Страница 3 из 710
Среди всех этих голубых доспехов Кортес выделил собственную роту, легко отличимую благодаря темно-зеленой окантовке наплечников.
Под его началом Четвертая рота прославилась решительными и бескомпромиссными гамбитами, которые так любил сам Кортес. Остальные братья считали их безрассудными и дерзкими — ну и что с того? На броне воинов Алессио Кортеса было вытравлено больше победных отметин и красовалось больше знаков отличия, чем у воинов любой другой роты, за исключением разве что Крестоносцев, Первой элитной роты Багровых Кулаков.
Будучи сержантом, Кортес однажды оказался частью этой прославленной элиты. Все капитаны рот заслужили командование именно таким способом, годами службы под непосредственным руководством магистра Ордена, доказывая, что достойны этой чести. Именно со своей любимой Четвертой ротой, командуя самыми прекрасными боевыми братьями, каких только можно пожелать в бою, Кортес понял, что нашел свое место. Иамад, Бенедикт, Кабреро, старый одноглазый Силези, суровый и безжалостный Весдар. Все они были прирожденными убийцами.
Взгляд Кортеса на мгновение задержался на каждом из них, и командир позволил себе едва заметный кивок. Отличная дисциплина. Иного он и не ждал. Ни один из его солдат не двигался. Ни один не проронил ни слова. Все были полностью поглощены священной церемонией, близившейся к концу.
Верховный капеллан Томаси наконец опустил священный, инкрустированный золотом болтер и пророкотал:
— Пусть же каждая пролитая нами капля крови превратится в багровые реки из ран наших врагов! Пусть за каждую царапину на нашей священной броне их плоть и кости будут изрублены на куски нашими мечами, сокрушены и раздроблены кулаками! Империум выстоит. Этот Орден выстоит. Каждый из вас выдержит все испытания. Об этом мы молим именем примарха, воспитавшего нас, и Императора, нас создавшего.
— За Дорна и Императора! — подхватили собравшиеся. — За славу и честь Багровых Кулаков!
Кортес вложил в эти слова всю мощь своих легких. Стоявшие рядом с ним в западном трансепте другие члены Совета Ордена сделали то же самое.
— Об этом мы молим, — добавил верховный капеллан, теперь уже мягче. — Пусть же так и будет.
Томаси повернулся и кивнул громадной фигуре, возвышавшейся в тенях алькова по левую руку капеллана, а затем отошел от алтаря и направился к раке в задней части реклюзиама, где вернул на законное место изумительную святыню, которую использовал во время службы.
Высокая фигура выступила из теней и широкими шагами преодолела расстояние до алтаря. Явленный теперь во всем своем великолепии, магистр просто поражал воображение. Свет каскадом отражался от его инкрустированного самоцветами нагрудника и сияющего железного нимба за головой. Золотые черепа и искусно отчеканенные орлы украшали ворот, наколенники и ножные латы. С закованного в броню пояса струился красный шелк, на котором гордо красовалась эмблема Ордена: сжатый багровый кулак на черном поле в круге. Древние печати чистоты, свисавшие с наплечников, качнулись, когда магистр остановился.
В тот же миг все присутствовавшие, кроме членов Совета Ордена, опустились на колено.
Кортес и его братья по Совету просто склонили головы. То была привилегия их ранга. Все ждали, когда громадный воин заговорит. Голос его оказался сильным и низким. Внушительный бас, раскатами гремевший так, что не слушать его было просто невозможно, сейчас был теплым, словно течения Южной Адакеи.
— Встаньте, братья. Прошу вас.
Кортес слушал этот голос большую часть своей жизни, исполняя его команды и нередко яростно с ним споря. То был голос его ближайшего друга, но при этом господина и повелителя. И принадлежал он Педро Кантору, двадцать девятому магистру Ордена Багровых Кулаков. В тот день он был самой внушительной фигурой в реклюзиаме, за исключением, быть может, лишь восьми могущественных дредноутов, стоявших в глубине нефа позади всех, с двигателями на холостых оборотах.
— Мы обратились к воспоминаниям, — пророкотал магистр, — обо всех почтенных братьях, которых потеряли за последнюю сотню лет. Их имена выгравированы на стенах Зала Героев, и записи их деяний записаны в «Книге Славы». Те из вас, кто желает отдельно почтить их после сегодняшней службы, могут обратиться к одному из капелланов в удобное время и попросить о соответствующих молитвах и подношениях. Я настоятельно побуждаю вас сделать это, ибо такова не только наша традиция, но и наша обязанность.
Его взгляд скользнул по молчаливым рядам космодесантников.
Мы Багровые Кулаки, — промолвил он. — Мы ничего не прощаем и не забываем. Мертвые живут в нашей памяти и в прогеноидах, и наши дела должны всегда — всегда — служить лишь их восхвалению.
В знак уважения к павшим магистр Ордена сжал облаченную в перчатку руку в кулак и трижды ударил им по левой половине изысканно украшенного панциря.
Собравшиеся воины в точности повторили его движение.
— Мы преклоняем колени перед павшими, — как один провозгласили они. — Мы чтим погибших.
Магистр Ордена молчал, пока эхо не затихло высоко вверху, под сводами, окутанными тенями, и затем промолвил:
— Сейчас ваши капитаны выведут вас наружу. Мы соберемся в бастионе Протео, дабы увидеть Чудо Крови и получить благословение первого дня битвы. Сегодня не будет пира. В День Основания предписан пост, и все вы последуете этому правилу. После получения благословения мы вернемся сюда для инициации и посвящения.
Неужели Кортесу показалось? На долю секунды он был уверен, что магистр Ордена скользнул по нему взглядом, прежде чем продолжить:
— Сегодня к нам присоединятся члены верхней палаты Ринна, которые прибыли из столицы, дабы отдать дань уважения нашему Ордену и его традициям и отпраздновать вместе с нами годовщину Основания. Некоторые из вас озвучили свои возражения в связи с этим, и вот что я отвечу: не надо недооценивать важность наших связей со знатью Ринна. Учитывая большую ответственность за политическое управление этой звездной системой, они вынуждены снять с наших плеч весь тот груз, что не красит воинов.
Помолчав секунду, он добавил:
— Постарайтесь понять важность этого визита. Они приземлятся на пике Тарво и по моему приглашению прибудут сюда. Вероятней всего, вам не придется с ними разговаривать, но если такое случится, то выкажите терпимость и вежливость. Помните, в такой галактике, как эта, они — дети, а мы — их защитники.
Кортес нахмурился, уверенный, что последняя часть речи была обращена именно к нему. Они с Кантором сломали немало копий, обсуждая, дозволено ли избалованным, потакающим лишь своим прихотям аристократам ступить на священную землю крепости-монастыря. Но слово магистра было законом. Не имея иного выбора, Кортес уступил и свое недовольство вымещал в тренировочных боях.
Алессио свято верил, что гораздо лучше внушать страх, чем любовь. И Томаси точно согласился бы с ним. Лучше держаться как можно дальше от слабовольных масс. Риннская знать бесстыдно ставила себя в зависимость от более мощной общины и этим еще больше себя ослабляла. К тому же что эти безвольные, мягкотелые любители развлечений знали о смысле жертвы? Что значил для них Империум, охранявший их безопасность, комфорт и благосостояние? Даже те немногочисленные выходцы из знати, которые решали потратить несколько лет в Риннсгвардии, делали это лишь потому, что служба давала право носить униформу в дни фестивалей. Срок их так называемой службы был примечательно коротким и проходил без всяких инцидентов.
Магистр Ордена перешел к заключительной части речи, резко оборвав мысли Кортеса.
— Братья мои, — промолвил он, — служба закончена. Идите с честью, с храбростью и благословением Императора, всегда помня о своем священном долге.
— По вашей команде, — отозвались воины.
Наполненный фимиамом воздух реклюзиама вскоре задрожал от звука шагов облаченных в броню ног по камням, когда капитаны повели свои роты через большие бронзовые двери святилища. Когда пришла очередь Кортеса, капитан покинул трансепт и пошел по центральному нефу. После него выдвинулись капитаны Ашор Драккен и Дриго Алвес.