Страница 31 из 33
Девушка испуганно дернулась в его руках, но Рэмион, глядя ей в глаза, веско произнес:
— Моя. Не отдам никому — ни прошлому, ни твоим страхам, ни твоим сомнениям.
— Знаешь? — обреченно спросила Лиза.
— Знаю, — ответил лорд, — и не устаю благодарить Всесветлого за то, что дал нам шанс.
Алиссия смущенно уткнулась мужу в плечо.
— Но, как..?
— Видел твое прошлое, — просто ответил герцог, — и не позволю никому тебя обидеть. Верь мне.
— Верю, — девушка прильнула к мужу и ласково коснулась его лица.
Утро застало супругов в постели герцогини, спящих исцеляющим сном. А днем мэтр Риган с удовлетворением констатировал, что магический резерв герцога полон и к нему вернулась способность ходить.
Глава 13
Незаметно пролетели оставшиеся осенние деньки и тихой поступью пришла зима. Пушистый белый снег огромными сугробами укрыл землю, спрятал тропинки, укутал спящие деревья в саду и скрыл ветви под большими теплыми шапками. Данька больше всех радовался наступившим морозам — отец велел соорудить огромную ледяную горку и теперь ребенок, вместе со своим подросшим другом, по полдня проводил на льдянке. Снежок сравнялся ростом с хозяином и часто можно было видеть, как лохматое чудо на четырех лапах носится вслед за Даней, сливаясь с белым снегом, отфыркиваясь от падающих на нос снежинок и громко лая. Герцогиня с улыбкой стояла у окна и наблюдала за сыном. Мальчик подрос, окреп, из его глаз исчезла грустная неуверенность, он радостно улыбался и сердце герцогини таяло при виде довольной мордашки сына. Отойдя от окна, Алиссия неторопливо прошествовала на кухню. Ей теперь все приходилось делать неспешно — шли последние дни ее беременности и Лиза с трудом передвигалась по замку, часто останавливаясь и пытаясь отдышаться. Последние месяцы дались ей нелегко. Рэмион измучил мэтра требованиями сделать хоть что‑нибудь, чтобы Ее Светлости стало легче, раздражался на традиционный ответ Ригана, что все во власти Всесветлого и одного за другим приглашал к жене столичных лекарей и магов. Лиза терпела многочисленные осмотры, понимая, что муж сходит с ума от тревоги, пока однажды ей не надоело и молодая женщина не высказала герцогу все, что думает по поводу его нервозности.
— Лис, ты не понимаешь, я не могу видеть твое плохое самочувствие, — оправдывался лорд, выпроводив очередную знаменитость лекарского дела.
— Рэм, я тебя прошу, возьми себя в руки и успокойся. Все будет хорошо. Мэтр Риган делает все необходимое, я нормально себя чувствую, прекрати уже приглашать сюда всех этих… светил. Мне надоело чувствовать себя умирающей.
— Лисси….
— Все, Рэм. Или вы все оставите меня в покое, или я возьму Даньку и мэтра и мы уедем в Норт, а ты сиди здесь со своими знаменитостями и лечи нервы.
— Прости, маленькая, я все понимаю… Но это так тяжело — видеть, что ты страдаешь и не иметь возможности помочь. Я постараюсь держать себя в руках.
— Надеюсь, — улыбнулась Лиза.
Герцог сдержал обещание — больше в Мон — Терри заезжих лекарей не было, что, однако, не помешало лорду продолжать общаться с ними. В своем кабинете лорд Аш — Шасси часто консультировался со специалистами при помощи кристалла связи, тщательно скрывая это от жены и ничем, как ему казалось, не выдавая себя. Лиза догадывалась о небольшом… лукавстве мужа, но не торопилась разоблачать его, справедливо полагая, что Рэму тяжело дается бездействие, так пусть уж хоть так его тревога находит выход.
Спустившись по лестнице, герцогиня отправилась на доносящиеся из кухни умопомрачительные запахи. Впереди был радован — праздник середины зимы — и все в замке с воодушевлением готовились к нему: комнаты украсили ветками сойры, в гостиной соорудили большую арку из пушистой кайры — раданку — украсили ее сухоцветом и подвесили на ветки подарки, на окнах развесили разноцветные лоскутки, которые должны были отогнать злую силу и привлечь в дом добро, а на кухне вовсю готовили праздничное угощение — запеченных поросят, фаршированную птицу, тушки перепелок под соусом и, конечно же, главное угощение — радованские кейринки — особое рассыпчатое печенье с сухофруктами, ягодами, орехами, запеченными внутри монетками и сюрпризами. Есть его нужно было ровно в полночь, не забывая загадать желание. Лиза с удовольствием наблюдала предпраздничную суету, жалея лишь об одном — что сама не может принять в подготовке активного участия. Она радостно предвкушала, как будет дарить подарки близким, праздновать вместе с семьей этот добрый праздник и наблюдать за счастливым сыном, получающим первые в своей жизни радованские подарки.
К вечеру все было готово: замок украшен, в жарко натопленной столовой накрыт праздничный стол, а в гостиной дожидалась всех раданка с подарками. Радован, подкравшийся незаметной поступью, нашел герцогскую семью за большим столом, в окружении слуг и работников, весело переговаривающихся и поющих песни зимнего праздника. Янар, оказавшийся большим талантом, — а кто, кроме него мог так виртуозно играть на ребе? — заставлял струны петь, а ноги слушателей пускаться в пляс. Даже старый мэтр Риган не мог удержаться и притопывал ногой в такт зажигательным мелодиям. Молоденькие горничные, покосившись на герцога, робко сделали первые па рилды, а потом, осмелев, вытащили себе в пары работников и веселая пляска закружила всех. Плясала толстая кухарка, наступая на тощего конюха своим мощным бюстом, чопорная Мелинда позабыла про важность и самозабвенно отплясывала вместе с герцогским воином, Тамиром, Данька подхватил Снежка и они вдвоем совершали странные кульбиты, то и дело спотыкаясь и падая, вызывая взрывы хохота у зрителей, а герцог, поправ все приличия, усадил жену к себе на колени и супруги с умилением наблюдали за всеобщим весельем. А уж когда пришло время дарить подарки..! Герцог не забыл никого. Самый последний поваренок в замке не остался без щедрого радованского вознаграждения. Но, больше всех счастья досталось Даниону. Родители долго решали, что подарить сыну, пока не вспомнили, с каким придыханием Данька говорит о лошадях и сколько времени они со Снежком проводят на конюшне. Маленький вихрастый пони стал лучшим подарком, какой только можно было себе представить. Данион был счастлив — он целовал питомца в нос и с восхищением рассматривал своего первого «коня». Мечта о рыцарских поединках становилась реальностью! Осталось всего ничего — найти «дракона»!.
Разошлись все далеко за полночь. Герцог отнес уснувшего рядом со Снежком на диване сына в детскую и они с женой отправились к себе. А под утро Лиза проснулась от боли. Она попыталась повернуться на бок и задохнулась от спазма, скрутившего тело. Рэмион, услышав стон жены, мгновенно проснулся.
— Лисси, что? — встревоженно спросил лорд. Увидев согнувшуюся от боли жену, он тут же лихорадочно дернул шнур звонка и обеспокоенно выдохнул:
— Лис, у тебя схватки начались, сейчас вызовем мэтра. Все будет хорошо, любимая, я рядом.
Он успокаивающе гладил жену по ноющей пояснице и негромко шептал какие‑то ласковые слова. Лиза слышала мужа, но не понимала ни слова, вслушиваясь в перемены внутри себя. Ей было легче от голоса Рэма и страх, охватывавший при мысли о предстоящем испытании, понемногу отступал. Прибежавшая горничная быстро поняла, что случилось и кинулась за лекарем, а спустя несколько минут старик уже был в герцогских покоях и спокойным голосом отдавал указания. Он быстро организовал всех вокруг, начиная с самой роженицы и заканчивая герцогом, которого выставил из спальни со словами: — «Нечего тут панику разводить.»
Герцог нервно ходил по своим покоям. Его выставили из комнаты жены и он ничего не смог поделать. Мэтр был непреклонен — нечего герцогу тут делать и мешать миледи. Лорд оглянулся на жену, но Алиссия тихо попросила: — Иди, Рэм, я справлюсь. И герцог ушел, унося с собой страх за жену и плохие предчувствия, и теперь час за часом мерил шагами свои покои. Прошло больше пяти часов, стоны, доносящиеся из комнаты, стали громче и Рэмион в отчаянии сжал голову руками. Он чувствовал страх жены, ее боль и, не выдержав, кинулся к Лисси. Алиссия, бледная, уставшая, обессиленно пыталась отдышаться после очередной схватки. Мэтр отрывисто давал какие‑то указания, но Рэмион никого не слышал. Он видел только свою девочку и торопился разделить с ней ее боль. Взяв жену за руку, он машинально стал вливать в нее свою силу, не задумываясь о том, что Лисси не может принять магию, но, к удивлению мэтра Ригана, который видел происходящее, герцогине стало лучше, ушла пугающая бледность и она задышала ровнее. Рэмион гладил руку жены и что‑то тихо успокаивающе говорил ей, а Лиза попыталась улыбнуться бледными губами, но тут же вновь скривилась от боли.