Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 62 из 72

Согласно мифам традиционной истории в XV в. до н. э. на территорию Пиренейского полуострова высадились финикийцы. А в XI веке до н. э. они основали самый древний город Европы Гадир или Гадес (Кадис). Да и само название «Испания» считается финикийского происхождения.

Примерно в это же время (XII–X век до н. э.) на земли полуострова с севера стали проникать индоевропейские народы, так называемые протокельты. На территории будущей Испании они застали племена иберов, которых одни исследователи считают исконным населением полуострова, а другие — пришлыми хамитскими племенами, переселившимися из Северной Африки. Иберы осели на юге и востоке полуострова по одним источникам — в XVII–XIV веках до н. э., а по другим — в VII–VI вв. (второй вариант, кстати, более популярный у историков, никак не стыкуется с утверждением о дате появления протокельтов). Между протокельтами и иберами активно начался процесс смешения, в результате которого образовались кельтоиберы. Тем не менее, главная масса испанских племен принадлежала к иберам.

Однако по АВ есть иное объяснение этническим процессам, происходившим на полуострове. Кельтские племена действительно в своем продвижении на запад дошли до Испании, где жили местные автохтонные племена протоиберов, не относящихся ни к индоевропейцам, ни к семито-хамитам. В VII веке нашей эры на этих землях появляются вестготы, аланы и другие племена (в том числе и угорские), бежавшие от семитов-аваров. Однако через несколько лет в Испанию вторгаются семиты-захватчики — пеласги. Методы их действий, как и везде, одинаковы: часть племен уничтожается, остальные обращаются в подчиненное состояние. Но и здесь сразу же начинают происходить ассимиляционные процессы и, как следствие, пеласги стремительно растворяются среди местных племен, в первую очередь среди вестготов.

Вестготское королевство во второй половине V века

Конечно же, без сомнения, протоиберские и кельтские племена, как коренные обитатели полуострова, должны были быть более многочисленны по сравнению с вестготами, однако по каким-то причинам первенство осталось за потомками пеласгов и вестготов. Возможно, именно вестготы стали главной сателлитной силой у семитов и многие женщины-вестготки вошли в гаремы захватчиков. Напомню, что практически во всех землях ассимиляция пришельцев-семитов происходила через женщин-наложниц из числа местных племен.

Согласно сведениям традиционной истории, в 710 году в Испании началась междоусобица. В этом году умер вестготский король Витица. К тому времени Вестготское королевство простиралось от Кадиса (а это южное побережье Испании) до Орлеана (почти Париж!) на севере.

Бетийский герцог Родерих (Родриго) поднял мятеж против сына Витицы и, опираясь на мятежную знать, захватил престол. Сыновья Витицы обратились за помощью к арабам из Северной Африки, однако сторонники детей Витицы не поддержали это решение. В 711 году арабский полководец Тарик ибн Зийад высадился в Испании и, соединившись с войском графа Хулиана (его дочь Каву — любопытное имя — соблазнил Родерих), в восьмидневной битве разгромил войско вестготов. Поражению способствовало и то, что Родериха в решающий момент покинули сторонники сыновей Витицы. Победа дала возможность арабам без особого труда в течение короткого времени захватить испанские земли: предательство местных жителей также играло свою роль. К примеру, после тайных переговоров с представителями еврейских старшин, они организовали подкуп городской стражи города Толедо, которая ночью открыла им ворота. Согласно ТВ, в Испании насчитывалось многочисленное еврейское население, которое подвергалось интенсивной насильственной христианизации.

«Поход отряда Тарика на Толедо омрачился лишь незначительным сопротивлением местных рыцарей и феодалов. Веротерпимость арабов обеспечила им полную поддержку христиан, задавленных непосильными поборами, и иудеев, со дня на день ожидавших насильственного поголовного обращения их в христианство, после чего евреи должны были лишиться прав на владение собственностью. Ввиду таких перспектив мирный договор с арабами казался спасением» (Т. Ю. Ирмияева «История мусульманского мира от Халифата до Блистательной Порты»).





Однако согласно альтернативной версии, христианства (как, прочем, и ислама) в то время еще не существовало, а следовательно, евреев, если они и были в Испании, нельзя было христианизовать. А вот то, что происходило в первые годы этого вторжения, на мой взгляд, справедливо показывает «Хроника Альфонсо III»: «Арабы, после захвата королевства, убили многих мечом, а остальных подчинили себе». Кстати, как сообщает ТВ, первый эмир — Абд-аль-Азиз-ибн-Муса в политических целях впоследствии женился на вдове дона Родриго — Эхилоне. Но, думаю, что все здесь несколько иначе: не было у захватчиков каких-либо политических целей, эмир просто взял в гарем новую женщину — жену своего погибшего врага. Захватчики практиковали такой вид замещения правящей верхушки у побежденных народов: вожди уничтожались, а их жены и дочери становились наложницами. Дети от таких браков зачастую наследовали власть.

Точно так же совершенно неверно были трактованы причины, побудившие остатки местной знати оказать сопротивление арабам. В 718 году Пелайо, происходивший из семьи знатных аристократов Вестготского королевства (по преданию, внук вестготского короля Киндасвинта), основал в горах Астурии одноименное королевство (астурийцы плюс вестготы), которое арабы не смогли покорить. В свое время земли Астурии, согласно традиционной версии, римляне покорили в последнюю очередь. Но это согласно ТВ, в которой существовал Древний Рим. В альтернативной версии истории первая волна захватчиков — пеласгов, скорее всего, и вовсе не смогла захватить Астурию.

По традиционной версии истории новый вождь вестготов Пелайо выступил против захватчиков, не желая принять «исламскую гегемонию на своей родине», а также «против попыток по установлению исламского контроля». В действительности причины лежали в иной плоскости.

Прежде всего, я вполне соглашусь с традиционной историей, в том, что в 711 году на испанскую территорию вторглись арабы и берберы. Для этого достаточно проанализировать имена арабских полководцев и эмиров VIII века, которые сообщает нам ТВ в связи с событиями в Испании. Абд-аль-Азиз-ибн-Муса, Абд-аль-Рахмане бен Муавия, Муса ибн Нусайр, Тарик ибн Зийад, Алькама (Alqama). Последнее имя, правда, явно не арабское. Но, как известно, европейцы сильно коверкают арабские имена, точно так же как арабы — имена европейские. В любом случае упоминание столь испорченного арабского имени дает возможность предположить, что оно могло возникнуть в данной транскрипции уже в Средние века.

Арабов традиционная история вполне заслуженно признает как людей высокого уровня развития, людей знаний. А вот североафриканские берберы однозначно находились на низкой — варварской (т. е. берберской: буквы — в- и — б- переходят друг в друга) стадии развития.

Согласившись с тем, что Испания была завоевана семитами-арабами и примкнувшими к ним берберами, возможно ли принять версию ТВ, что их противниками были вестготы, притеснявшие местных евреев? Нет, эту версию принять нельзя. Чуть выше я уже писал, что вестготов, если согласиться с традиционной историей, не могло быть слишком много на территории Пиренейского полуострова.

Дитрих Клауде в книге «История вестготов» пишет: «Л. Шмидт оценивает численность вестготов к моменту битвы при Адрианополе примерно в 40000 человек, в то время как при расселении в Галлии она могла составлять приблизительно 100000. Так как вместе с тем следует считаться со значительными потерями в ходе непрекращающихся боев, прирост населения, скорее всего, происходил исключительно за счет притока новых отрядов. Только часть вестготов, поселившихся в Галлии, идентична готам и их прямым потомкам, перешедшим в 376 г. через Дунай. Впрочем, приток иноплеменников не представлял опасности для единства племени, так как присоединившиеся вскоре стали причислять себя к вестготам и ощущать себя частью вестготского племени. Вестготы составляли кристаллизующее ядро „лавины народов“. Строго говоря, следовало бы различать два аспекта: этническое происхождение захвативших Галлию вестготов и их ощущение принадлежности к единому политическому конгломерату, но исторически релевантна только самоидентификация, так что этническое происхождение людей, ощущавших себя вестготами, представляется несущественным».