Страница 1004 из 1245
— Приоритет экстремис… — неуверенно начала Мея.
— Я знаю о срочности, — астропат провёл рукой по затылку, стирая выступивший от боли пот. — Я почувствовал её.
Это, как знала Вогт, означало, что он выстрадал её. Йедда измерял срочность сообщения по силе причиняемой им физической боли.
— Но каким было содержание? — когда Вогт не ответила сразу, Эмиль продолжил. — Я не смог разобрать его сам. Слишком много помех.
— Я… сообщение кажется мне тревожным, — наконец, заговорила Мея. — Мне удалось разобрать лишь одно слово, но в нём не было смысла и…
— Прочти мне его.
Она прочла. Слово было неправильным. У него не было места в Империуме. Когда она произнесла их, звуки казались в её рту не просто чужими — нечистыми.
Йедда замер. Его кожа, белая как мрамор, посерела. Когда он встал, то встал осторожно и скованно, словно всё вокруг него покрыл тонкий лёд.
— Отведи меня к господину Галену. И возьми запись.
Вогт взяла руку Йедды и вывела его из камеры. Они прошли по коридорам, освещённых настолько тускло, что путь впереди едва был виден. По обеим сторонам стены покрывали мозаики, но их очертания терялись в полумраке. Хотя у неё и были глаза, Мее казалось, что в этом сумрачном мире слепа она, а не Йедда. Она записывала сообщения, которые пыталась понять, и шла через бесконечные тени на задания, о чьей важности ей не рассказывали. Мея не понимала природы и нынешнего события.
Но она чувствовала тревогу Йедды.
Она дошли до палаты обработки, глубоко в Городе Зрения — огромного и лучше освещённого помещения. Однако люмосферы висели так высоко на сводчатом потолке, что их лучи слабели и тускнели, доходя до пола. Весь центр зала занимало хранилище посланий. Десятки тысяч сообщений складывались в сотни шкафов пяти-, десяти- и двадцатиметровой высоты. Вдоль стен тянулись галереи и балконы, от каждого из которых отходили выдвижные платформы. Писцы, администраторы и сервиторы использовали их, чтобы попасть в хранилище. Иногда из шкафов доставали сообщения, но каждую секунду туда клали десятки новых. С верхних ярусов зала падали, словно снежинки, записи на пергаментах и веленовой бумаге.
Прямо перед ними у основания хранилища сидел, сгорбившись за тяжёлым столом, Хельмар Гален, кривя лицо в вечной гримасе неодобрения, и просматривал одно сообщение за другим, передавая одни сервиторам, уносивших их к шкафам, а другие бросал в отверстие, ведущие к испепелителю.
— Йедда, что такое? — спросил он, не поднимая головы.
— Сообщение из системы Пандоракс. Думаю, вам следует его увидеть.
Гален вздохнул, отложил стилус и протянул руку. Вогт передала запись. Прочтя её, администратор холодно посмотрел сначала на неё, а затем на Йедду.
— И что мне полагается с этим сделать?
— Я хотел… — начал астропат.
— Подразнить меня архаичным словом? — перебил его Гален.
— Возможно, что оно обладает… большей важностью.
— Значит, я должен провозгласить крушение рациональных догматов Имперской Истины из-за одного сообщения?
Вогт вдохнула, намереваясь ответить, но, должно быть, Йедда ощутил напряжение в её руке — он положил ладонь ей на плечо. Гален не терпел забывающих своё место писцов.
— У этого сообщения приоритет экстремис, — спокойно произнёс астропат.
— Ну, разумеется, — горько усмехнулся Гален. — Война же идёт. У каждого сообщения приоритет экстремис, — он махнул усталой рукой, показывая на шкафы позади. — Взгляни на эти донесения. Большинство из них содержат точные данные или хотя бы полную картину для расшифровки. Ни в одном нет позабытых легенд.
— Отнеси это в хранилище, — приказал Гален подошедшему сервитору и повернулся обратно к Йедде. — Приоритет — единственная причина, по которой эта чепуха не отправилась в мусоросжигатель. Возвращайтесь к своей работе.
Йедда поклонился. Они пошли обратно.
Когда они подошли к выходу из зала, Вогт помедлила. Она гадала, почему же чувствует тревогу, почему её сердце сжимается в груди так, словно она потеряла что-то важное или кого-то близкого. В сообщении было лишь одно слово. Как это может быть важно?
— Ты ещё видишь его? — прошептал Йедда.
— Нет.
Но прежде, чем они вышли, Мея оглянулась в последний раз. Она пыталась разглядеть сервитора. Пыталась проследить за сообщением, падающим на полку. Она не смогла. Это была лишь одна снежинка, крохотная снежинка, падающая, упавшая — и погребённая. Она появилась из ночи и теперь вновь в ней исчезла, скрылась среди бесконечного шипения падающих друг на друга сообщений, в забвении белого шума.
Ник Кайм
Солнце Прометея
DRAMATIS PERSONAE
Саламандры
Вулкан Примарх
Нумеон Капитан 1-ой роты и глава Погребальной Стражи
Варрун Погребальный Страж
Атанарий Погребальный Страж
Ганн Погребальный Страж
Лоедракк Погребальный Страж
Скатар'вар Погребальный Страж
Игатарон Погребальный Страж
Гека'тан Капитан 14-ой роты
Каитар Боевой брат 14-ой роты
Люминор Аптекарий 14-ой роты
Ангевион Боевой брат 14-ой роты
Ту'вар Боевой брат 14-ой роты
Оранор Боевой брат 14-ой роты
Баннон Сержант 14-ой роты
Гравий Капитан 5-ой роты
Почтенный брат Аттион Дредноут
Гвардия Смерти
Мортарион Примарх
Железные Руки
Феррус Манус Примарх
Габриэль Сантар Капитан 1-ой роты
154-ый экспедиционный флот
Глаиварзель Отобразитель и итератор
Вераче Отобразитель
Имперская Армия
888-ая фаэрийская Армейская дивизия, включающая подразделения надсмотрщиков и дисциплинарных надзирателей.
Жители древнего Ноктюрна
Н'бел Кузнец из Гесиода
Бреугар Работник по металлу из Гесиода
Горв Хранитель равнин Гесиода
Рек'тар Старший горнист Гесиода
Бан'не Король племён Фемиды
Другие
'Чужеземец'
— Не понимаю. Ты вырастил меня. Научил охотиться копьём и луком. Я живу в твоём доме и тружусь в твоей кузнице. И ты хочешь, чтобы я поверил, что я не твой сын? Так кто мой отец?
Никто не заметил, как он умер. Джунгли словно ожили и забрали человека. Рядовой беззвучно исчез. Его убийца двигался слишком быстро, сливался с тенями, пока не исчез в жарком тумане. Свет едва пробивался через густую крону. Люди, кричащие и паникующие в плотной колонне, потянулись за фонариками. В зловещем сумраке было душно. От жары воздух стал гуще, но тела солдат остужал растущий страх. От прямых лучей света ночные жуки попрятались по ложбинам. Лозовые змеи застыли, подражая своим тёзкам в надежде, что их не заметят. Если бы только люди могли так же поступить, и хищник исчез… Плоские листья, которые на самом деле и листьями-то не были, вздымались и опадали, но не было видно ни следа чудовища. Крики стихи, сменились напряжённой тишиной, словно джунгли поглотили голоса и похитили решимость солдат. Дисциплинарный надзиратель 888-ой фаэрийской Имперской Армии поднял сжатый кулак.
Стойте. Стойте смирно… и слушайте. Если мы будем слушать, то выживем.
Его парча и куртка казались не к месту среди обнажённых широких торсов подчинённых. Фаэрийцы, обители мира смерти, были свирепыми могучими людьми, привычными к дельтам рек и непролазным болотам. С патронашей свисали черепа, лязгавшие зубами словно от веселья. Вспыльчивые лица испещрили камуфляжные татуировки, но они не могли скрыть страх. А ведь это фаэрийцы должны были его внушать.
В этот миг стук сердец в двух тысячах грудных клеток был громче всего джунглях. Лес словно затаил дыхание.