Страница 22 из 37
– Становись, равняйсь, смирно. Вольно. Товарищи бойцы и командиры, Вы попали в плен по разным причинам. Кто-то был ранен, кто-то контужен, кто-то вообще плохо обучен воевать. Это было в прошлом. Теперь у Вас есть шанс изменить это и начать бить врага. Вопрос только один: хотите ли Вы этого? Отставить разговоры и шевеления в строю. Кто готов упорно трудиться и бить врага по команде делает шаг вперед. Остальных, кто считает что война для них закончилась, я не удерживаю. Нам не нужны бойцы, которые не готовы драться за победу. Итак, ваш выбор?
Весь строй без колебаний сделал шаг вперед.
– Отлично, значит я в Вас не ошибся. Слушай мою команду: оружие собрать, трупы и все следы с дороги убрать. Все, уходим. Познакомимся друг с другом чуть позже, на привале.
Пополнившийся бывшими пленными отряд скрылся в лесу.
Когда отряд достаточно углубился в лес, бойцы выставили посты и организовали наблюдение как за округой, так и за спасенными. Майор же выстроил в шеренгу спасенных из плена и начал разговор:
– Итак, меня зовут Антон Иванович Старовойтенко, майор Красной Армии. Расскажу вкратце о наших задачах. Мы должны научиться воевать и сделать все для того, чтобы у фашистов земля горела под ногами. Мы будем уничтожать их колонны, поезда, гарнизоны, освобождать наших братьев, попавших в плен. Нам нужно, чтобы у немцев закончились патроны и продукты, танки и самолеты нечем было заправлять и вооружать. Только тогда наша задача будет выполнена. Ежели кто не согласен с такими действиями, я никого не держу. Лучше расстаться здесь и сейчас, пока Вы не узнали ничего такого, что немцы смогут применить против нас. Даю на размышления один час, а пока я раздам сухие пайки, перекусите чем Бог послал. Да, тем кто все-таки захочет уйти, мы дадим оружие конвоиров и подскажем, где можно взять еще. Разойдись.
Пока бойцы раздали освобожденным захваченные с базы сухие пайки, майор отошел в сторонку и улегся на траву рядом с Кромом. Ему все больше нравилось разговаривать с этим человеком: он не скатывался в поучения, приводил много примеров, иллюстрируя свои мысли, да и вообще, его рассуждения были большей частью логичны, стройны, лишены набившей оскомину идейной демагогии. А в последнее время Антон начал приходить к выводу, что беседы с ним Кром также использует для его, Антона, обучения. Причем делает это незаметно и ненавязчиво: подкидывает факты для размышлений, а потом наблюдает за поиском решения.
– Как думаешь, Антон, сколько останется людей?
– Так, вроде как, все решили остаться…
– На словах – да, но что будет на деле. Вот смотри, приведу пример. Ваша команда, девятнадцать человек. Вроде как немного людей, у всех одна цель, но все равно нашелся Норштейн, мнение которого идет в разрез с мнением большинства. Один из девятнадцати – это уже больше пяти процентов. А если говорить о больших коллективах, тем более объединенных обстоятельствами, а не общей целью, где у людей разные цели и желания, то можно смело процентов пятьдесять называть.
– Ну что ж, посмотрим. Кстати о Норштейне. Кром, не радует меня мысль о бросании его в тылу противника… Мы же все равно собирались на нашу сторону за раненными. Давай его там высадим? Мне так спокойней на душе будет.
– Да мне по сути все равно где его высаживать: здесь или там. Как решите, так и будет. Это ваш человек, сами принимайте решения. А насчет процентов, я более чем уверен, что в конечном итоге из этих пятидесяти человек останется в самом идеальном случае человек двадцать. Твоя цель заключается в том, чтобы отсеять их сейчас, пока они ничего о нас не знают и не могут повредить, если попадутся врагу.
– Думаешь, могут предать?
– Рано или поздно говорить начинают все. Пойми, людьми движет всего три базовых инстинкта: чувство самосохранения, секс, как механизм продления рода, и власть, как желание обезопасить себя. Все остальное это разнообразные сочетания этих трех инстинктов.
– Всего три? А как же патриотизм, любовь и остальные чувства?
– Давай рассмотрим подробно. Что такое патриотизм?
– Это любовь к своей Родине. Желание видеть свою Родину процветающей, свободной, защищать ее от врагов.
– Правильно. То, что ты назвал, как раз прекрасно укладывается в эти три понятия: чувство самосохранение ратует за мирную обстановку, будущее процветание и защита от врагов – это желание обезопасить свое потомство, за которое отвечает продление рода
– Да, Кром, интересно у тебя получается. И что, это везде так?
– Да. Неважно, происходит это на вашей планете или у нас в империи. Люди, они везде одинаковы, природа их создала именно такими. Но я тебе это все не просто так рассказываю: ты, как человек командующий другими людьми, должен понимать, что ими движет. Тогда ты будешь ВИДЕТЬ, кто чего стоит. Вот посмотри внимательно на ту группу бойцов. Что ты видишь? Что можешь о них сказать?
– Вижу бойцов, которые что-то обсуждают.
– Посмотри внимательно на глаза, осанку, движения. Ты видишь, какие у них сгорбленные плечи и потухшие глаза? Они уже сдались, сломались окончательно. Чтобы сделать из них бойцов, нужно приложить очень много усилий, буквально зажать в угол из которого нет выхода. Тогда некоторые из них, но, опять же, не все, станут драться. Ты хотел бы иметь таких бойцов у себя в отряде?
– Но они же сделали шаг вперед вместе с остальными…
– Поведение отдельного человека и человека в толпе очень сильно отличаются. Тем более, что человеку бывает очень трудно признаться в собственном поражении перед другими людьми. Смотри не на слова, а на поступки, поведение тела. Слова могут обмануть тебя, поведение тела – нет. А вон, кстати, другой интересный вариант… Видишь боец, сидит отдельно от других? Вроде как со всеми сидит, но немного в стороне. С ним надо будет побеседовать отдельно…
– А что с ним не так? Вроде такой же как все…
– Понимаешь, у него совсем другая история: похоже он не тот, за кого себя выдает. Понаблюдай за его выражением глаз. Он все рассматривает, оценивает, запоминает кто где сидит, кто о чем говорит и так далее. И вид у него не такой как у других: не такой помятый, следов побоев нет, как у других Давай поспорим, скорее всего это шпион, внедренный в группу пленных, чтобы выявить кто есть кто. Скорее всего он постарается к нам прибиться, чтобы узнать где наша база – заявка то от нас прозвучала серьезная…
– А как мы можем это проверить?
– Отведем в сторонку и сделаем небольшой укольчик: он нам сам все и расскажет. Только сделаем это потом, когда остальные определятся.
– Ну, Кром, вот слушаю я тебя и по хорошему завидую: ты столько всего знаешь. Вроде и сам я уже не пацан, командовать и воевать приходилось, а некоторые вещи слышу от тебя впервые.
– Так, Антон, нас в свое время очень хорошо готовили. Кроме стратегии и тактики, нам еще и углубленные курсы психологии, боевой медицины, управления разными видами вооружений и войск преподавали. Да и опыта разного хватает, пришлось повоевать… Ладно, идем, время заканчивается.
Кром легко поднялся и подождав майора направился к ожидающим бойцам и скомандовал построение. Когда бойцы построились, майор стал перед строем и сказал:
– Пора делать выбор. Я еще раз повторюсь. Мы не будем сейчас же пробиваться на восток. У нас и здесь есть чем заняться. В своем отряде я требую от бойцов полного подчинения. Если по каким-либо причинам Вы не готовы к этому, никто Вас не держит. Кто идет с нами, выходит из строя и строится справа от меня. Остальные остаются на месте.
Из сорока шести человек на построение вышли только четырнадцать и построились в шеренгу. Боец, отмеченный Кромом как шпион был в их числе, а те, на кого он обратил внимание Антона в первый раз, остались в поредевшем строю.
– Кто за старшего? – спросил майор у оставшихся стоять в строю
– Старший лейтенант Ерёменко, – молодой безусый парнишка поднял руку.
– Подойдите сюда, лейтенант. Ничего, если я на ты? Хорошо. Как я говорил, карабины конвоиров и патроны к ним останутся у вас. Мои бойцы выдадут по два пайка на человека. На, держи карту. На ней я отметил пару мест, где можно найти оружие, так как десять карабинов на тридцать два человека будет явно маловато. Дальше. Здесь и здесь находятся немецкие гарнизоны, о которых я знаю, так что рекомендую обходить их стороной. А остальное уж сам решишь по месту. Вопросы есть?