Страница 2 из 65
Процесс регистрации занимал едва ли полторы-две минуты, и долго посидеть в тёплом кресле не удалось. Ким шел четвёртым, прямо перед толстым аспартийцем, который время от времени стал заходиться сухим кашлем. Может быть, бедняга прибыл сюда ради лечения: медицина ОФС была способна избавить человека от сколь угодно тяжелого недуга, и даже более того — спасти от естественного старения и смерти. Но и цена была высока — собственное «живое» тело. Конечно, перенос сознание в специально подготовленную «оболочку» не был обязательным для исцеления многочисленных хворей, которые в Доминионах считались «неизлечимыми» — с ними справлялись и стандартные биокоррекционные модули, но для особо тяжелых случаев (когда из организма было «выжато» всё, на что тот был способен), другого выбора не оставалось. Ким бросил последний взгляд на кашляющего толстяка, и, покачав головой, направился к шлюзовой камере таможенной инсталляции. Стоило ему войти внутрь, как массивный квазикристаллический заслон, испещрённый едва заметным шестиугольным узором, отрезал путь назад.
…- Система надзора Таможенно-Иммиграционной Службы ОФС осуществляет идентификацию личности по транзитной инсигнии. Пожалуйста, подождите… — прошипел знакомый голос. Ким с удивлением осматривал шлюз — это было абсолютно пустое помещение, чьи гладкие пол, стены и потолок оплетала та же вязь из шестиугольных блоков. Поверхность обладала почти зеркальными свойствами, и было непонятно, откуда струится мягкий свет.
— …Ким Келли, 26 лет, пол мужской. Гражданин Доминиона Финикс, условный операционный код HMD TK8(A) FNX 342 330, гражданство в процессе отзыва. Зарегистрирована заявка на получение гражданства Объединённой Федеративной Системы, заявка в процессе рассмотрения. Условный номер транзитной инсигнии — 358 219 106 839 Омикрон дробь пегас. Конечный пункт назначения — федеральная агломерация KY-031F, Блок 307. В настоящее время является безработным. Вы подтверждаете данные?
Разговаривать с пустотой было достаточно непривычно. Вокруг небыло ничего, на чем можно было бы остановить взгляд, и Ким опустил глаза, будто рассматривая собственную обувь.
— Подтверждаю. Все данные верны — тихо пробормотал он под нос, перетаптываясь с ноги на ногу. В шлюзе было даже холоднее, чем в терминале.
— Параметры организма в норме. Сет необходимых прививок соответствует стандартам Системы. Правонарушений не выявлено. Невыполненных финансовых и социальных обязательств не выявлено. Вы имеете право на получение временной иммиграционной инсигнии Объединённой Федеративной Системы. Вы желаете установить базовый вариант или выполнить настройку вручную?
— Базовый вариант.
Ким не желал сейчас возиться с бюрократической волокитой — его наверняка уже ждали, да и чувствовал он себя не слишком хорошо. К тому же, через пару дней оформлять гражданство, с получением новой, постоянной инсигнии гражданина ОФС. Зачем этот лишний трёп с автоматами?
— … Инициирован процесс регистрации временной иммиграционной инсигнии. Благодарим за сотрудничество. Продуктивного вам дня.
Коробку шлюза на какой-то момент заполнил едкий бесцветный «газ». Секунд десять в носу и горле ощущалось неприятное жжение, глаза стали слезиться. Почти сразу же поднялся второй заслон шлюза. Путь был свободен.
— Вас приветствует служба социальной поддержки при системе локального надзора и оповещения ОФС. Ваши персональные данные были перенесены из терминала «Alpha Transgalactical» в общефедеральную сеть Vector MacroNet. Вам предоставляется базовый пакет социальных услуг…
Ким раздраженно махнул рукой.
— Прекрати…
Голос послушно затих, но, выдержав паузу, добавил.
— Вас желают видеть в 49-й камере ожидания. У вас 4 новых сообщения.
Фидель. Он уже здесь. Что ж, придётся поторопиться. Интересно, сколько времени он торчит в камере? С момента пробуждения прошло чуть больше получаса…
В следующих отсеках КПП Киму выдали «гражданкомплект» — универсальный композитный самосклеивающийся комбинезон, на удивление удобную пару сапог, экзопак с ребризером, и какие-то наборы для личной гигиены (Ким даже не стал их рассматривать). Его мысли сейчас были заняты предстоящей встречей с братом. С братом, которого он не видел с раннего детства, когда Ким вместе с матерью бежал в новоиспеченную колонию «Финикс» с бывшей ракетной и локационной базы Системы, в самый разгар бойни, которую сейчас называют «Колониальными Войнами». Кто бы тогда мог подумать, что меньше чем за четверть века здесь появится один из самых крупных анклавов, с населением более миллиона человек, с собственным административным сектором и аркологическими комплексами.
К камерам ожидания вела очередная сеть широченных пустых коридоров. В этом лабиринте можно было запросто заблудиться, если бы не услужливые подсказки системы надзора и световые маркеры «объёмного» текста, всплывающие тут и там — теперь уже на общефедеральной кодировке. Ким не очень хорошо понимал унияз, и некоторые надписи оставались для него непонятными. Зато «говорилка в голове» изъяснялась на очень чистом диалекте Финикса, даже имитируя наречие ист-сайдовских трущоб, в которых Ким прожил большую часть сознательной жизни. Через некоторое время, назойливый голос стал казаться приятным — всё-таки, маленькая частичка родной обстановки в совершенно чуждом мире, где всё, абсолютно всё резко контрастировало с привычными образами. Огромные, стерильные коридоры, излучавшие красноватое свечение, были совершенно не похожи на узенькие, захламленные переходы Финикса с серебристо-серыми титано-гаруленовыми стенами, внутри которых царила вечная давка. Композитный универсал-комбинезон выглядел и носился совершенно не так, как старая, знакомая одежда — на нём небыло ни застёжек, ни пуговиц, он просто «склеивался» и «расклеивался» в нужный момент; текстура ткани на ощупь была очень жесткая, шершавая, но плотно прилегая к телу, трубчатое волокно будто «растекалось», и костюм уже сидел как вторая кожа. Здесь даже воздух был какой-то особенный, у него был собственный, непередаваемый запах, совсем не такой, как на Финиксе — возможно, атмосферный наполнитель включал какие-то иные компоненты. И эти… «Синтеты». Каждый раз, когда за углом мелькала очередная тень квазиживой машины, Ким невольно вздрагивал. Вроде бы это называлось «эффектом зловещей долины»; техника, которая имитировала «настоящую» жизнь так хорошо, что становилась неотличимой от неё, вызывала подсознательную неприязнь и страх у живых людей. По крайней мере, какое-то время. Сами граждане ОФС, наверное, уже давно принимали копошение всех этих странных механизмов разнообразных форм и размеров за неотъемлемую часть городского пейзажа. Блуждая по комплексу, Ким насчитал уже пять «типов» подобных существ, хотя учитывая способность таковых изменять собственную структуру, это могла быть и вовсе одна модель синта, принимавшая разные функциональные формы. Из них, ни одна не была гуманоидной.
Наконец, казавшийся бесконечным коридор вывел во внушительных размеров зал с очень высокими потолками и «застеклённым» фасадом. За мерцающей плёнкой со знакомой вязью шестиугольников открывался захватывающий дух вид: в ночной мгле, из пелены стелящейся тёмно-малиновый дымки, выступали чернеющие провалы монолитных структур, гигантов, закрывающих две трети неба. Они были усыпаны мелкими огоньками, мерцающими холодным тусклым светом, словно звёзды на ржавом небе Финикса. В этой темноте, Ким не мог определить реальных размеров этих титанических строений, но даже по самым скромным соображениям, они были в пятьдесят, а то и в семьдесят раз больше любой постройки, виденной им на родине. Это были настоящие рукотворные горные массивы, не уступавшие в размерах Хребту Ариадна, лежавшему в тридцати пяти милях к северу от родной колонии. Ким с трудом оторвал от панорамы взгляд, полный изумления.
В зале (называть это помещение «камерой» уже не поворачивался язык), помимо Кима находилось ещё около десятка человек. До этого, ни в лабиринте коридоров, ни в таможенном КПП, ему не встретилось ни одной живой души (не считая людей, прилетевших вместе с ним). Почти все ожидающие носили одинаковые тёмные комбинезоны, отличавшиеся лишь количеством карманов и видом прицепленной аппаратуры непонятного назначения. Лица были бледны и угрюмы, но почти всегда чисто выбриты. Никто даже не обратил внимания на вошедшего — словно музейные фигуры-проекции, граждане застыли на своих местах, кто-то стоя, а кто-то сидя в удобных креслах-«коконах». Над правым крылом зала развернулась огромная световая проекция странного существа с чертами зверя и человека — таких, кажется, называли «химерами» — что-то сухо объяснявшего на униязе. Эти «химеры» стали достаточно популярными аватарами в медийной сфере после того, как на Арде вымерла подавляющая часть былой биосферы. В речевке, вроде бы, говорилось о какой-то программе «консервации водорода». Что-то связанное с большими звёздами. Ким решил не вдаваться в подробности — пока, эта болтовня его не касалась: среди тёмных фигур он искал брата. Его внешность была знакома лишь по стереограммам в отрывках тех посланий, которые редко доходили на допотопные терминалы «Альфатранса». Голос Фиделя Ким слышал только через фильтр автоматического переводчика, искаженный до неузнаваемости, и с полуторасекундной задержкой. Кричать же через весь зал, привлекая к себе внимание, очень не хотелось.