Отодвигая границы (ЛП)

И я официально стала примером, почему подростки не должны напиваться.

Я смотрела в его глаза и ждала ответа. Никто из нас не двигался. Господи, Натали и Лила были правы. Он сексуален.

Как я могла не заметить такое телосложение? Его расстегнутая куртка открывала вид на облегающую футболку и очертания мышц. А эти тёмно-карие глаза…

Ной приподнял голову и холодно ответил:

— Нет.

Прохладный ветер задул на веранду, вызвав у меня дрожь. Ной снял свою чёрную кожанку и накинул мне на плечи.

— И как же ты будешь меня учить, если заболеешь грёбаной пневмонией?

Я изогнула бровь. Какая странная комбинация романтичного жеста и ужасно грубых слов. Я вцепилась в его куртку, поборов желание закрыть глаза, когда сладкий, мускусный аромат окружил меня. Мой медленный разум начал крутить колёсиком.

— Ты уже дважды упомянул учебу.

Ной засунул руки в карманы. Его волосы упали на глаза, закрыв мой новый любимый вид.

— Рад знать, что твой мозг все еще работает, когда ты в грёбаном алкогольном опьянении.

— Ты часто используешь это слово. — Я покачнулась. Может, мне не нужен воздух. Скорее, стенка. Я споткнулась и прислонилась спиной к холодному кирпичу. Маленькая мятежная часть моего мозга скандировала Кодекс друзей вновь и вновь.

«Да-да, я вернусь к нему… через пару минут».

Ной придвинулся и остановился меньше чем в дюйме от меня. Так близко, что тепло его тела окутало каждый сантиметр моего.

— Какое слово?

— На «г». — Вау. Он стоял ближе, чем Люк ранее. Так близко, что, если бы захотел, мог поцеловать меня.

Его тёмные глаза вглядывались в мои, а затем опустились, чтобы осмотреть остальные части моего тела. Я должна была его остановить, сделать саркастический комментарий или, по крайней мере, почувствовать себя униженной, но ничего подобного не случилось. Пока его губы не изогнулись в улыбке.

— Ну что, заслуживаю твоего одобрения? — Мой голос сочился сарказмом.

Он рассмеялся.

— О да. — Мне нравился его глубокий смех. От него у меня все щекотало внутри.

— Ты под кайфом.

Потому что никто в здравом уме не посчитал бы меня привлекательной. Особенно когда этот человек видел мои печально известные шрамы.

— Пока нет, но собираюсь. Хочешь присоединиться?

Мне не нужно полное функционирование мозга, чтобы ответить на это.

— Нет. Я предпочитаю работающую башку. Он может пригодиться, на случай если… ой, я даже не знаю… ты захочешь подумать.

Его злобная усмешка вызвала у меня улыбку. Не вынужденную — настоящую.

— Смешно. — Молниеносным движением он положил обе руки на кирпичную стену, заперев меня в оковах своего тела. Парень наклонился, и моё сердце забилось со скоростью, о возможности которой я и не знала. Его теплое дыхание ласкало мою шею, растапливая обмороженную кожу. Я наклонила голову, ожидая тепла его тела, прижатого к моему. Вновь видела его глаза, и эти тёмные зрачки кричали о голоде.

— Я слышал один слух…

— Какой? — Я попыталась выбраться.

— Сегодня твой день рождения.

Испугавшись, что разговор разрушит чары, я облизала внезапно пересохшие губы и кивнула.

— С днём рождения. — Ной приблизил свои губы к моим, этот сладкий, мускусный запах поразил мои чувства. Я почти ощутила вкус его уст, когда он неожиданно отступил, глубоко вдыхая воздух. Холодный воздух вернул меня в страну трезвых.

Он провёл ладонью по лицу и направился к деревьям.

— До скорой встречи, Эхо Эмерсон.

— Подожди. — Я начала снимать куртку. — Ты забыл это.

— Оставь себе, — сказал он, не оглядываясь. — Я заберу её в понедельник. Когда мы встретимся для обсуждения занятий.

И Ной Хатчинс — наркоман, использующий девушек, и мой спаситель с курткой — исчез в темноте.

8 — Ной

— Чего я не понимаю, так это зачем ты отдал ей свою куртку. — Голова и волосы Бет свисали с матраса. Она сделала тягу и передала косяк Исайе.

— Потому что она замёрзла. — Я так сильно прижался к спинке дивана, что, если расслаблюсь, он может раскрыться и проглотить меня. Я ухмыльнулся. Отменная травка.

После моей встречи с Эхо я купил щепотку, забрал Бет и Исайю из леса позади дома Майкла Блэра и вновь повел нас к Ширли и Дэйлу. Я не мог положиться на их трезвость, чтобы подвезти меня домой, да и сам намеревался накуриться до потери памяти.

Если верить папке моего соцработника, мы с Исайей — ещё одним приёмным ребёнком — спали в своих комнатах наверху. На самом деле эта ледяная адова яма, больше похожая на цементный блок, чем на подвал, была местом, где жили мы втроём. По-очереди спали на старом огромном матрасе и диване, найденным в Гудвиле. Мы отдали Бет кровать наверху, но когда её тетка Ширли и дядя Дэйл ругались — что происходило постоянно, — она делила матрас с Исайей, а я спал на диване.

Если не считать братьев, Исайя и Бет были единственным людьми, которых я мог назвать своей семьёй. Я познакомился с ними, когда Киша поселила меня сюда после окончания девятого класса, а Исайю отправила Служба Опеки Детей после восьмого. Это место больше походило на пансион, чем на дом.

Ширли и Дэйл стали приёмными родителями ради денег. Оба предпочитали игнорировать нас. А мы — их. Тётя и дядя Бет были вполне нормальными, если не считать их проблем с управлением гневом. По крайней мере, всю свою злость они выплёскивали друг на друга. С другой стороны, мать Бет и её парень любили спускать пар на ней, потому девушка предпочитала жить с нами. Киша оставалась в неведении об этой договорённости.

Бет повернулась, чтобы посмотреть мне прямо в глаза.

— Серьёзно, ты с ней спишь?

— Нет.

Но постояв так чертовски близко к ней, я не мог перестать думать о её теплом теле подо мной. Хотел бы я обвинить в этом марихуану, но нет. Стоя рядом с ней на веранде, я был так же трезв, как в день теста на наркотики, назначенного судом. Её шёлковые рыжие волосы блестели в лунном свете, эти зелёные глаза вглядывались в меня, будто я таю в себе какой-то ответ, и, чёрт возьми, от неё пахло корицей и жареным сахаром. Я потёр голову и вздохнул. Что со мной не так?

С того дня в библиотеке я не мог выбросить Эхо Эмерсон из своей головы. Даже когда я навещал братьев, то думал о ней, о том, как она покачивает ногой.

Она преследовала меня по нескольким причинам. Во-первых, как бы мне ни хотелось этого признавать, я нуждался в дополнительных занятиях. Если я намерен вернуть своих братьев, должен вовремя окончить школу и найти куда лучшую работу, чем приготовление бургеров. Я пропустил достаточно занятий, чтобы отстать, а кое-кто посещал их ежедневно и мог мне помочь наверстать упущенное.

— Держи. Тут мало осталось, но ты попробуй. — Исайя сидел на полу между кроватью и диваном. Он передал мне косяк.

Я сделал последнюю тягу и задержал дыхание, пока дым не начел жечь мне ноздри и лёгкие. И вот теперь дело дошло до причин, которые сбивали меня с толку. Я выдохнул.

— Расскажи мне о ней.

— О ком? — Бет уставилась в пол.

— Эхо. — Что за слабоумные назовут своего ребенка Эхо? Я знал её, но в то же время нет. Обычно я подкатывал к девушкам, которые выказывали во мне лёгкий интерес.

Исайя закрыл глаза и упёрся головой в диван. Парень предпочитал очень короткую стрижку, почти под ноль. Его уши были неоднократно проколоты, а по рукам шёл ряд татуировок.

— Она тебе не по зубам.

Бет хихикнула.

— Потому что она отшила тебя в средней школе. Исайе захотелось найти себе подружку, и он пригласил на свидание девятиклассницу. Но бедняга не знал, что наша мисс Совершенство уже год как встречалась с Королём Люком.

Губы Исайи дернулись в улыбке.

— По-моему, я помню, как Люк менялся партнерами по лабораторным работам за твоей спиной, чтобы сесть с ней.

Бет сощурилась.

— Придурок.

— Сосредоточьтесь. Я просил рассказать про Эхо, а не про ваши жалкие жизни.