Страница 107 из 188
Так что преобразование деревни, переход к коллективной организации хозяйства сами собой просились в повестку дня.
Хвалёный НЭП сыграл на руку хозяйственному мужику, однако ничего не дал пролетариату. Рабочие уникальных специальностей, искуснейшие руки, золотой фонд индустриализации, спасали свою жизнь тем, что ладили зажигалки на продажу. Мужик и слышать не хотел ни о какой индустриализации страны и по-прежнему заботился лишь о своей мошне. Тем более что в городе внезапно нашлись люди, взявшие его под защиту. В 1925 году деревенским кулакам разрешили даже наём батраков!
Мгновенная смычка троцкистов с кулаком угрожала созданием мощного фронта внутренней борьбы.
Пришлось решаться на великое насилие. Брала за горло жизненная необходимость. Кругом враги. Плачешь, а решаешься. Так надо во имя будущего, во имя жизни.
В действие вступила железная воля Генерального секретаря.
За преобразование деревни Иосиф Виссарионович принялся не с бухты-барахты. Он видел жизнь России на громаднейшем пространстве: от Запада до Енисея.
На столе Генерального секретаря лежали груды справок, таблиц, выписок из документов. Многолюдство русской деревни вовсе не гарантировало изобилия хлеба в стране. Сельскохозяйственное производство оставалось частным, выращивание зерна производилось на клочках захваченной земли. Эти клочки даже при умелом пользовании не давали (и не могли дать!) желанного изобилия.
Как несостоявшийся священник, Сталин часто думал о монастырском житии. В них работали общиной с неразделенным имуществом, с общим хозяйством, с одинаковым распределением работ. В монастырях не было ничего своего, всё считалось общим.
Громадное значение для выработки окончательного плана имело изучение трудов великого русского учёного и мыслителя Д. И. Менделеева. Дмитрий Иванович создал не только свою знаменитую Таблицу, он может считаться и основоположником теории национальной экономики. Критикуя так привившееся в России западноевропейское резонерство («логично — ещё не значит верно, у жизни своя логика»), он требовал сделать политическую экономику наукой точной, которая могла бы стать фундаментом разумного построения всего народного хозяйства страны. Менделеев энергично протестовал против исключительно денежной оценки явлений хозяйственной деятельности. «Деньги не оправдывают худых дел». Политэкономия, как наука, должна иметь целью всестороннее развитие производства, но никак не вульгарную спекуляцию. Необходимо также учитывать, что настоящему гражданскому обществу необходим не только труд производительный, но в равной мере и непроизводительный (художники, музыканты, актёры, врачи, учителя и пр.). Благосостояние общества — категория бесспорная, однако не меньшее значение имеет и нравственное здоровье этого общества.
В своих планах по устройству общества будущего (светлого будущего, разумеется!) великий ученый предвидел торжество труда над золотом.
Участие иностранной помощи? Менделеев этого не отвергал. Однако условия ставил жёсткие: «Им (т. е. иностранным инвесторам) нельзя давать прав, а только проценты».
Свои теоретические воззрения Дмитрий Иванович подкреплял — и довольно удачно — практикой. Ему удалось приобрести в Клинском уезде имение Боблово, в 400 десятин. Он стал прививать крестьянам навыки передовых методов обработки почвы, использование минеральных удобрений, мужик получал познания в селекционной работе, в лесоразведении. При этом Менделеев, как рачительный хозяин, постепенно приучал деревенский люд к благам городской культуры.
Вскоре на производственную практику в Боблово стали наезжать студенты Петровской сельскохозяйственной академии.
Под конец жизни великий учёный пришёл к выводу, что капитализм — величайшее зло человечества.
В качестве первой неотложной меры он призывал власти провести выкуп всей земли в державе и сделать русскую землю достоянием всего русского народа.
Затевая коллективизацию, Сталин рассчитывал решить основную государственную задачу: повысить производительность труда в сельском хозяйстве.
Сельскохозяйственное производство должно сравняться с промышленным. Частная собственность на землю отменялась, вводилась коллективная, общая, соборная. Колхозы и совхозы становились как бы заводами в деревне.
Учёный А. В. Чаянов около двух недель состоял членом Временного правительства, занимая там пост заместителя министра земледелия. В 1921 году он выступал на заседании Совнаркома с докладом «Генеральный план наркомзема». Книгу Чаянова «Основные идеи и формы организации крестьянской кооперации» внимательно изучил В. И. Ленин взяв многое оттуда для своей статьи «О кооперации».
Сейчас А. Чаянов вместе с Н. Кондратьевым организовали «Лигу аграрных реформ». Их мнение: «Для нас нет сомнения, что, организуя совхозы, мы уже реально встали на этот (то есть социалистический) путь, и он является генеральной и единственной линией нашего аграрного развития».
Беседы Генерального секретаря с выдающимися деятелями агрономической науки помогли ему принять решение, имевшее судьбоносное значение не только для крестьянства, но и для всей страны.
Учёные не скрывали, что задуманное преображение деревни натолкнётся на немыслимые трудности. Мало того, что стране потребуются трактора и минеральные удобрения, — ломать предстоит саму психологию крестьянина. Разумеется, лучше всего действовать убеждением, примером: пусть мужик сам увидит, что работать в колхозе выгодней, чем тянуть лямку единоличника. К сожалению, поджимали сроки: в Европе всё ощутимей пахло порохом. Враги социализма не оставляли советским руководителям времени на спокойную неторопливую работу.
Два съезда партии подряд — XIV и XV — приняли решения, на осуществление которых требовался век, не меньше. Советскому народу предстояло сократить этот срок в десять раз — уложиться всего в две пятилетки. «Иначе, — сказал Сталин, — нас попросту сомнут!»
Годы коллективизации явились как бы продолжением гражданской войны.
Если на заре советской власти крестьянство в общем-то равнодушно (а порою — и злорадно) наблюдало за тем, как утверждается новый режим в городах, то теперь подошёл его черед. Мужик, однако, был уже совсем не тот, что в годы революции. Тогда он самозабвенно громил ненавистные имения и даже пускал «красного петуха». Его хозяйственная хватка проявилась пусть и в надсадном, но всё же радостном достижении жизненного благополучия. Он стал зажиточным, он стал хозяином. Он ощутил свой вес в державе. В его руках находился хлеб — основа жизни человека.
Таким стал кулак, главный враг сталинской политики в деревне.
Кулак с презрением посматривал на бедноту. Не смог ничего добиться? Значит, дурак. Я же вот смог! Более того, существование бедноты становилось необходимым, как неиссякаемый резерв дешёвой батрацкой силы.
Деревенский труд по-лошадиному тяжёл. Семья, потерявшая кормильца, становилась беспомощной. Вдове и осиротевшим ребятишкам оставалась одна дорога — «идти в куски», т. е. побираться.
Ещё в 1919 году, выступая на VIII съезде партии, Зиновьев бросал в зал тревожные слова:
— Крестьяне ненавидят нас. Если сейчас ничего серьёзного из этого факта не проистекает, то только потому, что нет силы, которая организовала бы их.
Нашлась, отыскалась такая сила: в стране поднялась крутая волна крестьянских мятежей. Их подавили с неслыханной жестокостью. Теперь тревожная ситуация могла возникнуть вновь. Мужик отчаянно свиреп в защите своего добра. К счастью, ярость кулачества не заразила основную массу советского крестьянства. Беднота и даже середняк сразу смекнули, что им с кулаком не по пути.
Гражданской войны не возникло.
Село стало ареной ожесточённой классовой борьбы. Кулачество отступало с упорными кровавыми боями.
Борьба на селе оживила затаённые надежды разгромленных троцкистов. Появилась возможность поиграть на защите кулака как основного производителя товарного зерна (не резать курицу, несущую золотые яйца). Оппозиция предлагала прибегнуть к зарубежным займам или же поступить ещё проще — закупить хлеб за границей. Партия пойти на это не могла, не имела права. На закупку хлеба не было средств (деньги, и большие, требовались на ускоренную индустриализацию), а зарубежные кредиты наденут на страну невыносимое ярмо и ростовщик высосет все соки.