Страница 14 из 69
— Еще одно дело, о котором я хотел поговорить, — произнес Руа.
— О, да? — встрепенулся полковник. — Вы много читаете?
— Мое зрение уже не так остро, как раньше, но печатный текст я еще могу различать.
— Некоторые из этих сочинений — ужасный вздор, — продолжал полковник, со значительным видом приподняв книгу. — Например, данная вещь, которую я сейчас читаю. Кровь и стрельба. Нелепость какая-то.
— Я немного расстроен. До меня дошли тревожные слухи…
— О? — Полковник Клейр со все еще отсутствующим выражением на лице листал страницы.
— … о предложениях, сделанных относительно местных земель. Вы хороший друг нашего народа, полковник…
— Совсем нет… — немного невпопад пробормотал полковник Клейр и стал искать свои очки для чтения. — Всегда был рад…
Он отыскал наконец очки, водрузил их на нос и снова со значительным видом положил роман на колени.
— С тех пор как вы поселились в Wai-ata-tapu, между вашей семьей и моими людьми установились дружеские отношения. Мы бы не хотели видеть здесь никого другого.
— Очень мило с вашей стороны.
Теперь полковник Клейр уже полностью погрузился в чтение, но его лицо по-прежнему оставалось застывшим в вежливой улыбке. Он пытался создать впечатление, будто просто смотрит на книгу, поскольку каждый человек должен на что-то смотреть. Солидный голос старого Руа продолжал звучать. Народ маори никогда не торопится, а его почти забытое поколение джентльменов имело обыкновение приближаться к существу официального разговора посредством ряда учтивых подходов.
Доброе отношение Руа к хозяину «Источников» основывалось на событии двенадцатилетней давности. Клейры приехали в Wai-ata-tapu, когда там особенно сильно свирепствовала эпидемия гриппа. В селении Руа уже произошло несколько смертных случаев. Медицинские власти Хэрпуна под руководством раздраженного, переутомленного доктора Тонкса были потрясены и напуганы гигиеническим состоянием жилищ маори, и дело зашло в опасный тупик. Сам Руа, который обычно поддерживал железную дисциплину, в этот момент оказался слишком болен, чтобы контролировать своих людей. Похоронные церемонии длились несколько дней, перемежаясь затянутыми воплями скорби и песнями смерти, а бесконечные поминки поддерживали в селении условия, способствующие буйству занесенной из Европы заразы. Народ Руа стал испуганным, агрессивным и упрямым. Медики не могли ничего предпринять. И тут на сцене появились Клейры.
Миссис Клейр немедленно установила везде порядки английского поселка, предложила свой только что отстроенный дом для размещения в нем больницы, а сама взяла на себя обязанности медсестры. Руа оказался ее первым пациентом. Полковник Клейр, чья рассеянность уберегла его от высокомерия англо-индийских поселенцев и который благодаря своей простоте по счастливой случайности нашел взаимопонимание с местными жителями, посетил селение Руа, обсудил со стариком положение и был принят маори как rangitira, то есть душевный человек. Чета Клейр не выражала открыто ни особой симпатии, ни антипатии местному населению, которое тем не менее находило в них обоих что-то замечательное и восхитительное. Война сблизила соседей еще больше. Полковник возглавил комитет безопасности района, приняв в свой дивизион много стариков из селения.
Руа считал себя обязанным жизнью друзьям-pakeha и, хотя находил их весьма смешными, любил этих людей. Он совсем не обиделся, когда полковник Клейр стал украдкой читать роман под самым его носом. Голос старика продолжал солидно греметь, вступив в джентльменское соревнование с техасскими рейнджерами и шестизарядными блондинками.
— …достаточно произошло трагедий в прошлом. Пик находится на нашей земле, и нам плевать на нарушителей границы. Его видел один сукин сын спускающимся по западному склону с мешком за плечами. Сначала он был в приятельских отношениях с этим неприятным молодым парнем Эру Саулом, которого можно назвать плохим pakeha и никудышным маори. Теперь они поссорились, и причиной раздора является моя правнучка Хайа, глупая девчонка. Но даже она слишком хороша для них. Эру Саул сказал моему внуку Рэнджи, а тот передал мне, что мистер Квестинг занимается чем-то незаконным на Пике. Поскольку он ваш гость, мы ничего не говорили, но теперь я заметил его беседующим с некоторыми из наших неразумных юнцов и вбивающим в их головы много нехороших мыслей. Это очень беспокоит меня. — Глаза старого Руа вспыхнули. — Мне не нравится, когда мою молодежь учат по дешевке продавать культуру своего народа. Хватит нам неприятностей от мистера Герберта Смита, который покупает им виски и приучает их превращаться в свиней. Это плохой человек, но даже он приходил ко мне, чтобы предупредить о мистере Квестинге.
Книга полковника с громким стуком упала ему на колени. Его брови забрались на лоб, глаза и рот раскрылись, а лицо побледнело.
— Ой! — воскликнул он. — Квестинг? Что с Квестингом?
— Вы не слушали, полковник, — немного сердито заметил Руа.
— Слушал, только не все уловил, не обратил внимания…
— Прошу прощения. Я говорил вам, что мистер Квестинг разыскивает ценные вещи на Пике и хвастает, будто совсем скоро Wai-ata-tapu станет его собственностью. Я пришел спросить вас без свидетелей, правда ли это.
— Ну что вы все о Квестинге? — спросил доктор Акрингтон, появившись в халате на пороге кабинета. — Добрый вечер, Руа. Как дела?
— Речь шла о Гонте и о концерте, — с несчастным видом пояснил полковник, — а потом мы заговорили кое о чем про Квестинга.
— Хорошо, но если только «кое о чем», тогда какого черта вы позвали меня? Кажется, из-за конспирации в этом доме мне придется отказаться от термического лечения своего ишиаса.
— Я хотел спросить тебя, как по-твоему, Гонт захочет пойти на концерт? Люди Руа очень любезно предложили…
— Откуда, черт возьми, я знаю? Спроси у Белла. Должен сказать, Руа, это очень хорошая идея.
— А потом Руа начал разговор о Квестинге и Пике.
— Почему бы тебе не назвать его Квислингом[4] и не закончить со всем? — громко заявил доктор Акрингтон. — Вот он кто, видит Бог!
— Джеймс! Я вынужден настаивать… У тебя нет ни одного доказательства!
— Нет? Нет? Отлично. Подожди и увидишь.
Руа поднялся.
— Если это не очень затруднит вас, — произнес он, — может быть, вы спросите у секретаря мистера Гонта…
— Да-да, — торопливо согласился полковник. — Конечно. Подожди те минуту, хорошо?
Он проковылял из кабинета, и с веранды донеслись звуки его тяжелых шагов, направляющихся к апартаментам Гонта. Старческие глаза Руа были очень яркими и хитрыми, когда он взглянул на доктора Акрингтона, но тот молчал.
— Так он нарушает границу, не правда ли? — наконец ядовито спросил доктор. — Я мог сказать вам об этом, когда торпедировали «Ипполит». — Руа сделал резкое движение костлявыми руками и ничего не сказал. — Он делает иногда вылазки по вечерам, правильно? — продолжал доктор Акрингтон. — Разве он не забирается вечерами наверх с фонарем? Бога ради, мой дорогой друг, я все видел сам. Проклятые безделушки.
— Как-то, — вяло произнес старик, — я никогда не получал удовольствия от шпионских историй. Они всегда казались мне надуманными.
— В самом деле! — ехидно согласился доктор. — Только эта страна, единственная из всего англоязычного мира, остается невосприимчивой к активности вражеских агентов. А почему, а? Думаете, враг боится нас? Изумительное самомнение!
— Но его видели копающимся в земле.
— А вы считаете, ему следовало открыто подавать сигналы? Конечно, он копался. Вне всяких сомнений, так разоряются места захоронений ваших предков, и вне всяких сомнений, у него окажется несколько ценных трофеев для предъявления на случай провала.
Руа ущипнул себя за нижнюю губу и принял очень торжественный вид.
— Я очень сожалею, — сказал он, — что из-за возраста вынужден наблюдать, как мои внуки и правнуки отправляются на войну без меня. Но если вы правы, здесь еще есть работа для старого бойца.
4
Предатель (англ.).