Страница 9 из 51
– А Мареш? – наконец прорвало Властимила– Мне говорили, что возьмут всех, кого я захочу. Нужен Мареш! Без него ничего посылать и подписывать не буду. Объясните президенту, что. И снова пошел набор витиеватых примиряющих фраз, суть которых, впрочем, была неизменной – нужен Мареш, и все тут.
– Знаешь что?! Пошли его на. Он что здесь, диаспору чешскую развести решил?! – Мутко, когда я сообщил ему о позиции Петржелы, от возмущения не мог найти слов. Виталий Леонтьевич не привык, когда ему не подчинялись (впрочем, лебезящих перед ним людей он тоже не любил, но в глубине души). – Или у нас команда плохая? Эти люди, между прочим, выиграли серебряные медали! Он ведь еще и с командой-то не познакомился, чтобы так настойчиво просить купить этих.
Фейерверк президенту был необходим хотя бы ради имиджа, но, как человек умный, он прекрасно понимал бесполезность спора на старте отношений с Петржелой, и вопрос так или иначе был решен. Однако благодаря этому примеру стало ясно, что предупреждения чешских коллег имели под собой почву. В Петербург ехал никакой не курортник. Появился хозяин, которому, впрочем, только предстояло заявить о своих правах.
Как я уже говорил, когда я собирался в Россию, то имел довольно смутное о ней представление. Прежде всего в воспоминаниях остались, к сожалению негативные моменты, связанные с печально известными всему миру событиями 1968 года, когда Советские войска орудовали на нашей территории и, кажется, на веки вечные, до конца тех поколений заработали себе ярлык оккупантов. Так считает большинство старых людей в Чехии и по сей день. Я и сам помню то время, которое начисто поменяло сознание нашего народа. Сказать однозначно – все русские негодяи, потому что нас оккупировали я не мог, хотя ранее утро, когда я, подросток, проснулся дома, и мать дрожащим голосом сообщила о том, что по улицам ходят русские, вряд ли когда-нибудь забуду. Выглянул – точно, солдаты. Было неприятно, хотя бы потому что неожиданно и непривычно.
С тем временем останется много неприятных воспоминаний, это объективно стоит признать. Нет ничего приятного в том, что в твой дом, в крепость, где ты должен чувствовать себя в безопасности, кто-то вторгается без приглашения. Случались и страшные вещи, когда гибли люди. Русские вводили комендантский час, на улицах в определенные часы появляться было нельзя. Выходили трагические недоразумения, ведь солдаты имели право открывать огонь. Были жертвы, все об этом знали. И это было ненормально. Мягко говоря.
Русские солдаты были разными людьми. Самое главное – они были солдатами, которых послали непонятно куда и непонятно зачем. Они несли службу, развлекаясь при этом, в меру возможностей, способностей и склада характера. Распространенным делом было перевернуть в противоположные стороны таблички с указателями населенных пунктов. Уж не знаю, что в этом русские находили забавного. Лично у меня, впрочем, был лишь один негативный опыт общения с солдатами. Да и то считаю, что я легко отделался. Я ехал на велосипеде в соседний город, проезжал мимо поста. И тут один придурок, улыбаясь, наставил на меня автомат. Так, шутки ради. Те тридцать секунд, что я проезжал мимо, показались вечностью. Кто его знает, что у человека в голове. Выстрелит шалости ради – и привет! Пойдет под трибунал, не пойдет – мне то что уже до этого…
В остальном проблем с русскими у меня не возникало. В целом это были такие же люди, разве что выполняющие перед своим правительством какой-то странный долг. С кем-то даже можно было поговорить, кто-то сам был не рад, что оказался здесь. Но это были, повторяю, всего лишь мои ощущения. Таких как я в Чехословакии было целое море, и у каждого была своя жизненная история, быть может, куда более страшная и небезобидная, чем у 15-летнего Власты Петржелы.
Мои соотечественники, увы, с удовольствием воспринимают легенды о медведях, водке, морозе и землянках, в которых до сих пор живут русские люди. И объяснить им, что алкашей в России больше чем в Чехии лишь потому, что и территория несоизмеримо больше, а значит, и больше населения, а вместе с теми неразрешимых проблем на душу каждого не представляется возможным. А ведь я не понаслышке знаю, что такое алкоголизм и прозябание. Из-за этого я фактически разошелся со своим братом, у меня по сей день нет никакого желания с ним общаться, нравится это кому-то из читателей, или нет. Сейчас он просто существует и завидует мне, забывая, собственно о том, что именно я выбился в люди и помогал семье, матери… Ему все равно, скольких усилий мне стоило добиться первой солидной зарплаты в жизни, видит лишь то, что я – «богатенький», а ему плохо. Я в этом, значит, виноват.
И подобных примеров у нас полным полно. Я не устану повторять – русский народ действительно уникален. Да, морозы – это правда. В первый же год чуть не околел, пока команда бегала первые кроссы по оврагам в Удельной. Водка – тоже правда. В ситуации, когда у англичанина, немца или чеха сгорел дом они сядут и будут тяжело размышлять о самоубийстве, параллельно охая и ахая, переводя потери в деньги. Русский шарахнет бутылку водки, уйдет в забытье и на следующий день обязательно найдет новый стимул для жизни. Ну, как минимум найдет его в следующей бутылке, и в любом случае, будет находиться в полной гармонии с самим собой. Не знаю уж почему, но такой подход мне как-то импонирует больше. Ненавижу, когда жалуются и стонут по пустякам. Если уж ты отстроил дом, то осилишь и другой, не так ли?
В Чехии моим коньком, да и частью репутации тоже, считалось умение работать над психологией игроков. По большому счету, далеко не все чешские футболисты отличались фанатичной преданностью футболу и многих приходилось наставлять на путь истинный. Даже, помню, удивлялся, когда узнал, что в России представление о наших игроках такое, что чуть ли не роботами, готовыми выполнять любую работу, их считают.
Многие футболисты, из которых, казалось, невозможно было вылепить более или менее адекватную личность во всех смыслах, были впоследствии мне благодарны. И моя уверенность в том, что в России мне не придется тратить на воспитание людей, выстраивать новую систему отношений по кирпичикам, едва не подвела меня. Перестраиваться на реальность, сами понимаете, всегда тяжело. Хоть в России я был до своего приезда в «Зенит» совсем давно и особо не был просвещен о том, что русские за люди, мне оставалось судить о них только по доступным телепрограммам, некоторым книгам и историческим фактом. Итак, я считал, что русские – закаленные, целеустремленные люди, готовые вопреки всем преградам идти к своей цели, что в спорте означает – к победе. Почему так считал? Потому что Советский Союз победил в войне. Потому что советские хоккеисты выигрывали на протяжении многих десятилетий у всех подряд и их боялись все без исключения сборные мира. Для нас, для чехов, хоккей-мерило весьма серьезное. Русские выигрывали. Делали это не от случая к случаю, а постоянно. Для нас, для чехов крайне важна и показательна стабильность, в чем бы ни стало.
И что же я, собственно, увидел? Довольно быстро я пришел в состояние шока. Причем шок оказался каким-то странным, он меня охватывал не внезапно, как положено, а постепенно, словно рассеивалась пелена тумана. Внушительная, «решающая» часть игроков тренировалась медленно, с ленцой, без надрыва, без понимания и веры в то, для чего они делают все эти движения, которые явно доставляют дискомфорт. По глазам было заметно, что футбол, то занятие, которому они посвятили жизнь и которое приносит им очень даже хорошие деньги, их не радует, не развлекает! Смесь возмущения, недоумения, непонимания и даже в какой-то момент легкой безысходности привела меня в состояние стресса, а что это значит для меня и моего здоровья (то же самое можно сказать о любом другом тренере), вы поймете позже.
Частично докопаться до истины мне удалось в первый день знакомства с командой. Я хотел познакомиться со всеми футболистами по отдельности. Некоторые из тех ребят, что прибыли из отпуска 20-го декабря, были отданы Зенитом» в аренду другим клубам, и именно мне предстояло в течение определенного и не слишком длинного периода решить их судьбы. Прежде всего я хотел говорить с каждым из ребят о футболе, но практически все давали мне понять, что страшно устали от игры, от ужасов прошлого сезона, когда команда, начав падение летом, так и не остановилась до самой глубокой осени. Где вы, чудо-богатыри?! Кто передо мной? Молодые ребята, которые не верят в то, что можно упиваться собственным адреналином от осознания того, что вынуждают соперника паниковать и отбиваться? Что можно, забив гол, натянуть на голову футболку, бежать к обожающим тебя трибунам и принимать в себя их энергию? Как же такое может быть?!