельефе движение очень медленное и с большими затратами сил.
С трудом поднимаюсь первые 3 веревки и выхожу на гребень. Веревкой выше Ефимов, а Бершов и Туркевич уже скрываются за очередным гребнем. Чувствую, что, если и дальше буду двигаться с такой же скоростью, вряд ли смогу догнать передовую двойку. Мы с Сергеем, не сговариваясь, останавливаемся и настраиваем кислородные аппараты на расход 1 литр в минуту. Сразу же по телу растекается тепло, отогреваются закоченевшие ноги, заметно возрастает темп подъема.
Пройдя несколько веревок, слышу шипение утекающего кислорода. Резко снижается работоспособность. Безуспешно пытаюсь найти место утечки.
Увеличение подачи до 3 литров в минуту не помогает. Повторяется прошлогодняя история, когда при испытаниях кислородного оборудования на склонах пика Коммунизма у меня тоже возникли неполадки. Около 400 м. по высоте я тогда мучался, пока не сообразил снять маску, после чего перестал тормозить группу. Сейчас же, на 8-тысячной высоте, о таком варианте не стоит и думать. Сколько говорили о необходимости испытывать маски заранее, а времени так и не нашли.
Проходя 10-ю веревку, поднимаю вверх голову и вижу на отвесной стене две фигуры в красных анораках. Если бы это было в Крыму или на скалах Пти-Дрю, я бы не удивился. Но здесь, на Эвересте, на 9-м километре по высоте это выглядело не совсем правдоподобно. Над ребятами желанный гребень, но отсюда трудно оценить расстояние и сложность пути до него.
Бершов, увидев мое замешательство, снимает маску и кричит, что пора возвращаться. Складываем грузы на конце 10-й веревки, отключаем кислород и на лепестках уходим вниз. На таких крутых стенах достаточно закрепить на веревке спусковое устройство и повиснуть на нем, как начинаешь плавно ехать вниз, лишь перестегиваясь у мест крепления или соединения перил.
И снова неудобная ночевка в лагере III. Бершов и Туркевич возвращаются в полной темноте. Ефимов сразу дает им по кружке горячего чая. Бершов рассказывает, что они перевесили 8-ю веревку Балыбердина и Мысловского и закрепили еще 5 веревок. Туркевич утверждает, что до гребня — около веревки и там угадывается площадка для лагеря IV. Зная, как обманчивы бывают такие наблюдения, опять предлагаю поставить промежуточный лагерь и из него добивать ключевой участок стены. Однако ребята, единодушные в своем мнении, убеждают меня повторить сегодняшний вариант. При свете фонаря ищем неполадки в моем кислородном аппарате. Оказывается, недостаточно хорошо прикреплена соединительная трубка к одному из штуцеров, отчего и происходит утечка кислорода. Тщательно отбираем снаряжение для установки лагеря IV и расходимся по палаткам.
Каждое утро мы встаем в 6.00. Приготовление завтрака и одевание на большой высоте занимает около 3 часов. Здесь можно получить воду только растопив снег и лед. Из целой кастрюли снега получается совсем немного воды. Порой запасти чистый снег, фирн или лед для приготовления пищи — проблема. Вода на высоте 8000 кипит при температуре 75°, а этого мало, чтобы сварить еду. Изготовленные Ефимовым автоклавы из бидонов и чайников помогают нам поднять температуру кипения и сэкономить топливо.
После завтрака медлим с выходом, откладывая неприятный момент, когда надо вылезать из теплых спальных мешков. Надеваем пуховые и ветрозащитные костюмы. Самая сложная задача — надеть двойные ботинки. В согнутом положении не хватает дыхания, и приходится несколько раз отдыхать, прежде чем завяжешь шнурки, а если наружный ботинок к тому же за ночь смерзся, то приходится его тщательно разогревать, иначе в него не всунешь ногу. Надеваем страховочную систему и выбираемся из палатки на мороз. Кислородные аппараты прилаживаем уже на улице. Солнца еще нет, и холод проникает под теплую одежду.
Выходим в той же последовательности: впереди Бершов-Туркевич со снаряжением для обработки пути, сзади мы с бивачной поклажей для лагеря IV. Наконец-то полностью ощущаю все достоинства движения с кислородом.
13-я веревка. Раскачиваюсь на неправдоподобно тонкой ниточке. Подо мной более 1,5 км Юго-западной стены Эвереста. Разноцветными пятнами выделяются лагеря I, II и III. Из-за эластичности веревки никак-не могу преодолеть небольшой отрицательный участок стены. Напряжение возрастает еще и от мысли, хорошо ли закреплена та единственная веревка, которой доверяешь свою жизнь. Стена изобилует острыми выступами, да и упавший камень может перебить веревку. Нужно повесить на этом участке для страховки еще одну.
Достигаю желанного гребня, а места для установки лагеря нет. На расстоянии веревки надо мной Туркевич оседлал острый снежный гребень и передвигается по нему. Бершов с юмором комментирует такой способ передвижения. До удобного места на гребне оказалось целых 3 веревки. При прохождении последней из них ломается молоток, и последние крючья приходится забивать камнем. На ровном, абсолютно безопасном снежном гребне можно сделать хорошую площадку. Для этого нужны лопата, ледорубы и часа 2 свободного времени.
18:00. Определяем высоту в 8250 м. Складываем в нишу палатку, 2 спальных мешка, 3 каремата, 3 веревки, 15 крючьев, ледоруб, примус, бензин, автоклав, аптечку. Еще 2 веревки оставлены на конце 10-й веревки.
Пытаемся оценить дальнейший путь. От нас идет снежный гребень с жандармами, упирающийся в западное ребро. До него веревок 10. Маршрут относительно простой, за исключением первых 3–4 веревок. Не совсем ясно, как проходить жандармы.