Страница 39 из 176
Сталин делал все возможное и невозможное по подготовке к защите страны в случае нападения врага. Он готовился к такой обороне. Еще в феврале-марте на Главном совете Красной Армии обсуждались вопросы строительства новых укрепленных районов (УРов). Весной 1941 года усилилось строительство оборонительных сооружений в приграничной линии.
В укрепрайонах Прибалтийского округа на строительстве работало 58 тыс. человек, на объектах Западного – 35 тыс., Киевского – 43 тысячи. Правда, советские историки писали, что эти работы не были доведены до конца. Но подобные работы и не могут быть доведены до завершающего конца. Никогда. Оборона должна совершенствоваться постоянно. Только в 1940 году военными было заказано 500 капонирных установок с 45-мм пушками. Уже на 26 июня 1940 года было отгружено 410 установок ДОТ-4.
Однако построить «Китайскую стену» в условиях того времени было невозможно. И не потому, что у Сталина было мало китайцев, – это не имело смысла.
Итак, практическая реализация планов обороны началась еще в первых числах мая. Бывший пограничник М. Паджаев вспоминал: «Сразу после Первомайского праздника части прикрытия выделили на наиболее угрожаемые направления свои подразделения. 3 или 4 мая к нам на заставу прибыли три армейских командира. Утром они и сопровождающие их танкист и артиллерист обошли будущий оборонительный район, а через день танковый взвод и артиллерийская батарея заняли позиции в лощине за селом Кривка. Стрелковые роты расположились на высоте Хусня и Ивашовцы. Ускоренными темпами возводились оборонительные сооружения. Работы были кончены во второй половине мая.
В первых числах июня стало известно, что началось отселение чиновников из пограничных районов в глубь страны. Это не просто выселяли «неблагонадежных», как поначалу думали мы. Отселяли всех, а власть передавалась военной администрации » [34] .
Все это так, но к месту сказать, что, готовясь к отражению немецкого вторжения, в этот период Советское правительство провело важную профилактическую акцию. Дело в том, что накануне войны существовала опасность особого рода.
В Западной Украине находилась в подполье созданная в 1921 году Коновальцем ОУН, а в Литве существовала шпионско-диверсионная группа Фронт литовских активистов. На территории Латвии действовали националистические организации «Гром и Крест», «Стражи отечества» и возглавляемый бывшим президентом Ульманисом «Крестьянский союз», насчитывавший 62 тысячи членов. В Эстонии существовали многочисленные молодежные организации и «Союз защиты», тоже объединявший свыше 60 тыс. боевиков. То были прибалтийские фашисты.
Существование этих злобных, рвущихся с цепи профашистских националистических сил нельзя было сбрасывать со счетов. И еще 12 мая ЦК ВКП(б) и СНК СССР приняли постановление, проект которого был согласован с секретарем ЦК КП(б) Литвы Снечкусом. В нем, в частности, говорилось:
«В связи с наличием в Литовской, Латвийской и Эстонской ССР значительного количества бывших членов различных контрреволюционных националистических партий, бывших полицейских, жандармов, помещиков, фабрикантов, крупных чиновников бывшего государственного аппарата Литвы, Латвии и Эстонии и других лиц, ведущих подрывную антисоветскую работу и используемых иностранными разведками в шпионских целях, ЦК ВКП(б) и СНК СССР постановляют:
Разрешить НКГБ и НКВД Литовской, Латвийской и Эстонской ССР арестовать… и отправить в лагеря на срок от 5 до 8 лет и после отбытия в лагерях сослать на поселение в отдаленной местности на 20 лет следующие категории лиц… Операцию по арестам и высылке… окончить в трехдневный срок».
Это была важная профилактическая мера. О том, что такая акция была необходима, свидетельствует информация, поступившая 19 мая от лондонской резидентуры НКГБ. Опираясь на сведения британской разведки, она сообщала: «…В продвижение возможной атаки на Россию проводятся различные мероприятия по организации беспорядков на Украине и в балтийских странах с тем, чтобы оттуда могли последовать обращения к немцам о помощи. Один из сотрудников Гиммлера заявил, что… немецкий план будет (включать):
1. Быстрый захват Москвы и создание там нового правительства.
2. Организацию этим новым правительством гражданской войны против большевиков при материальной помощи немцев.
3. Создание национальных правительств на Украине, в Белоруссии и в балтийских странах…» [35]
Действительно, 21 мая германская военная разведка выпустила секретный документ, в котором сообщалось о завершении подготовки военного восстания против Советской власти.
В нем отмечалось: «Восстания в странах Прибалтики подготовлены, и на них можно положиться. Подпольное повстанческое движение в своем развитии прогрессировало настолько, что доставляет известные трудности удерживать их участников от преждевременных акций.
Им направлено распоряжение начать действия, когда немецкие войска, продвигаясь вперед, приблизятся к соответствующей местности, с тем чтобы русские войска не могли участников восстания обезвредить».
Но такой замысел развития не получил. Уже на следующий день органы НКВД начали новую чистку западных регионов. В ночь на 22 мая началась депортация социально опасных элементов из Западной Украины, в ночь на 13 июня – из Молдавии, Черновицкой и Измаильской областей Украины. На следующий день выселили «нежелательные элементы» из Литвы, Латвии и Эстонии, в ночь с 19 на 20 июня – из Западной Белоруссии.
В числе депортированных, отправляемых на Восток, был польский еврей-сионист, бежавший из Варшавы в Вильнюс, Израиль Бегин. Он писал: «Но в пути мы часто встречали и совсем другие поезда. Из-за них нам нередко приходилось простаивать много часов… Один поезд проносился за другим, и все в направлении, противоположном нашему, – на Запад.
«Что это? Что это? – спрашивали мы друг друга при виде переполненных солдатами и груженных боеприпасами поездов. – Неужели объявлена всеобщая мобилизация? Может быть, мы являемся свидетелями прямой подготовки к войне?»
Да, это тоже являлось подготовкой к войне. И позже депортированные «всю оставшуюся жизнь славили товарища Сталина, «эвакуировавшего» их на Восток и спасшего от фашистских убийц».
Не может быть сомнений в том, что Сталин ожидал нападения. О подготовке к нему говорило все, и это можно проследить шаг за шагом. И хотя он всеми средствами стремился оттянуть войну, он не боялся Гитлера. Сталин прекрасно знал, что Красная Армия превосходит германскую как по численности состава, так и по количеству танков, самолетов, артиллерии и минометов. Они не уступали по качеству вооружению потенциального противника. Он был уверен, что по первому сигналу боевой тревоги армия стойко встретит врага и даст ему достойный отпор.
Однако повторим, что в концепции «упреждающего удара» существовало слабое звено. В системе уравнений высшей политики, где в формуле войны ни одна из множества величин не была достаточно определенной, Сталин знал главное.
Трезвый учет политических интересов не исключал возможность, что в случае «упреждающего удара» по Германии Советский Союз в глазах всего мира будет рассматриваться как агрессор. Сталин не мог не учитывать такого оборота событий. Было не исключено, что в случае такого удара весь «цивилизованный» мир мог встать на сторону Гитлера.
И если до определенного времени еще могли существовать какие-то сомнения, то после перелета Гесса в Англию для Сталина стало совершенно ясно, что немцы вербуют англичан в союзники против СССР. Его уверенность в этом подтверждало сообщение разведки от «22 мая 1941, б/н»: «Во время бесед офицеров английской военной разведки с Гессом Гесс утверждал, что он прибыл в Англию для заключения компромиссного мира, который должен приостановить увеличивающееся истощение обеих воюющих стран и предотвратить окончательное уничтожение Британской империи как стабилизирующей силы…
Том Дюпри на вопрос «Зенхена» (Кима Филби), думает ли он, что англо-германский союз против СССР был бы приемлемым для Гесса, ответил, что это именно то, чего хочет добиться Гесс…»