Страница 25 из 87
Ибн-Хордадбег, продолжая свое повествование о русах, сообщает интереснейшие сведения о далеких морских и сухопутных маршрутах русских купцов:
Из Хазарии «они отправляются к Джурджанскому морю и высаживаются на каком угодно берегу. И диаметр этого моря 500 фарсангов. (Ибн-Факих сохранил еще одну подробность этого текста: „…и продают все, что у них с собою; и все это доходит до Рея“). И иногда они привозят свои товары на верблюдах из Джурджана в Багдад, где переводчиками для них служат славянские рабы. И выдают они себя за христиан и платят подушную подать».
Вариант: «…они идут в Джурджанское море, затем до Балха и Мавераннахра, затем до кочевий тогуз-гузов, затем до Китая».
Мы должны вполне доверять сообщению Ибн-Хордадбега, так как сам он находился в Рее, а путь русских купцов от Рея до Багдада (около 700 километров) проходил по области Джебел, над которой Ибн-Хордадбег начальствовал в качестве управителя почт. Русские караваны ежегодно проходили на глазах у автора «Книги путей и государств». Он знал, что писал.
Кроме этих дальних дорог, связанных с заморскими поездками, существовал еще один сухопутный трансевропейский маршрут, одним из важнейших звеньев которого был Киев. Он начинался на восточном краю Европы, на Волге, в столице Волжской Болгарии, в городе Булгаре. Из Мавераннахра и Хорасана через «ворота гузов» на север вели караванные пути к Булгару. Сюда приводил северных купцов волжский речной путь. От Булгара в Итиль и далее к Каспию текла Волга.
Информаторы восточных географов очень часто точкой отсчета брали Булгар. Нумизматы считают, что одним из важнейших пунктов распространения восточных монет IX–X веков был Булгар.
Мы уже видели, какую важную магистраль представлял собой хорошо наезженный, тщательно измеренный и снабженный «манзилями» («станами гонцов») путь из Булгара в Киев, по данным Джейхани. Но этот путь не обрывался в Киеве; Киев был лишь пределом знаний восточных географов X века. Вероятно, здесь, в столице Руси, активная роль переходила к русским купцам, которых в Западной Европе называли «рузариями».
Путь из Киева на запад едва ли был только путем сбыта дани, собранной с русских земель; по всей вероятности, к русским мехам, вывозимым на запад, добавлялась и доля восточных товаров, привозимых мусульманскими купцами из Булгара в Киев или закупленных русами во время их заморских путешествий.
Французский поэт того времени, воспевая красавицу, говорил, что она одета в одежды из «русского шелка». Это, конечно, русский транзит, привоз из Византии или Хорасана (куда, в свою очередь, шелк поступал из Китая), но важно отметить, что последними поставщиками были «рузарии», иначе шелк не называли бы «русским».
Путь из Киева на запад шел через Дрогичин на Западном Буге (где найдено множество торговых свинцовых пломб) в Польшу или несколько южнее в направлении на Краков, бывший тогда важным политическим и торговым центром. Дальнейший путь киевских «рузариев» шел на Средний Дунай, к такому крупному экономическому центру Европы, как Регенсбург.
С Северной Европой Киев был связан тем путем, который описан летописцем Сильвестром как «путь из Грек в Варяги», а историками был перевернут и обозначен как «путь из Варяг в Греки», хотя летописец ясно написал, что последний вариант подразумевает морской объезд континента Европы, когда мореплаватели сначала попадали в Рим, а потом уже «в Грекы».
Путь, связанный с Киевом, Сильвестр обозначил так:
«Бе путь… по Дънепру и вьрх Дънепра волок до Ловоти и по Ловоти вънити в Илмерь езеро великое, из негоже езера потечеть Вълхов и вътечеть в езеро великое Нево и того езера вънидеть устие [река Нева] в море Варяжьское. И по тому морю ити доже и до Рима…»
Из пяти направлений «гостинцев» (магистральных торговых путей), шедших из Киева — цареградского, закаспийско-багдадского, булгарского, регенсбургского и новгородско-скандинавского, — наиболее важными, государственно значимыми были два первых. Мы уже разобрали подробно один из этих важнейших путей внешней торговли Киевской Руси, уводивший русские караваны на «вельблудах» далеко в «жребий Симов» до Багдада и Балха. Русские воины-купцы являлись здесь далекими предшественниками Афанасия Никитина, так как добирались почти до самых ворот в Индию, находившихся в 10 днях пути от Балха, а в Рее пересекали будущий путь тверского купца. Теперь нам надлежит ознакомиться с другим важным направлением торговли и военных походов — юго-западным, «в Грекы».
Это направление было известно славянам еще на заре их исторической жизни: Тацит пишет о походах венедов к устьям Дуная к певкинам; морские походы середины 111 века шли к западному побережью Черного моря. Колонизация славянами Балкан тоже шла этими путями.
Для только что оформившейся как государство Руси торговля с Византией представляла очень важный раздел государственной деятельности. Военные походы (начиная с 860 года) были продиктованы не стремлением к завоеванию византийской земли, а необходимостью проложить свободный путь (закрытый в устье Днепра и в гаванях Черного моря греками), что сочеталось с желанием получить контрибуцию золотом и парчою, как бы в компенсацию за протори в торговле.
Константин Багрянородный, описавший организацию полюдья киевских князей, с такой же добросовестностью описал и путь русской флотилии, нагруженной «медом, воском, скорой (пушниной) и челядью». Ладьи-моноксилы со всех концов славянских земель сходились к Киеву, Витичеву и, по всей вероятности, к Родню на устье Роси. Затем они с трудом и опасностью проходили Пороги, непрерывно осаждаемые печенегами. Миновав Пороги, русы на острове Хортице приносили жертвы своим языческим богам. Выплыв из Днепра на морской простор, русские корабли прибывали к островку Березань (от Борисфена-Днепра), имя которого сохранилось в сказках: остров Буян.
«Пристав к этому острову, они отдыхают там два-три дня и опять снабжают свои однодревки недостающими принадлежностями: парусами, мачтами и реями, которые привозят с собой». «Оттуда они уходят к реке Днестру и, благополучно достигнув его, снова отдыхают… (затем они) приходят к Селине, так называемому рукаву реки Дуная.
Пока они не минуют реки Селины, по берегу за ними скачут печенеги. И если море, что часто бывает, выбросит ладьи на сушу, то они все их вытаскивают на берег, чтобы вместе противостоять печенегам.
От Селины они никого уже не боятся и, вступив на Болгарскую землю, входят в устье Дуная. От Конопа — в Константию на реке Варне (?). От Варны к реке Дичине — все эти места находятся в Болгарии — от Дичины достигают области Месемврии. Здесь оканчивается их многострадальное, страшное, трудное и тяжелое плавание».
Весь путь от русской границы у Сулы, где находилась гавань-крепость Воинь, и до Дуная представлял собою военно-оборонительную экспедицию, которая должна была противостоять ордам сорока печенежских племен, владевших всей степью «на месяц конного пути». Только разветвленные гирла Дуная удерживали степняков. «Река Селина» в настоящее время средний, а в древности — первый с севера, самый ближний к степям проток Дуная, что делает понятной порубежную защитную роль этого гирла.
Представляет интерес и дальнейший путь вдоль болгарского побережья, указанный Константином. Этот ежегодный каботажный путь надолго остался в памяти русских людей, и книжник конца XIV века в перечне «градов русских ближних и дальних» совершенно неожиданно для ситуации 1390-х годов перечисляет в своем списке приморские гавани древнего болгарского побережья, как бы дополняя и поправляя Константина, сочинение которого известно ему не было.
Перечень русских градов на море доведен почти до того же места, что и у Константина, — до Дичины, под которой следует понимать не город на Дунае, а реку между Варной и Месемврией (как у Константина), где ханом Омортагом в 821 году был построен дворец. В результате мы получаем крайне интересный исторический перечень черноморских пристаней, куда регулярно заходил русский торговый (а может быть, и военный) флот: