Страница 116 из 126
Идем быстро, Леша впереди, я-в 20–30 метрах позади. Вижу, что он не просто торопится, а буквально летит наверх.
Впереди глубокая ледовая трещина. Успеваю предупредить Лешу, что надо быть внимательным и осторожным. Прохожу через трещину по лестнице первым, начинаю разматывать веревку, чтобы на дальнейшем пути осуществить страховку, и наблюдаю за ним. Вижу, как он довольно резко начинает движение по лестнице, правая нога его проскользнула по ступеньке, он теряет равновесие и летит вниз. Вот здесь и пригодились имеющийся резерв сил и многолетний альпинистский опыт, чтобы одному вытащить Лешу из трещины. Некоторое время спустя, уже придя в сознание, он спрашивает:
— А кто же меня вытащил?..
И тут мы оба осознаем, что потеряли ту единственную предоставленную нам возможность покорения Эвереста. Беру себя в руки-раскисать нельзя, надо спускать Лешу вниз, ведь у него возможно сотрясение мозга. Быстро связываюсь с базовым лагерем. Нам на помощь выходит спасательная группа, в составе которой и наш врач С. Орловский. И вновь мне по рации (в который раз) голос Тамма вселяет надежду. Я слышу: назавтра нашей группе, несмотря ни на что, предстоит выход на штурм Эвереста.
И снова спуск в базовый лагерь, но теперь уже с носилками и Лешей на них.
Я никогда не жаловался на эмоциональную распущенность, слабость нервов, но ночью не сплю. В который раз спрашиваю себя, в чем причина нашей неудачи, чуть не обернувшейся трагедией для Алексея, для нас всех. Буду ли я на вершине, еще неизвестно, а вот он уже не будет. И тогда, в ту ночь, я знал, что даже в случае моей победы над Эверестом радость не будет полной, не будет полным удовлетворение от проделанной огромной работы. Вновь «прокручивая» назад события прошедшего дня, я нашел, в чем заключается мой просчет, больше того — моя вина. С утра я почувствовал некоторую Лешину взвинченность. Я его понимал, сам испытывал то же самое, но с годами научился в нужные моменты сдерживать свои чувства. Сумев погасить свои излишние эмоции, я не смог помочь ему сделать то же самое. А я ведь старше его. Алексей заслужил вершину не меньше, а в какой-то мере и больше других участников экспедиции. И вот срыв на ерунде, нелепый до обидного срыв! Удалось уснуть лишь после приема по совету Орловского значительной дозы снотворного.
А утром 5 мая, в день моего рождения, из базового лагеря на штурм вершины выходим уже втроем: Хомутов, Пучков и.я. Благополучно миновали злополучный ледопад Кхумбу, I лагерь, II. Погода не балует, небо хмурится с утра, а во второй половине дня идет снег, с вершины слышится постоянный гул. Но наше стремление к достижению цели сильнее гималайской непогоды, к тому же у нас была тайная мысль выйти на вершину 9 Мая — в День Победы.
Встречаем возвращающихся победителей: Балыберди-на и Мысловского, Туркевича и Бершова, Ефимова и Иванова. Мы их поздравляем, они желают нам удачи. Сережа Ефимов в ночь с 6 на 7 мая остается с нами ночевать в лагере II. Для снятия стрессовых нагрузок позволяем себе выпить по ложке коньяка, а заодно, таким образом, отметить Сережину победу. Да и у меня был далеко не второстепенный повод для «пьянки» — день рождения жены. Сережа шутит:
— Мы самые высокогорные алкоголики.
А погода все ухудшается, и одновременно снижаются шансы покорить вершину. Вечером 7 мая достигаем лагеря III, остаемся ночевать с твердым намерением завтра дойти до лагеря V, не останавливаясь в IV. Это единственный шанс достичь вершины 9 Мая.
Непогода усиливается, тучи над Эверестом сгущаются. И новое препятствие: встретившись в лагере IV с группой Ильинского, узнаем, что всем участникам экспедиции присвоены звания заслуженных мастеров спорта СССР, а также дано указание немедленного спуска ввиду резкого ухудшения погоды. Связываемся по рации с базовым лагерем. Нам подтверждают эту новость. Но нас уже не остановить. Мы должны покорить вершину, и мы там будем. Слишком, много пришлось пережить, чтобы в нескольких метрах от нее повернуть назад, слишком велико было желание. Все предыдущие группы подстраховывали друг друга, мы же оставались одни. В случае чего нас спасать некому. Но и это нас не останавливало.
И снова Тамм подает надежду. Нет, он не разрешает штурм вершины, но и не запрещает его.
— Решайте сами, — говорит он.
И мы, поздравив с покорением Эвереста Валиева и Хрищатого, не останавливаясь в лагере IV, двигаемся выше и к 23:30 достигаем лагеря V. Здесь ночуем, не снимая ботинок.
Рано утром 9 мая выходим из последнего лагеря. Мобилизованы все силы, сознание работает только на одно: во что бы то ни стало достичь вершины. И мы продвигаемся вверх, несмотря на сокрушительные порывы ветра.
И вот в 11 часов 30 минут по непальскому времени мы на вершине! Что мы чувствуем? Радость победы? Удовлетворение от проделанного? Нет, эти чувства притуплены. Связываемся с базовым лагерем. Тревожный голос Евгения Игоревича:
— Где вы?
— Мы на вершине, — передает Хомутов.
— Поздравляю, — каким-то странным-голосом, говорит Тамм и внезапно замолкает.
В эфир врывается радостный голос нашего радиста-переводчика Ю. В. Кононова. Мы передаем поздравление с Днем Победы советскому народу и народам всех стран, боровшихся с фашизмом. Затем в соответствии с просьбой непальского офицера связи описываем вершину, подтверждая тем самым свое присутствие на ней. Закончив, разговор с базовым лагерем, поздравляем друг друга, фотографируемся, высоко подняв над Эверестом, флаги ООН, Непала и выше всех — красный флаг нашей Родины!
Сорок минут пребывания на вершине. Ради них выдержано столько испытаний! К ним я шел 20 лет, через расположенные вблизи Алма-Аты четырех и пятитысячники Заилийского Алатау, через грозный Хан-Тенгри, через памирские семитысячники.
Здесь же на вершине я делаю соответствующую надпись на фотографии своего первого тренера Сарыма Худерина, погибшего в горах Кавказа в 60-х годах. Забираю ее с собой, чтобы потом в Москве передать сестре Сарыма. Вторую его фотографию оставляю на вершине.
12 мая нас встретили в базовом лагере… И только здесь — среди друзей мы наконец осознали радость победы… Нашей победы в День Победы!
Владимир Пучков.
Из дневника восходителя
У нас первый выход наверх. Выходим из лагеря в 6:30. Погода пасмурная. Несем с собой лестницы, флажки для разметки маршрута, фирновые страховочные колья, веревки, ледовые крючья. Путь, по которому мы движемся, уже размечен, однако он нуждается в дополнительной обработке.
Подходим к верхнему участку. Перед нами отвесная, высотой 70 м. ледовая стена с поперечной трещиной. Сверху нависают многотонные глыбы льда, готовые сорваться в любой момент. Передовая группа закрепила здесь две 40-метровые веревки и перекинула через трещину веревочную лестницу. Этот участок теперь не представляет особой трудности, но надо учесть, что каждому работающему на стене придется проходить ледопад по нескольку раз и с тяжелыми грузами. Поэтому принимаем решение собрать из отдельных 3-метровых секций 2 длинные лестницы и установить их в нижней и верхней частях — стены. На эту операцию уходит около 2 часов. Наконец вылезаем наверх и встречаемся с группой Славы Онищенко, которая делала сегодня заброску грузов на плато-на высоту 6100 м. Они спускаются вниз.
Узнаем, что Володя Шопин успел побывать в трещине, но все обошлось благополучно. Погода ухудшается, становится пасмурно и холодно, идет снег. Спускаемся вниз по обработанному пути. Скорее в базовый лагерь — обедать и отдыхать.
Через день выходим на более длительный срок — на 3–4 дня. Вчера выпал свежий снег. Путь угадываем только по маркировочным флажкам. Часа через 3 выходим наверх, приближаемся к промежуточному лагерю (6100). Перед нами огромное фирновое плато, так называемый Западный цирк, или Долина Безмолвия, перерезанная широкими поперечными трещинами. Справа под склонами Нупцзе угадывается возможный путь, по которому можно пройти под юго-западную стену Эвереста.