Страница 31 из 106
В письме Николаю II, находящемуся в Ставке, от 25 февраля 1917 г. (№ 647), его жена Александра Федоровна происходящее в столице описывает так: «…. Это — хулиганское движение, мальчишки и девчонки бегают и кричат, что у них нет хлеба, — просто для того, чтобы создать возбуждение, — и рабочие, которые мешают другим работать.
Если бы погода была очень холодная, они все, вероятно, сидели бы по домам.
Но, это все пройдет и успокоится, если только Дума будет хорошо вести себя. Худших речей не печатают, но я думаю, что за антидинастические речи необходимо немедленно и очень строго наказывать, тем более что теперь военное время».
Ответ Николая Александровича в письме к своей жене от 27 февраля свидетельствует о полном непонимании и недооценке главой Российской империи происходящего в столице: «… После вчерашних известий из города я видел здесь много испуганных лиц. К счастью, Алексеев спокоен, но полагает, что необходимо назначить очень энергичного человека, чтобы заставить министров работать для разрешения вопросов: продовольственного, железнодорожного, угольного и т. п. Это, конечно, совершенно справедливо. Беспорядки в войсках происходят от роты выздоравливающих солдат, как я слышал. Удивляюсь, что делает Павел? Он должен был бы держать их в руках…»
Боевой генерал, командующий всеми российскими войсками, успокаивает главу Российской империи, советуя ему, как решить экономические вопросы. Успокоенный своим начальником штаба, Николай II послал в Петербург генералу Хабалову телеграмму: «Повелеваю завтра же прекратить в столице беспорядки, недопустимые в тяжелое время войны с Германией и Австрией. Николай».
Но, как можно было успокоить многотысячную толпу, которая выступала уже не только с лозунгами «Дать хлеба!», но и с лозунгами «Долой войну!», «Да здравствует республика!», «Долой самодержавие!»?
Хабалов приказал стрелять. Солдаты отказались повиноваться и присоединились к восставшим. Мирная демонстрация превратилась в вооруженное восстание против самодержавия.
В самый его разгар, 27 февраля, был создан Петроградский совет рабочих и солдатских депутатов, выполнявший фактически роль Всероссийского совета. Депутаты в Совет избирались на общих собраниях рабочих предприятий и солдат воинских частей.
Ночью 28 февраля члены Гос. Совета, не выдержав, телеграфом обратились к Царю: «Ваше Императорское Величество. Мы, нижеподписавшиеся члены Г. Совета по выборам, в сознании грозной опасности, надвинувшейся на родину, обращаемся к Вам, чтобы выполнить долг совести перед Вами и перед Россией.
Вследствие полного расстройства транспорта и отсутствия подвоза необходимых материалов, остановились заводы и фабрики. Вынужденная безработица и крайнее обострение продовольственного кризиса, вызванного тем же расстройством транспорта, довели народные массы до полного отчаяния. Это чувство еще обострилось той ненавистью к правительству и теми тяжкими подозрениями против власти, которые глубоко запали в народную душу.
Все это вылилось в народную смуту, стихийные силы, и к этому движению присоединяются теперь и войска. Правительство, никогда не пользовавшееся доверием в России, окончательно дискредитировано, бессильно справиться с грозным положением.
Государь, дальнейшее пребывание правительства у власти означает полное крушение законного порядка и влечет за собою неизбежное поражение в войне, гибель династии и величайшие бедствия для России.
Мы почитаем последним и единственным средством решительное изменение Вашим Величеством направления внутренней политики согласно неоднократно выраженным желанием народного представительства, сословий и общественных организаций, немедленный созыв законодательных палат, отставку нынешнего Совета Министров и поручение лицу, заслуживающему доверия предоставить вам, Государь, на утверждение список нового кабинета, способного управлять страной, в полном согласии с народным представительством. Каждый час дорог.
Дальнейшие отсрочки и колебания грозят неисчислимыми бедствиями.
Вашего Императорского Величества верноподданные члены Гос. Совета:
Васильев, Вернадский, Вайнштейн, Глебов, Гримм, Гучков, кн. Друцкий, Сактинский, Дьяков, Зубашев, Комсим, Лаптев, Марин, Меллер-Закомельский, Ольденбург, Стахеев, Савицкий, Стахович, гр. Толстой, кн. Трубецкой, Шмурла, Шумахер и Юмашев».
Реакция на эту телеграмму, отмеченная Николаем Александровичем в его дневнике, поражает своим спокойствием:
28 февраля:
«Лег спать в 3.25, так как долго говорили с Н.И. Ивановым, которого посылаю в Петроград с войсками водворить порядок. Спал до 10 час. Ушли из Могилева в 5 час. утра. Погода была ясная, солнечная. Днем проехали Вязьму, Ржев, а Лихославль в 9 час.»
Генерал Н.И. Иванов был послан в Петроград с диктаторскими полномочиями. В распоряжение генерала были предоставлены четыре пехотных и четыре кавалерийских полка, Георгиевский батальон и пулеметная команда Кольта. О задание, которую георгиевцы должны были выполнить в Петрограде, они узнали только по прибытии поезда в Царское Село от встретивших их восставших солдат, которых возглавили депутаты Совета рабочих и солдатских депутатов. В результате приехавшие отказались ехать дальше, да и поездная бригада отказалась вести паровоз. Генерал Н.И. Иванов был арестован, но позже освобожден лично Керенским.
Российский император смог сделать только две вещи для защиты самодержавия — направил телеграмму генералу Хабалову и направил в Петроград генерала Иванова с войсками. И все. Самого Николая II в это время в Петрограде не было. Он был в Ставке в Могилеве. Но до него доходили телеграфные и телефонные слухи о происходящем в Петербурге.
27 февраля он записал в своем дневнике: «В Петрограде начались беспорядки несколько дней тому назад; к прискорбию, в них стали принимать участие и войска. Отвратительное чувство быть так далеко и получать отрывочные нехорошие известия! Был недолго у доклада. Днем сделал прогулку по шоссе на Оршу. Погода стояла солнечная. После обеда решил ехать в Царское Село, поскорее и в час ночи перебрался в поезд».
Император остался в одиночестве. Против него были все — народ, армия, общественность и газеты, Государственная Дума и даже его родственники, такие же члены императорского Дома Романовых, как и он.
Дядя царя Павел Александрович вместе с другими великими князьями составил манифест для вручения Николаю II. Предполагалось, что Император должен был подписать его.
«Божьей милостью, МЫ, НИКОЛАЙ ВТОРОЙ, Император и Самодержец Всероссийский, Царь Польский, Великий князь Финский и прочая, и прочая, и прочая.
Объявляем всем нашим верным подданным:
В твердом намерении переустроить Государственное Управление в Империи на началах широкого народного представительства, Мы предполагали приурочить введение нового Государственного строя ко дню окончания войны.
Бывшее Правительство НАШЕ, считая нежелательным установление ответственности Министров перед Отечеством, в лице законодательных учреждений, находило возможным отложить этот акт на неопределенное время.
События последних дней, однако, показали, что правительство, не опирающееся на большинство в законодательных учреждениях, не могло предвидеть возникших волнений и их властно предупредить.
Велика Наша скорбь, что в те дни, когда на поле брани решается судьба России, внутренняя смута постигла столицу и отвлекла от забот на оборону столь необходимых для победоносного окончания войны.
Не без происков коварного врага посеяна смута, и Россию постигло такое испытание, но, крепко уповая на помощь Промысла Божья, Мы твердо уверены, что русский народ во имя блага своей родины сломит смуту и не даст восторжествовать вражеским проискам.
Осеняя СЕБЯ крестным знаменем, МЫ представляем Государству Российскому конституционный строй и повелеваем продолжать прерванные Указом НАШИМ занятия Государственного Совета и Государственной Думы, поручая Председателю Государственной Думы немедленно составить временный кабинет, опирающийся на доверие страны, который в согласии с НАМИ озаботиться созывом законодательного собрания, необходимого для безотлагательного рассмотрения имеющего быть внесенным Правительством проекта новых основных законов Российской ИМПЕРИИ.