Последний Хранитель

51

Толилан. Охотница из клана Кугаров

Вожак ушел на охоту. Не самое лучшее место он выбрал, но... Где его найти, это лучшее место? Кругом камень, а впереди вода. В воду вожак и пошел охотиться.

Вода... Не думала, что когда-нибудь попаду в воду, а если попаду, то останусь живой. Попала и осталась. Да еще Адри за собой позвала. И он пошел. Я уже не Зовущая, а он все едино пошел. Сначала в Город, где избавился от дротика, потом в воду. Мог ведь не идти, а пошел. Когда-то я позвала его – Я-Зовущая, – тогда я хотела, чтобы он стал отцом моего детеныша. Давно это было, еще в другой жизни, и давно все изменилось. Но Адри все еще рядом. Будто не было Ловчих с их сетями, не было хоста с его наглыми лапами, не было тесной клетки и побега, не было пустыни и города под пустыней, и чужака в этом городе тоже не было. Ничего этого не было. А был только лес, запахи и звуки просыпающейся жизни, и огонь в крови, и бег-полет сквозь ночь. Это была наша ночь. Она должна была стать нашей ночью. И мы бежали, радуясь ей и друг другу. А когда лес закончился, мы увидели поляну. Широкую. Насколько хватало глаз. На поляне была трава. Много травы. И цветы. Спящие и те, что цветут ночью. И были ночные запахи и ночные звуки. И мы вышли из леса и побежали по траве. Нам и на поляне было хорошо. Потом появились Ловчие. Они отрезали нас от Леса. И мы побежали. Но это был уже другой бег, совсем другой...

Давно это было, в другой жизни. Я-Зовущая ушла так далеко, что уже не вернется, а Я-Охотница так и не вернулась. Или вернулась не-Я.

Прежняя охотница-Толилан не умела так думать, а нынешняя...

Нынешняя залезла в воду – САМА! – и не торопилась вылезать из нее. Нынешняя шла по тайной водной тропе и не пугалась, что тропа может исчезнуть. Нынешняя верила чужаку, что шел впереди и вел. А еще нынешняя Толилан думала о том, что знает, почему чужак снял с Ипши ошейник, а с Адри нет. О том, почему Ипша-Зовущая выбрала чужака и почему ее нет рядом. О разном думалось нынешней Толилан, а потом об одном. Только об одном. Она знала, что другие тоже думают об этом, но молчат. А она молчать не стала.

– Я хочу есть, – сказала она, когда вожак в третий раз сошел с водной тропы.

И когда все выбрались за ним и уселись на сухом месте, Младший из Лохматых вдруг сказал:

– Я тоже хочу есть.

– И я, – сказал Кот.

Адри покрутил головой, рыкнул и облизнулся. Я знала, что он голодный, теперь об этом узнали все остальные.

А другой Лохматый негромко фыркнул, совсем как Кот, и... промолчал. Охотник тоже промолчал. Только глянул на чужака, царапнул его взглядом и тут же стал смотреть на плиты у своих ног. Я давно уже не слышала голоса Охотника. Сколько идем, а он молчит. Остальные тоже говорят мало, но говорят-таки, а этот будто язык откусил. Идем – молчит. Отдыхаем – опять молчит. Может, он говорить разучился? От страха. Но спросить я не успела: вожак посмотрел на нас всех, оскалился и пошел в воду, охотиться. Взял копье у Лохматого и пошел.

Адри устроился подальше от воды, начал вылизываться. Вылизывался он долго и старательно. Я пришла к нему, когда он удовлетворенно вытянулся и затих. Его мех начал подсыхать, а на голове и за ушами был совсем сухой. Я села рядом и уже протянула руку, чтобы погладить, когда это началось...

Они вскочили – Адри и младший из Лохматых, – оба посмотрели на меня и оба зарычали. Адри выгнул спину, распушил шерсть, прижал уши, а еще он завыл-зарычал так низко и протяжно, будто хотел напугать врага. Но смотрел он на меня! А потом он стал отступать к воде. Очень медленно и осторожно, чтобы не подумали, будто он убегает. Остальные уже не сидели. Как и я, они вскочили, едва Адри завыл. Еще громче Адри выл-рычал молодой Медведь. Он стоял и выл, только спину не выгибал. Все, кто были рядом с ним, прижались к стенам. Я тоже прижалась к стене, а эти двое продолжали рычать и смотреть туда, где меня уже не было. И только тогда я поняла, что они рычали не на меня. То, что их испугало, было дальше по коридору. А еще оно лежало на плитах. Адри так смотрел на него...

Я стала осторожно подходить к остальным. Обтирала спиной камень и смотрела – смотрела! – на то место, где должен быть враг. Но я не увидела врага. И добычи не увидела. Ничего там не было, только темные плиты.

Я отступала вдоль стены, отступала и смотрела в другую сторону, а потом столкнулась с кем-то боком. Я быстро повернулась, готовая рвать зубами, убивать, и... увидела Кота.

Кот держал копье так, чтобы я не поранилась, и смотрел то на Адри, то на пустое место, где я не увидела врага. Потом он посмотрел на меня и зашептал очень тихо:

– Я ничего не вижу... там.

Я не успела ему ответить, заговорил младший из Лохматых:

– Вожак там, внизу... и еще что-то... голодное... дерутся...

Голос у Лохматого был тихий и хриплый, будто ему придавили горло. Мне захотелось бежать далеко и долго, чтобы не слышать его. Я вжималась спиной в стену, а пальцами вцепилась в мех – когда Адри подошел ко мне, я даже не заметила.

Потом Лохматый задрожал. Весь. Потом он стек на пол, будто в его теле не осталось костей. Он лежал на спине, дрожал и медленно сползал к воде. Не знаю, как он это делал. И зачем он это делал, не знаю. Если хотел напугать, то я и так боялась, как никогда раньше. Даже возле ямы песчаной твари мне не было так страшно. Хорошо, что я не успела напиться, а то бы обмочилась. Остальным тоже было страшно. Даже Старшему из Лохматых. Хотя он первым из нас отлепился от стены и присел возле лежащего.

– Что с вожаком? – спросил он, но Младший даже глаза не открыл.

Я не смогла бы отойти от стены, и спрашивать не смогла бы – ноги подгибались, а во рту было сухо, как тогда в песках.

– Игратос, что с вожаком? – повторил Лохматый, а потом тряхнул Младшего.

Тот не ответил, а Старший быстро отдернул руку, будто укололся. Он немного постоял над лежащим, посмотрел на него сверху. Младший перестал сползать к воде, его уже не трясло, но он лежал с закрытыми глазами и молчал. Старший опять прикоснулся к нему, вздрогнул, но руку уже не отдернул. Так он посидел немного, а потом сказал, не оборачиваясь:

– Вожак под нами... в воде.

– Живой?! – Кот отпрыгнул от стены и оказался рядом с Лохматыми.