Страница 24 из 24
— Те и другие тесно связаны. В тропическом лесу на гниющих деревьях растут ядовитые лианы. Все в жизни тесно связано. Пираты помогают чужеземцам угнетать народы Азии. У них целая армия наемных убийц, шпионов, они проникают везде, выслеживают и убивают патриотов. Вначале они просто разбойничали в наших водах, а когда разгорелась война, то захватили все дороги южных морей. Сейчас они тоже работают на войну — помогают фашистам. В наших водах всегда было много морских разбойников, но никогда они не достигали такой силы. И вот мы решили уничтожить эту заразу. У Син погиб не напрасно. И наша смерть была бы оправдана. Но мы остались живы. Как хороша жизнь! Смотри, какое ласковое небо. Какое море!..
Ваня сопел, поглядывая на нас, ему тоже хотелось поговорить, но из деликатности он молчал.
Плот медленно двигался, утюжа волны. Мы стали вспоминать все подробности боя. Ваня, трясясь от смеха, рассказал смешную историю, происшедшую с Розовым Гансом. Во время взрыва Ганс все еще сидел в камбузе, и когда тряхнуло, то угодил на горячую плиту. Затем Ваня стал отчитывать Жака. Говорили они горячо и долго. Когда кок замолчал, Жак сказал мне:
— Он недоволен, что я, зная о взрыве, поднял целое восстание.
Я признался, что мне тоже непонятно его поведение. Зачем было рисковать?
— Я не мог иначе. Помните, там, на берегу, Тони ударил меня ни за что. Это не первый раз. Боцман что-то подозревал, ему, наверное, доносили, что я не особенно охотно служу им. Он стал придираться ко всему. Сегодня ему не понравилось, что я не весел. И он приказал Тони отвести меня на корму «повеселиться».
— Мне говорил Ганс, что вас назначили на работу куда-то на корму, и вы отказались. Конечно, туда было идти опасно.
— Не на работу. С работы я мог уйти. Меня собирались посадить в карцер, он рядом с машинным отделением. Выхода у меня не было. И я решил продать жизнь как можно дороже.
Слева показался небольшой островок с редкими пальмами. Пристать к нему мы не могли: пассат увлекал нас все дальше и дальше к экватору.
— Ничего, — сказал мне Ваня, — скоро будет много земли. Вон посмотри!
Далеко впереди что-то чернело.
— Дым! — сказал Жак. — Это большой пароход.
Он оказался прав. Прямо на нас шел лайнер, он поднимался как из-за бугра. Нас заметили. Лайнер сбавил ход, а потом и совсем остановился в полумиле от плота, похожий на многоэтажный дом. На его палубах виднелись любопытные лица пассажиров, они махали нам руками и что-то кричали. Скоро к нам подошел вельбот. Моряки, говорившие по- английски, весело гогоча, помогли нам перебраться в шлюпку.
Когда мы обходили корму теплохода, я прочитал название: «Мельбурн». Это был тот самый «Мельбурн», на свидание с которым спешила «Лолита». Теперь ему ничто не угрожало.
Вместо эпилога
Теплоход шел из Австралии во Владивосток. На безоблачном небе, прямо над головой, висело нестерпимо яркое и горячее солнце. В такелаже посвистывал пассат. Мы стояли с капитаном на крыле ходового мостика. Это был совсем еще молодой человек, высокий, белозубый, с решительным взглядом голубых глаз и твердым волевым ртом. Облокотясь на перила, он говорил, по привычке щурясь и вглядываясь в даль:
— На «Мельбурне» пришел конец нашим злоключениям. В первом же порту, куда зашел «Мельбурн», я разыскал наших, это были представители по какимто закупкам. Затем окончилась война. Добрался домой, нашел родных… А учиться пошел в мореходное. И вот стал пенителем моря…
Помолчав, он продолжал:
— Как память о далеких днях, у меня дома, во Владивостоке, хранится алая веточка коралла. Когда я смотрю на нее, то в моем сознании с необыкновенной яркостью возникают лица Вилли, Тави, Ронго, Ван Дейка, У Сина, Жака, кока Вани, Ласкового Питера, Симада-сана, Тони, Розового Ганса — лица друзей и врагов. О врагах тоже не следует забывать.
Смотрите, островок, — капитан подал мне бинокль, и я увидел полосу прибоя. Вода взлетала к небу, кипела, пенилась на рифах. За рифами сверкал и переливался белый коралловый песок, в дрожащем воздухе плавали стволы кокосовых пальм, их кроны трепал ветер.
— Вот на такой островок меня и выбросило, — сказал капитан.
— Может быть, на этот самый?
— Нет, Соломоновы острова, миль пятьсот к юго- западу. А похож, — сказал он, взяв у меня бинокль, — очень похож, даже форма лагуны такая же. — Он опустил бинокль, сказал: — Жарковато, скоро экватор…
А потом добавил:
— Так вот, о врагах тоже не следует забывать!