Страница 27 из 50
- Там ... ива ... упала в реку ... притопила ...
- Кого? - Испуганно перебила мама.
- Лодку ... моторного ...
- Боже! Есть жертвы? - Вскрикнула мама.
- Нет ... Но ... это лодка артиста ... Там реквизит для циркового представления. И вообще ...
- Ох! Как я испугалась! - Облегченно вздохнула мама. - Разве так можно? Аж в сердце закололо.
«Ну вот! - В отчаянии подумал Котька. - Сейчас начнет «неудобно», «ничего страшного» ... Эх! Чего папа пошел в магазин? Ну чего он пошел в магазин? ».
И уже без всякой надежды сказал:
- Надо помочь. В деревне все на жатве.
- Да ... конечно ... - неожиданно встрепенулась мама. - Сейчас я скажу Спиридону Спиридоновичу. Конечно! Конечно, надо помочь. Чей, говоришь, лодка? Артиста цирка? А как он рут оказался? Конечно, он его сам не вытянет. Сейчас ... Спиридоне Спиридоновичу! Спиридоне Спиридоновичу! .. Извините, очень серьезное дело ...
Из окна соседнего домика высунулась голова Спиридона Спиридоновича. Услышав, в чем дело, он вдруг оживился и приказал созвать срочные собрание всех Бережан.
Котька побежал выполнять приказ. Он бежал от домика к домику и кричал:
- Все на сборы в Спиридона Спиридоновича! Срочные сборы всех Бережан! Спиридон Спиридонович просит всех к себе! ..
И через несколько минут возле домика Спиридона Спиридоновича уже толпились Бережаны - мужчины, женщины и даже дети. Пришел и комендант базы, обветренный и загорелый дочерна товарищ Баюра Петр Кондратьевич.
- Значит, так, - деловито, как на производственном совещании, говорил Спиридон Спиридонович. - Пилы, топоры ... Веревки надо обязательно ... Что вы говорите, Петр Кондратьевич? Есть лебедка и трос? Остались после строительства? Так это же здорово! Это как раз то, что надо. Прекрасно! Я возьму акваланг ... Значит, так ... Вы, Петр Кондратьевич, лебедку и трос повезете лодкой, а мы пойдем пешком ...
Через несколько минут из «Бережко» отправилась экспедиция в составе почти всего взрослого населения (за исключением двух старушек, которые остались ухаживать малышей).
Как же мило, как любо, как радостно, дорогой мой читатель, смотреть на людей, которые, охваченные единым порывом, единым чувством, вместе делают какое доброе дело - кого спасают, выручают из беды, кому помогают оптом!
Какие они красивые и красивые тогда!
Котька смотрел на своих Бережан, переводил взгляд с одного на другого, и безграничная благодарность, безграничная нежность к ним окутывала его. И то сладко-щекотно клокотало у него в горле.
Если бы он мог, он бы их всех-всех сейчас обнял и поцеловал.
Возбужденный, раскрасневшийся, Котька вприпрыжку бежал то рядом с Спиридоном Спиридонович, то рядом с его женой, то рядом с мамой, то забегал вперед, показывая путь, и все говорил, говорил, говорил - без конца. Он должен компенсировать вчерашние мучения борьбы с тайной.
Пока дошли до места, весь «Бережок» уже знал историю с «инопланетным» Сэму.
Единственное, что беспокоило и тревожило Котька, это то, что рядом не было папы. Котька все время оглядывался назад и тянул шею.
Единственный раз в жизни Котька сделал нечто путное - прибежал звать людей на помощь, благодаря ему, Котьци, сейчас весь «Бережок» идет туда, куда показывает Котька, - и папа этого не знает и не видит ...
Ну где же он, где? ..
Папа догнал их, когда они почти подошли к поверженной ивы.
За все свои двенадцать лет Котька никогда не испытывал такого пронзительного счастья!
Он был героем дня.
На него с благодарностью смотрел Сэму.
На него с завистью смотрели ребята.
На него с интересом смотрели девочки (одна из них была иностранка!).
И на него с гордостью смотрел папа ...
А потом поднимали лодки. Даже для достаточно общины Бережан то было дело нелегкое. Пилили, рубили, одтягалы огромную старую иву. Долго искали под водой лодку. Хорошо, что в Спиридона Спиридоновича был акваланг. Без него, может, не нашли бы, поскольку лодки успело снести течением. Потом вытаскивали лодки ручной лебедкой. И то было тяжелее. Корбу лебедки могли крутить максимум двое мужчин, а силы двух, даже таких крепких, как папа и Спиридон Спиридонович, было мало. Остальные брались просто за трос, а также за веревки, привязанные к лодке, тянули руки. Лодка была достаточно большой, металлический, и измучились с ним Бережаны долго. Но все же вытащили.
И здесь оказался инженерный талант Котьчиного папы. Это он, папа, наспех смастерил из ивовых веток систему рычагов, без которых, может, так ничего и не вышло. И, хотя система примитивных рычагов еще не «гравитационные ступени», Котька смотрел на папу с гордостью и восхищением.
А когда над водой появился нос лодки, Котька, Грицько, Чайник, Петякантроп, Света и Ингрид так звонко закричали «ура», что на противоположном берегу в ответ залаял какой приблудный собака.
К счастью, ни мотор, ни подводная часть корпуса лодки не пострадали. Верба разбила только ветровое стекло и немного погнули каюту. Невредимым оказался и актерский реквизит Сэму, что был в каюте.
Когда воду из лодки вылили и он снова гордо закачался на волнах, Грицько Половинка подошел к Котька и по-взрослому пожал ему руку:
- Спасибо тебе! .. Вовремя ты все это ... Если бы сейчас не вытащили, занесло бы куда течением, и кто его знает ...
- Ага, молодец, - согласился Петякантроп.
- И вообще, - подтвердил Чайник.
Эх, жаль, что Игорь Дмитруха не слышал этого! А сам Котька никогда не сможет рассказать - не умеет он хвастаться.
Вечером на «бережку» была творческая встреча артиста-иллюзиониста государственного цирка Сэму (Семена Ульянович Аврамчук) с коллективом рабочих и служащих механического завода, а также представителями колхозного крестьянства. Короче говоря, Сэму показывал фокусы.
В первом ряду рядом с Спиридоном Спиридонович и его женой сидели баба Надя и старичок Дикая природа.
А перед первым рядом прямо на земле расположились Котька, Света, Ингрид, Чайник, Петякантроп и Грицько Половинка.
Концерт только начался, Сэму показал лишь два фокуса, и вдруг раздался мощный «ММЕ-е-е!", И на импровизированную сцену между двумя домиками, где выступал артист, выскочила коза Манька.
Все захохотали.
- Вот фокус!
- В артисты хочет!
- А ведь он же собирается включить в новый номер дрессированную козу.