Страница 16 из 69
— Я приведу его, — вызвался Саймон, побежал на кухню и вернулся в сопровождении Эру, который неуверенно замер на пороге. Дикон видел парня впервые и обратил внимание, что тот олицетворяет собой здоровую молодость. Эру был одет в голубой костюм. Пиджак оставался расстегнутым, открывая часть красновато-коричневой рубашки и великолепный галстук. Казалось, что в парне мало крови маори, но Дикон невольно подумал, какая перед ним яркая иллюстрация отрицательного результата колонизации местных земель.
— Послушай, Эру, — начал Смит. — Ты ведь видел, что за штуку устроил мне Квестинг, не так ли?
— Верно, — пробормотал парень.
— Давай расскажи им.
История оказалась точно такой же. Эру спускался по склону горы вслед за Смитом. Ему были видны мост и машина бизнесмена.
— Квестинг высунулся из окна и кивнул Берту, чтобы тот шел. Я не мог видеть семафора, но считаю безумием толкать человека на такой рискованный переход. Я закричал Берту, хотел остановить его, заставить вернуться, но он не услышал. Потом раздался гудок поезда. — Оливкового цвета лицо Эру побледнело. — Вот так! Я был уверен, что Берт уже под колесами, хотя с того места, где стоял, не мог видеть всю картину полностью. Между нами несся грохочущий состав. Вот. Я ожидал услышать звук удара и совсем не заметил, как Берт отпрыгнул в сторону. Боже мой! Какое я испытал облегчение, когда увидел старину сидящим в колючках!
— Машинист остановил поезд, и люди вышли узнать, что со мной. Правда, Эру?
— Верно. Выглядели они ужасно. Знаете, бледные такие, как простыня. Эти шутники запомнят случившееся на всю жизнь. Нам пришлось оставить расписку, подтверждающую невиновность машиниста. Он же дал гудок. Всем нужно позаботиться о своей безопасности. Понятно?
— Ага. Вот так и обстояло дело, — сказал Смит. — Спасибо, Эру. — Он потер ладонями лицо и взглянул на окружающих. — Конечно, я мог выпить. Вы вправе считать так, поскольку от меня здорово несет виски. Но, клянусь Богом, я не брал в рот ни капли. Бутылка разбилась во время моего падения.
— Все правильно, — подтвердил Эру, смущенно огляделся и добавил: — Я, пожалуй, пойду.
Он вернулся на кухню. Миссис Клейр пристальным взглядом проследила за парнем, торопливо поднялась и последовала за ним. Смит наклонился вперед, оперся щекой на руку и замер в размышлениях, словно находился в столовой один. Доктор Акрингтон, прихрамывая, приблизился к нему и положил ладонь на его плечо.
— Я помогу вам, — сказал он. — Идемте.
Смит поднял голову, встал и заковылял к двери.
— Теперь мне удастся подцепить его, правда, док? Это ведь попытка убийства, не так ли?
— Надеюсь, да, — ответил доктор Акрингтон.
2
Миссис Клейр стояла в центре своей кухни, глядя вверх на Эру Саула. Ее макушка находилась не выше уровня подбородка парня, но эта пухлая женщина представляла собой весьма впечатляющую картину, поэтому Эру переминался с ноги на ногу и старался не отрывать глаз от пола. Хайа с видом самой добродетели раскладывала по тарелкам кушанья к обеду.
— Полагаю, ты сейчас идешь домой, Эру, — произнесла миссис Клейр.
— Да, миссис Клейр, — ответил парень, уставившись на Хайю.
— Хайа очень занята. Ты же знаешь.
— Ага, верно.
— И нам не нравится, когда ты тут ждешь ее. Это ты тоже знаешь.
— Но я же ничего не делаю, миссис Клейр.
— Полковник не хочет, чтобы ты приходил. Понимаешь?
— Я только спросил Хайю, пойдет ли она в кино.
— Не пойду. Я тебе уже сказала, — громко ответила девушка.
— Вот, Эру, — проговорила миссис Клейр.
— Назначишь другой день, хорошо?
Хайа вскинула голову.
— Так и сделаем, Эру, — подтвердила за нее миссис Клейр.
— Плохие дела, — заметил парень, не сводя глаз с девушки.
— А теперь уходи, если ты воспитанный молодой человек, — настаивала миссис Клейр.
— О’кей, хозяйка. Но послушайте, миссис Клейр, вы бы не выбрали себе в работницы Хайю, не будь она на соответствующем уровне, не правда ли? И я выбрал ее не сейчас. Это факт. Спросите у мистера Квестинга, миссис Клейр. Сегодня днем девчонка гуляла с ним по берегу бухты. Я буду следить за тобой, Хайа.
Когда Эру ушел, круглое лицо миссис Клейр густо покраснело.
— Если этот молодой человек придет сюда опять, ты сразу должна сообщить мне, Хайа, — заявила она. — Полковник поговорит с ним.
— Да, миссис Клейр.
— Мы все готовы к обеду. — Женщина подошла к двери и остановилась. Хайа одарила ее восхитительной улыбкой. — Ты ведь знаешь, мы доверяем тебе, девочка.
— Да, миссис Клейр.
Услышав этот скромный ответ, женщина вышла в столовую.
Обед прошел в атмосфере подавленного любопытства. Доктор Акрингтон вернулся один, объявив, что отправил Смита в постель и что в любом случае тому лучше сейчас полежать в покое. Сидевшие за отдельным столиком Гонт и Дикон все время увлеченно вели беседу ни о чем. Дикон находился в состоянии столь сильного смущения, что это удивляло даже его самого. С того места, где он сидел, ему была хорошо видна Барбара, ее жалкий наряд, бледное лицо, нервные руки, стучащие по тарелке ножом и вилкой, размазывая еду, отчего девушка не могла ничего съесть. Поскольку молодой человек старался не смотреть на Барбару, он разглядывал ее все пристальнее и очень тревожился из-за собственного поведения. Гонт сидел спиной к столу Клейров, и Дикон заметил, что девушка безуспешно пытается заставить себя не смотреть на актера.
За годы их общения на Дикона постепенно легла обязанность избавлять Гонта от поклонников. Молодому человеку казалось, будто он отлично догадался о смысле взглядов Барбары. Ему было видно, как девушка едва не падает в обморок от досады. Дикон сказал себе, что очень хорошо понимает ее горе. Он злился и негодовал… Злился на Гонта, а негодовал, по его мнению, на Барбару. Такая реакция являлась абсолютно непривычной для Дикона, и он сейчас даже не мог заставить себя воспринимать происходящее с приобретенной опытом иронией. Наконец молодой человек заметил на себе пристальный взгляд Гонта, понял, что говорит достаточно бессвязно, начал заикаться и ощутил истинное облегчение, когда после ухода Хайи полковник и миссис Клейр затянули не очень привлекательно звучащую извинительную песнь, главной темой которой было неслыханное поведение Смита. Она быстро превратилась в женское соло. В процессе его исполнения миссис Клейр предприняла невероятную попытку обелить в равной степени и Квестинга и Смита. Ее декламация стала более сочной по окраске штампованных фраз: «Чем больше грешишь, тем больше… Бедный человек опустился на дно… Хотел добра, но не совсем… Так жаль, что все так получилось…» Она черпала дополнительную энергию из пунктуальных восклицаний «вполне» своего расстроенного мужа.
Гонт начал постепенно выбираться из пренеприятной ситуации со всем изяществом, на какое был способен, когда доктор Акрингтон пришел ему на помощь, отпустив следующее замечание:
— Мои дорогие Агнес и Эдвард, полагаю, все мы согласны, что попытка убийства является проявлением далеко не самого изысканного вкуса, и возводимый низкопробный ореол над участниками истории не заставит нас изменить мнение. Допустим, мы оставим все как есть. У меня имеется одно предложение. Давайте назовем это просьбой. И мне хотелось бы высказать ее прямо сейчас. Тот тип может вернуться в любой момент.
Клейры засуетились. Саймон, который, казалось, не мог говорить в ином тоне, кроме как издавать свирепое рычание, заявил, что, по его мнению, ему стоит спросить Квестинга, какого черта он о себе возомнил.
— Это хамский трюк, вот что это такое! — сердито выкрикнул юноша. — Точно вам говорю, я считаю такой поступок хамским трюком и собираюсь спросить Квестинга прямо…
— Если будешь так любезен, ты ни о чем его не станешь спрашивать, — холодно перебил племянника доктор. — А я буду тебе очень признателен, если ты позволишь мне закончить.
— Да, но…
— Саймон, пожалуйста, — взмолилась встревоженная мать.