Страница 4 из 37
Не то что верующие, даже атеисты начали креститься и припоминать Святое писание. Через несколько дней можно было слышать версию, что Святой Петр спустился прямо на облаке, чтобы лично встретить великого Воина… Причем каждый рассказчик это видел лично сам: “Вот те крест…”
***
Николай был зол. Шел семидесятый день войны. Позади были горечь потерь, отступления, крушение веры во все, во что привык свято верить. Ну как же так? Получается, что Рабоче-Крестьянская Красная Армия совсем не так сильна, как о том говорилось со всех сторон. Где выступление германского пролетариата в случае начала войны? Где обещанная война на чужой территории и малой кровью? Получается, что им всем врали? Врали все и обо всем?
Николай Васильевич Соколов родился в 1918 году в Курской области. В 1939 году окончил Качинскую Краснознаменную военную авиационную школу им. А. Ф. Мясникова и по распределению попал служить в 163 ИАП, вооруженный истребителями И-16.
И-16 отличный истребитель, разработанный в 1934 году, но уже к 1939 году, к советско-финской войне подрастерявший свои преимущества… Но делать нечего, что дали, на том и будем Родину защищать.
Пролетело два года, наступил 1941 год. Служба протекала как обычно, но ближе к лету участились нарушения воздушных границ, причем нарушители залетали далеко, но трогать их почему-то было запрещено. Как же, ведь Пакт о ненападении подписан…
Николай готовился убыть в очередной отпуск, назначенный на 20 июня, но совершенно неожиданно для всех Георгий Нефедович Захаров, командующий 43 ИАД, в которую входил и их авиаполк, отменил все отпуска и увольнительные, вызвал всех отпускников и увеличил количество дежурных звеньев и эскадрилий. Только благодаря этому, когда 22 июня на рассвете прилетели немецкие бомбардировщики, их достойно встретили. Потом бои над Минском, отступление, потери друзей, самолетов. Уже 1 июля полк вывели на переформирование, так как из 56 И-16, остался хорошо если десяток. И это было неплохим результатом, так как многие другие полки потеряли свою технику в первые часы войны прямо на земле, так как самолеты были выстроены как на парад: крыло к крылу, под линеечку, места стоянок расчерчены белыми линиями, отлично видными сверху и помогающими целиться сверху. А были и другие случаи, как например с соседним, 162 ИАП, который после двух дней боев, в которых не потерял ни одной машины, после многочисленных бомбежек была настолько повреждена взлетная полоса, что пришлось уничтожать самолеты и уходить пешком.
На переформировании им дали прийти в себя, отдохнуть, пополнили людьми и пересадили на новые истребители Як-1 и после отработки слетанности уже 31 июля они опять вернулись на фронт.
И вот сегодня, 30 августа 1941 года их полк вылетел на штурмовку аэродрома Сощенское, Смоленской области. Штурмовка была жаркая, их ждали. Зенитки, мессеры. Николай чудом вывернулся из этого ада, а много его товарищей осталось там навсегда. Возвращался он один. В баках топлива только вернуться, в оружейных системах с четверть боезапаса – мало ли что по дороге обратно. Похоже все-таки накаркал. Немного в стороне, над дорогой, восьмерка “штук” вела бомбардировку. На Николая накатила такая ненависть к этим гадам, пришедшим на их землю, что, позабыв про осторожность и наплевав на все, он довернул штурвал и с набором высоты направил свой ястребок в сторону увлекшихся немцев.
Когда Николай вышел на боевой курс со стороны солнца, его все-таки заметили и борт-стрелок жертвы даже постарался развернуть пулемет в его сторону. Не успел. Николай нажал на гашетку раньше и от “штуки” полетели куски в разные стороны. Отлично, пушка плюс два пулемета это гораздо лучше, чем два пулемета на его “ишачке”. Там приходилось потрудиться, пока кого завалишь. И тем не менее, пять сбитых за первую неделю войны это тоже результат.
Ладно, что-то я отвлекся. Штуки перестроились в круг и их борт-стрелки выпускали очередь за очередью, старались меня если не сбить, то как минимум отогнать в сторону. Ну уж нет, жрите землю полной пастью. Никто вас сюда не звал, сами напросились. Господи, где ж мы хоронить их всех будем? Еще один есть.
О, а вот и по мою душу “сто девятые” прилетели. Двое? Не дождетесь, суки. А если я так? Небольшой фокус показанный сослуживцем еще на “ишачке” помогла скользнуть в сторону от очереди. Сослуживец был еще старой, испанской закалки. В небе Испании приходилось встречаться ему с мессерами. Он и научил в свое время, как скользнуть вбок от очереди, как ненавязчиво вильнуть и потерять скорость так, чтобы оказать позади замешкавшегося противника. Вот и сейчас фокус получился и сто девятого вынесло как раз в рамку прицела. Небольшая очередь и клюнув носом еще один любитель нашего чернозема полетел набрать его за обе щеки.
Блин, как больно! Второй, сволочь, пока я с первым развлекался подобрался сзади и всадил в меня очередь! Надо хоть в сторону оттянуть, чтобы на людей не свалиться. Темнеет в глазах, надо сманеврировать. Мимо. Скользнуть вправо, Опять мимо, только консоль крыла зацепил немного. Потерпи, ястребок, мне тоже плохо. Силы вместе с кровью выходят и руки перестают слушаться. Надо еще немного протянуть, еще чуть-чуть. А что это за облако странное? Его же не было. Или это уже конец? Не хочу! Я жить хочу, хочу.. Все плывет…
Сознание милосердно покинуло израненное тело и Николай не увидел, как самолет его противника рассыпался в пыль и пилот полетел навстречу земле с высоты около километра. Не видел он и того, как его вместе с израненным ястребком втянули силовым лучом в широко открытые ворота и, аккуратно уложив ястребок на пол, поспешили вытащить его из кабины и, быстро срезав остатки пропитанного кровью комбинезона, уложили в медкапсулу.
***
Оми наблюдала, как силовой луч захватил израненный летательный аппарат и аккуратно потащил к открытому проему десантного люка. Поначалу были опасения по поводу работающего двигателя, крутящего пропеллер, но, перед тем, как аппарат завели в челнок, двигатель, чихнув напоследок пару раз, заглох – кончились последние капли горючего. Закрыв люк, Оми передала управление искину и, приказав зависнуть на высоте двадцать километров, поспешила в медотсек. Когда она туда вбежала, раздетого пилота как раз укладывали в медкапсулу. Оми поразилась – его тело представляло собой сплошную рану, целой оказалась только голова.
– Как он, держится?
– Как ни странно, да. Кровепотеря просто огромная. Все, успели. – сказал Рини, наблюдая как пробудившаяся к жизни медкапсула мигает различными символами на панели. – Смотри. Началось переливание крови, в кровезаменитель сразу анестетики и поддерживающие препараты добавлены. Теперь все будет хорошо. Судя по прогнозу капсулы, через девять часов пилот станет на ноги. Правда, потом лучше пройти обследование в диагносте.
– А зачем?
– Эта капсула только раны лечит и на ноги ставит. На наличие злокачественных клеток она не обращает внимания. А после такой ускоренной регенерации он вполне могут образовываться. Конечно, сразу никакой угрозы не будет, но лет через десять-пятнадцать может привести к проблемам. Это ж военные делали, а там главное чтобы боец был в строю быстро, а что будет даже через год… Его еще прожить надо.
– Понятно. А откуда ты все это знаешь, Рини?
– Так я пятнадцать лет во Флоте прослужил. Майор мобильной пехоты Рини Пакс. Списан в отставку по медицинским показаниям. Я, как и этот парень, защищал свою страну и много раз побывал в таком же ящике. А потом мне сказали, что я хорошо служил, но еще пары ранений я не переживу – восстановительные ресурсы организма закончились, поэтому мой контракт досрочно разрывают и, так как я был много раз ранен во время службы, то финансовых претензий ко мне не имеют. Выдали выходное пособие и доставили на планету. Хорошо, что я встретил Кэпа, и он пригласил меня к себе. Вот уже пять лет служу с ним. А ты как здесь оказалась?
– А я в восемнадцать лет подписала контракт с корпорацией и десять лет на них отработала за небольшую зарплату, только чтобы летать. Так что к увольнению у меня осталась пилотская нейросеть “Пилот-5” и изученные базы на малый и средний корабль по четвертый уровень. Теперь можно было и о зарплате задуматься… Вот так я и оказалась здесь – подписала контракт. Тройной оклад из-за работы в дальнем космосе. Повелась на повышенную плату, а теперь даже не знаю, вернемся ли домой…