Страница 895 из 1245
— Чем занимался Фулгрим? — спросил Аксиманд.
Гор ответил не сразу, и Аксиманд воспользовался моментом, чтобы рассмотреть резные черты лица Магистра Войны. Аксиманда все еще тревожил замеченный им увеличившийся возраст генетического отца. Ему очень хотелось спросить Луперкаля, что тот нашел, какие чудеса повидал и как далеко прошел по пути.
Когда-нибудь, быть может, но не сегодня.
— Фулгрим собрал урожай, посеянный здесь много лет назад, — сказал Гор. — Но довольно о моем брате, давайте насладимся предстоящим моментом.
— Каким моментом? — спросил Кибре.
— Своего рода воссоединением, — произнес Гор. — Братство прежнего Морниваля вот-вот возродится.
Двор Луперкаля. Темный самоцвет в короне Питера Эгона Момуса.
Если раньше Локену было тяжело вернуться на «Мстительный дух» и незаметно пробираться по его потайным коридорам и секретным нишам, то пребывание внутри Двора Луперкаля стало утонченной пыткой. Локен стоял возле Магистра Войны, когда они планировали кампанию на Исстване.
Тогда он был горд, даже более горд, чем в тот день, когда его выбрали для вступления в XVI Легион. Теперь же он чувствовал только замешательство.
Гераддон и Ноктуа протащили их по кораблю и привели на пневмопоезд, идущий в сторону носа. Сперва Локен думал, что они направляются в стратегиум, однако после высадки в Музее Завоеваний точно понял, куда лежит их путь.
С высокого потолка все так же свисали необычные знамена — частично новые, частично гниющие и пыльные. К толстым колоннам липли тени, из-за которых было невозможно сказать наверняка, одни ли они. Двадцать три луперка — он пересчитал их, пока они шли через Музей Завоеваний, — рассредоточились и повели их к громадному базальтовому трону на дальнем конце зала.
— На колени, — произнес Гераддон, и они мало что могли сделать, кроме как повиноваться.
Слева от Локена были Йактон, Брор и Севериан. Справа — Варрен, Тархон, Рубио и Войтек. Луперки окружили их, словно палачи. Они стояли на коленях лицом к трону, глядя в необозримый космос через одно из дополнений к залу: витражное окно, похожее на соборное.
На невообразимом расстоянии мерцали огоньки света далеких звезд размером с булавочное острие. Луна Молеха раскрашивала пол ромбами млечного сияния.
— Хороший трон, — заметил Варрен. — Стало быть, изменник все еще считает себя королем. Это давно следовало бы предвидеть.
Гер Гераддон пнул бывшего Пожирателя Миров в спину. Варрен растянулся на полу и оскалился, потянувшись к отсутствующему топору. Четверо луперков держали воина на прицеле болтеров, а другие вздернули его обратно на колени.
— Королем? — переспросил Гераддон с ухмылкой, которую Локену захотелось разорвать пошире. — Вы, Пожиратели Миров, всегда мыслили мелко. Гор Луперкаль не считает себя королем. Вы не почувствовали? Теперь он бог.
Севериан расхохотался, и Граэль Ноктуа плашмя ударил его болтером по лицу. Продолжая смеяться, Севериан завалился на бок и поднялся. Локену хотелось высмеять театральное поведение Гераддона, однако он едва мог дышать. То, что вскоре ему предстояло оказаться лицом к лицу с Магистром Войны, перенапрягало его сознательную память.
Уголки Двора Луперкаля превратились в разрушенные руины, где собирались мертвецы Исствана, жаждущие плоти. Расписывающий пол свет луны стал сверканием бурь атомного огня, а дыхание возле уха принадлежало его убийце.
— Локен, — произнес Круз.
Он не ответил, не отрывая глаз от черного трона.
— Гарвель!
Локен моргнул и поднял голову.
Громадные железные двери Двора Луперкаля открывались.
И, глядя на Локена с отеческой гордостью, в них стоял он.
Его генетический отец, его Магистр Войны.
Гор Луперкаль.
Магистр Войны всегда был самым грозным из примархов. Этот факт признавали все Сыны Гора, хотя с ним жарко спорили легионеры из большинства других Легионов.
Его нынешний вид, несомненно, пресек бы эти споры.
В Горе присутствовал мощный динамизм, заряд, который передавался от него тем, на кого он смотрел. Оказаться в его присутствии означало узнать, что боги ходят среди людей. Гиперболизированное утверждение, однако его подтверждали те, кто оказался достаточно удачлив, чтобы повстречаться с Магистром Войны. Теперь же эта мощь, эта сущность увеличилась.
Она преумножилась стократно и опустошила запасы ненависти Локена настолько, что тот едва удержался, чтобы не броситься к ногам Магистра Войны с мольбой о прощении.
Ноги, смотри на его ноги.
Совет, который ему дали, когда Луперкаль еще служил Императору. Справедливый сейчас так же, как и в то время. Локен не поднимал глаз. Он вдохнул и задержал дыхание. Сердце гремело, словно молот, стучащий по сросшемуся костяному щиту грудной клетки.
Во рту пересохло, как перед его первой битвой.
— Посмотри на меня, Гарвель, — произнес Гор, и этот миг узнавания смыл всю ту боль, которую Локен испытал с момента, когда на Исстван упали первые бомбы.
Он не мог не подчиниться.
Магистр Войны был всепобеждающим героем, облаченным в черный, как пустота космоса, доспех. На огненном оке у него на груди виднелась прорезь зрачка и черные прожилки, когти были выпущены, как у хищника джунглей, приближающегося для убийства.
Его лицо было таким же героически самоуверенным, как помнил Локен.
Остальные воины, сопровождавшие Гора, были знакомы Локену, однако они казались призраками в затмевающем все ореоле личности Магистра Войны. Он услышал их ошеломленные голоса и понял, что знал их, а они — его, но не мог оторвать глаз от своего бывшего верховного командующего.
Желание остаться на коленях из верности, а не поневоле, было всеподавляющим.
— Встаньте. Все вы, — сказал Гор.
Локен повиновался, сказав себе, что это был его собственный выбор.
Никто из остальных следопытов не последовал его примеру. Он предстал перед Магистром Войны в одиночку. Так, как всегда и знал. Как бы это все ни кончилось, сейчас или в грядущие годы, все сведется к двум воинам, схватившимся насмерть.
Фигуры, окружавшие Магистра Войны, вышли из тени, и Локен почувствовал вспышку гнева при виде бывших братьев по Морнивалю.
Покрытый шрамами и враждебный Эзекиль, в глазах неизгладимая ненависть.
Бледный Гор Аксиманд, глаза расширены, лицо прижато к черепу, будто плохо застывшая глина. Он глядел на Локена не с ненавистью, а со… страхом?
Возможно ли, чтобы Маленький Гор чего-то боялся?
Массивный и далекий от изящества Фальк Кибре. Следует за Абаддоном.
Ничего нового.
Граэль Ноктуа занял место рядом с ними, и Локен тут же осознал перекос отношений между ними. Морниваль переродился, однако его нрав оказался гротескно неуравновешенным.
— Никогда не думал, что увижу тебя снова, Гарвель, — произнес Гор.
— С чего бы? — ответил Локен, призывая свои запасы непокорства, чтоб говорить отчетливо и громко. — Я умер, когда ты предал все, за что когда-либо стояли Лунные Волки. Когда убил Исстван Три и верных сынов четырех Легионов.
Гор медленно кивнул.
— И несмотря на все это, ты возвращаешься на «Мстительный дух». Почему?
— Чтобы остановить тебя.
— Ты это сказал Малкадору? — произнес Гор, а затем повернулся и оглядел остальных следопытов. — Он это сказал вам?
— Это правда, — сказал Локен. — Тебя необходимо остановить.
— Чем, отделением? — спросил Гор, приподняв бровь. — Не думаю. Гарвель, Галактика вовсе не стерильное место, не питающее любви к мелодраматизму. Ты не хуже меня знаешь, что это кончится не истребительными командами ассасинов или упреждающим ударом в тысячах световых лет от Терры. Это кончится тем, что я буду смотреть отцу в глаза, держа его руками за шею, и покажу Ему, как Его ложь сжигает в пепел все, что ему дорого.
— Ты безумен, — произнес Брор Тюрфингр. — Волчий Король остановит тебя, вырежет свое имя на твоем сердце и отдаст твои кости вюрду, чтобы вечно прорицать будущее.