Страница 3 из 7
Hey, hey, mama, said the way you move, go
Надрывался в высоком фальцете пожилой кудрявый певец на сцене, с профессорской бородкой на испещренном глубокими морщинами лице.
— Клево поет! — восторженно воскликнул Рауль.
— Я не знал, что у меня растет сын, — любуясь сыном, тихо проговорил Кравец, — Мама выходила замуж?
— А как ты жил все это время? — ушел от ответа Рауль.
— Я много работал. Хотел доказать себе, что не зря явился на эту землю. Я не скажу, что добился всего, чего хотел…
Подошел Валерка Коровин под ручку с великолепной блондинкой.
— Николь, позволь тебе представить великого писателя современности, моего друга, Георгия Кравеца.
Жора привстал и элегантно поцеловал ручку даме. Но блондинка во все глаза смотрела на его экзотичного кудрявого сына.
— Это Рауль! Мой сын! — сказал Жора с гордостью, словно показывал ей свою картину. — Он из Венесуэлы.
— Николь снималась у Сержа Аведикяна, — в свою очередь похвастался Валерка. — В двух картинах. Николь была вчера у нас в ночном эфире.
— Это замечательно, — театрально восхитился Кравец. Он чувствовал себя на каком-то восточном базаре.
— Ну, мы пойдем! — сказал Коровин, — мне надо ей еще свои картины показать.
Сын с недетским интересом посмотрел вслед красотке.
— Нравится? — спросил Жора.
— Да, — смутился парень.
— А у тебя есть девушка?
— Была.
— Расстались?
— Можно так сказать. Ее убили. Ее звали Хуанита.
— Хуанита? Да ты что? — ужаснулся Кравец. — Как это случилось?
— У тебя крутая тачка, — ответил Рауль.
— Мне тоже нравится. Но это не самое главное, чего я хотел добиться.
— А чего ты хотел добиться?
— Ну, уж не тачку, это факт. Тачка — это не показатель успеха. Хорошие тачки есть и у бандитов. А я хотел создать что-то такое, за что мог бы гордиться.
— Ты не создал?
— Нет.
— Почему?
— Понимаешь, Рауль, я, наверное, слишком сильно любил себя и ни в чем себе не отказывал. Я наслаждался жизнью и брал от нее все, забывая отдавать. Но надеюсь, что еще создам что-нибудь. — (Кравец с каким-то стыдом вдруг поймал себя на том, что чересчур старается своим показным откровением расположить к себе сына). — Может быть, мы даже вместе что-то создадим. Ведь теперь нас двое! У тебя какие планы по жизни?
— Я хочу стать дипломатом, — смутился сын.
— Хороший выбор, — сдержанно похвалил Жора. — Это лучше, чем пожарником. Тем более что этот путь совершенно реальный. Но мой опыт общения с дипломатами оставил не самые приятные впечатления. Они — обыкновенные и скучные чиновники. Бумаги, документы, отчеты и имитация бурной деятельности. Ты знаешь, что имитировать деятельность иногда труднее, чем реально действовать. Мне кажется, быть чиновником скучно. Они — по большей части страшные бездельники и халявщики. Я встречал много дипломатов. Они хитры, осторожны. Боятся сделать лишний шаг, чтобы не потерять свое кресло.
— Да? Я не знал, — удивился Рауль. — Мне кажется, это так интересно — путешествовать по миру! Улаживать конфликты.
— Путешествовать, как и жить, надо свободно, без оглядки на официальные власти. Как дипломат, ты будешь ограничен рамками профессионального этикета. Впрочем, это я так рассуждаю с позиции моей модели жизни…
— Мне твоя модель нравится! — засмеялся Рауль.
Жоркин сын за весь вечер лишь слегка пригубил вино. Сам Кравец один приговорил бутылку виски. Машину он благоразумно оставил на стоянке. По дороге домой они с сыном заходили в какие-то бары, где Георгий накатывал по стопке. Короче, он крепко нагвоздился в первый вечер знаменательной встречи. Приехали домой на такси далеко за полночь. На кухне Жора еще накатил «ночной колпак», показал Раулю его комнату, дал ему полотенце, тапочки, пижаму и провалился в черную бездну пьяного сна, не раздеваясь. Ему снилась Настя. Она обнимала, ласкала его и теребила кочерыжку. Жора пытался снять с нее трусики, но к своему ужасу обнаружил в них огромный член. Он в панике куда-то бежал от этого ужаса. Настя с членом! Что может быть ужаснее! Проснулся Жора среди ночи и благодарил Создателя за то, что это был всего лишь сон. Во рту была Сахара, в штанах гулял зловонный Сирокко. В коридоре горел свет. Он на цыпочках прошел на кухню, достал из холодильника бутылку минералки и высадил ее до дна за секунду. Придя в себя, он вспомнил все, потихоньку прошел в комнату сына и приоткрыл двери. Луч света осветил совершенно пустую кровать. Одеяло даже не было тронуто.
— Я вообще считаю, что роль семьи в судьбе человека и формировании его как личности сильно преувеличена! — глубокомысленно рассуждал святой Павел, возвращаясь из туалета и усаживаясь на свое место. У Павла были проблемы с мочевым пузырем, камни что ли, и оттого он отлучался в сортир чаще других.
— Не скажи, — возразил толстяк Юрка, рисуясь и подражая Черчиллю, пижонски раскуривая сигару, — Я бы не состоялся, если бы не мой отец, который методично, изо дня в день, занимался моим воспитанием. Он научил меня фотографировать и, чего скрывать, устроил на работу в «Труд», когда я был еще совсем сопливым мальчишкой. А потом я уже пошел своим путем.
— А кто тебе сказал, что ты состоялся как человек? Ты всего лишь — профессиональный фотограф, и такой же сопливый мальчишка. Ты состоялся как профессионал, — возразил Жора. — Быть профессиональным фотографом еще не значит состояться как человек. Как человек ты говно…
— Для тебя, может быть, да. Как и ты для меня. Но я могу прокормить свою семью и помогать близким. Это и значит — состояться как человек, — стоял на своем Юрка.
— Знаете, Юрий, — сказал Кравец, — я тоже зарабатываю достаточно, чтобы прокормить семью…
— Но у тебя ее нет! — воскликнул торжествующе Павел, будто адвокат, предъявивший улику.
— … Но я сделал себя сам, без чьей-либо помощи! — завершил Кравец. — У меня не было отца.
Его роль в моей жизни ограничилась капелькой спермы с неплохими генетическими достоинствами. И у Эдгара По не было родителей. Шукшин рос без отца. И Пушкина воспитала няня!
— Да ладно! — возмутился Юрка, — В семьях русских потомственных дворян отцы придавали большое значение воспитанию детей. Почитайте историю, Георгий.
— Я ее внимательно читаю, Юрий. Возможно даже внимательнее, чем вы! — сообщил зачем-то Кравец, — Позвольте вам сообщить, что со своим сыном Александром Пушкиным отношения у Сергея Львовича, прямо скажем, не сложились, это вы тоже сможете прочитать в воспоминаниях современников поэта. Пушкин-отец детьми никогда не занимался, а изволил кутить и волочиться за дамами. Сам Пушкин-сын в молодости жаловался, что отче не дает ему денег из-за скупости, что де из-за него он не может в полную силу творить, поскольку ему не на что кушать. Батя не любил тунеядцев и халявщиков. И хотя сам стишки пописывал, поэзию считал баловством, пустой забавою, чтобы девчат заманивать в сети порока.
— Официант! — тонким фальцетом заорал усатый мужик в казачьей косоворотке за соседним столом. — Человек! Чувак! Водки! Ледяной!
Перед ним уже стояла одна непочатая бутылка водки. Но он видимо — забыл про нее. Однако, стройная официантка, явившаяся через секунду, послушно поставила перед ним вторую бутылку.
— А эту заберите! Она теплая! — капризничал казак.
Oh, oh, child, way you shake that thing, go
Надрывался в высоком фальцете пожилой, седовласый, кудрявый певец на сцене, с профессорской бородкой на испещренном глубокими морщинами лице.
— Можно сказать, что разлад в отношения отца и поэта внесло и правительство, — продолжал Жора, — Когда по просьбе Жуковского Пушкина из южной ссылки отправили в Михайловское, то надзор за ним поручили батюшке. Как некое издевательство над родственными чувствами. Тому это совсем не нравилось, но он согласился. Ситуация, господа, была, согласитесь, неловкая. Пушкин же упрекал отца в шпионстве и стукачестве. Был даже момент, когда Пушкин чуть было не дал батюшке в сердцах пиздюлей. Он это потом отразил в «Скупом рыцаре». Вы, Юрий, надеюсь, читали «Скупого рыцаря»? Они помирились только в 1828 году. Сам, Сергей Львович, к его чести будет сказано, будучи неоднократно пизжен не раз своим жестоким отцом, не брал с него дурной пример и никогда не наказывал физически своих детей. Да, он, как и твой батя, способствовал тому, чтобы Пушкина приняли в Царскосельский лицей — место, куда очень трудно было попасть. И, возможно, привил Пушкину склонность к стихосложению? Хотя как это можно привить? Кстати, в смерти Пушкина Сергей Львович винил вдову Наталью. Говорят, что допускал сексуальную составляющую в отношениях Натальи с императором, которая и стала, по его мнению, основной причинной самоубийственной дуэли. Сергей Львович, чтобы вы знали, господа, отсудил у блудной невестки Михайловское. Правда, она за него и не боролась: возможно, чувствовала свою вину. Он был большой чудак и игрец, этот Сергей Львович, за что я его и люблю. Перед смертью он хотел жениться и, будучи даже в агонии, умолял юную дочь Анны Керн выйти за него замуж. Так что, Юрий, к гениальности состоявшихся детишек родители не всегда имеют отношение.