Страница 161 из 188
Грузинские меньшевики с интересом приглядывались к автономному Крыму, где правительство Сулькевича также лишилось поддержки немцев. И теперь заигрывало с Турцией, отвергая все домогательства как Скоропадского, так и Петлюры. Министр иностранных дел Грузии Гегечкори, надеясь использовать спрос на рынке суверенитетов, делал официальные визиты в соседние страны и раздавал обещания. Меньшевистское правительство, как и всякая проститутка, украдкой от сутенёра совала часть выручки в чулок.
Иосиф Виссарионович, вернувшись из-под Львова, с удивлением узнал, что Ленин, председатель Совнаркома, признал правительство Ноя Жордания, врага России. Этим решением, как ему сообщили, бурно возмущались большевики Закавказья. Они отказывались понимать политику Центра.
В конце концов, Жордания с Гегечкори слетели со своих постов и едва успели удрать во Францию, в Париж.
Меньшевистская зараза оказалась прилипчивой и живучей. В Тифлисе было по-прежнему неспокойно. Местные большевики с трудом владели ситуацией. Местная ЧК то и дело перехватывала послания вождей грузинской эмиграции из Франции.
Недовольные бурчали и кипятились при царе.
Недовольные злобились и при Ленине…
В июне 1921 года Иосиф Виссарионович приехал в Тифлис на партийный пленум. Вечером он отправился в железнодорожное депо на митинг. Рабочие встретили его свистом: «Предатель!», «Убирайся в свою Москву!» Сталин ушёл с трибуны и покинул митинг. Он негодовал. Что за поразительная слепота? Кто разжигает эту ненависть среди пролетариата? С какою целью? Грузин по-прежнему стращают кознями Москвы. Громадная Россия выставляется жестокой поработительницей грузинского народа. Безумцы и слепцы! Нет, — политические негодяи. Насколько царь Георгий был мудрее этой сволочи. Что стало бы с бедной Грузией, не защити её Россия? Все эти Жордании и Гегечкори позабыли, что много лет Грузия платила Персии самую унизительную дань, «живую дань» — поставляла красивых девушек для гаремов. Только Россия со своей мощью избавила грузин от этого национального позора! Да и теперь… Разве не Россия, сама ещё в разрухе, а всё же выделила бедной Грузии выгодный заём и настояла, чтобы соседний Азербайджан помог ей бесплатной нефтью? А постоянная защита от турок и персов? Только русская армия продолжает оберегать маленькую беззащитную Грузию от свирепого вторжения алчных захватчиков. Виновниками разжигания националистических страстей Сталин считал Филиппа Махарадзе и Буду Мдивани. Считаются большевиками, подлецы, а далеко ли ушли от тех же Жордании и Гегечкори? Узколобость, полнейшая зашоренность глупых шовинистов приводила его в бешенство. В августе того же года он настоял, чтобы в Закавказье были посланы из Центра Сергей Киров и Григорий Орджоникидзе. Наглеющим националистам требовалось «ломать рога». В частности, Грузию следовало, как считал Сталин, «перепахать заново». Киров был с ним согласен целиком. «Владея Грузией, — говорил Киров, — мы вышибаем англичан с восточного берега Чёрного моря». Вот кто понимал все тонкости национальной политики!
После недавнего тифлисского оскорбления Сталин стал называть свою неласковую родину пренебрежительно: «Некоторый кусок советской территории, именуемый Грузией».
Осенью будущего года, в ноябре, в Тифлис отправился Рыков. По мере того, как поднималась волна местного национализма, в Москве всё острее сознавали и ценили стратегическое значение республик Закавказья и Средней Азии.
Ленин, задавшись целью переустроить мир, умело использовал свою партию, как мощный механизм разрушения. Большевистские успехи были поразительны: недавняя Российская держава потеряла силу и развалилась на куски. Временное правительство умело лишь плыть по течению и с равнодушием взирало, как центробежные силы продолжают своё истребительное действие. Дело доходило до курьёзов: в самом центре Москвы ломовой извозчик Терентий Козолуп внезапно объявил суверенную республику Самотеку и целых три недели управлял ею в качестве президента.
Балаган суверенитетов, облегчив задачу большевиков при захвате власти, теперь стал этой власти угрожать.
Провозглашённое право наций на отделение обещало оставить власть большевиков только в пределах Садового кольца.
Прежние центробежные силы требовалось обратить в центростремительные.
Из партии разрушения РКП (б) предстояло стать партий созидания.
После страшных потрясений под Краковом Иосиф Виссарионович попал на операционный стол и несколько недель в тяжёлом состоянии провалялся на больничной койке. Силы восстанавливались медленно. Выехать на Кавказ ему удалось не сразу.
Он отправился к себе на родину, как народный комиссар по делам национальностей.
Орджоникидзе потребовал от него объяснений: «Что происходит с Ильичём?» Он быстро ввёл наркома в курс событий. Тифлисские «социал-духанщики» (так он называл сепаратистов) чутко ловят московские ветерки. Ленинская поддержка прибавила им уверенности, а некоторым даже наглости. Развращённые ухаживаниями немцев и англичан, они усвоили отвратительную манеру держаться с приезжающими из Москвы свысока, совершенно позабыв о кавказских вежливости и гостеприимстве.
По своему характеру Серго как был, так и оставался горячим человеком. «Пойми, — доказывал он Сталину, — это не грузинский вопрос. Это — еврейский вопрос! Кто подписал декларацию о независимости Грузии? Три еврея! Ну? Какие ещё могут быть вопросы? Эти твари валялись под немцами, легли под англичан, теперь лезут под турок. Проститутки, шлюхи! Настоящие грузины себя так не ведут».
При меньшевиках национальные отношения в Грузии достигли небывалой остроты. Из Тифлиса принялись насильно выселять армян. Женщины-грузинки, вышедшие замуж за негрузин, теряли гражданство. Худо приходилось населению окраин: абхазам, аджарцам, осетинам.
Хозяйничали повсюду так называемые «маузеристы»: молодые наглые парни с усиками, одетые в кожаные куртки. У каждого из них на поясе болталась деревянная коробка с маузером.
Перед отъездом из Москвы Иосиф Виссарионович получил письмо от Александра Сванидзе, брата жены-покойницы. Родственник тоже жаловался на засилье «социал-духанщиков» и просил помочь выбраться из Тифлиса. Он соглашался на любую работу за пределами Грузии.
Орджоникидзе указывал на главарей «социал-духанщиков» — Филиппа Махарадзе и Буду Мдивани. Они беспрестанно ездят в Москву и пишут жалобы. У них там, как они хвастаются, повсюду «свои люди». Недавно удалось избавиться от Буду Мдивани: его спровадили на учёбу в Комакадемию. Уезжал он с неохотой. «Я буду не Буду, — заявил он, — если через месяц в Тифлисе не буду!»
Иосиф Виссарионович вспомнил, что в секретариате Ленина уже получена жалоба Б. Мдивани на него, наркома по национальным делам.
Началом «грузинского дела» послужил досадный случай. Из Москвы для проверки бесконечных жалоб приехал Алексей Рыков. Первый разговор у него состоялся с Серго Орджоникидзе. Затем они поехали на квартиру Кобахидзе, временно исполнявшего обязанности уехавшего Мдивани. Беседа с первых же минут пошла на высоких тонах. Хозяин дома нисколько не считался с высоким рангом гостя и горячился, грубил. Орджоникидзе сделал ему замечание. Кобахидзе вскричал: «Молчи, сталинский ишак!» Орджоникидзе не выдержал и с размаху залепил ему пощёчину.
Инцидент получил неожиданно широкую огласку. Ленин, узнав о возмутительном рукоприкладстве, потребовал показательного наказания виновных. Его поддержал Бухарин, заявив, что всегда считал главным врагом социалистического строительства… русских. В Тбилиси отправилась специальная партийная комиссия во главе с Дзержинским.
Последующие события описаны с достаточной подробностью. Дзержинский, приехав в Тифлис, разобрался быстро. Никаких сложностей здесь не имелось. «Социал-духанщики» добивались суверенитета, однако жить собирались полностью за счёт России. «Базарная политика!» — вынес приговор Дзержинский и решительно взял сторону Орджоникидзе. К несчастью, Ленин, узнав о выводах Дзержинского, вознегодовал, изрёк свою знаменитую фразу о великодержавности нацменов и потребовал исключить из партии и Орджоникидзе, и Дзержинского. Именно тогда он обратился с письмом к Каменеву, азартно заявив: «Великорусскому шовинизму объявляю бой не на жизнь, а на смерть!»