Страница 144 из 184
— Со снабжением я разберусь, если получится, — сказал Глеб. — Может, у них действительно уже ничего нет, а всё под немцем осталось. Этот вопрос подправим. Я ещё хотел вашим разведчикам одну вещь подсказать. Есть у немцев такая военная организация — фельджандармерия. Эти фельджандармы имеют большую власть и контролируют перевозки по дорогам. Имеют право проверять все машины и транспорт, останавливать, задерживать и так далее. Военная полиция, короче. На груди у каждого такого жандарма полумесяц металлический висит на цепочке, сантиметров двадцать — двадцать пять, чтоб издалека было видно, — пояснил сержант. — Если бойцы такие знаки добудут, то поездка значительно упростится. Их никто не останавливает. Тогда надо будет три знака и мотоцикл. Попробуем сделать вид, что нашу колонну сопровождают жандармы. Тогда можно по немецкой территории и днем свободно кататься. В будущем вашим разведчикам может это пригодиться, и форма немецкая и знаки эти. Документы немецкие пусть тоже подберут для себя.
— Вот пока всё. Пойдёмте, я посмотрю ваших раненых.
Пшеницын встал, надел фуражку, вышел на улицу и пошел к зданию, где устроили медсанбат. Он слышал, что Хранители запросто залечивают раны, но уж больно интересно было посмотреть самому. Здание раньше принадлежало школе, в двух классах лежали на матрасах или сидели на партах бойцы. Санинструктор мигом подскочил, доложив, что в санроте имеется двадцать четыре раненых бойца. Все на месте. Отбой через полчаса.
— Пусть займут лежачее положение, — распорядился Глеб. Бойцы в классе быстро улеглись, удивившись такой команде своего командира. Сержант подпитал всех по очереди энергией, а затем осенил крестом. — Вы нужны своей Родине здоровыми, ребята. Выздоравливайте! — сказал он так, что услышали все. И в классе вспыхнул полуметровый крест.
— Хранитель! — ахнули бойцы, приподнимаясь с матрасов, а полковник, почувствовал, как перестало ныть колено, застуженное в снегу под Выборгом.
Перешли во второй класс, здесь дежурили двое, бойцы все лежали, или сидели на матрасах. Ранения были в, основном, в нижние конечности. Костылей не было. У стены стояла две рогульки, отпиленные от дерева. Видно, чтобы дойти до туалета. Процедура повторилась. Глеб распрощался, и убыл к себе в Заречное. Пшеницын пообещал, что к обеду машины с людьми будут в Пинске.
Слух, что их посетил Хранитель, распространился в полку мгновенно. Народ начал потихоньку скапливаться у школы, где санитары в подробностях рассказывали, что видели и слышали. Утром от желающих пойти в рейд с Хранителем по немецким тылам, не было отбоя. Информация просочилась от разведчиков. Командир автотранспортного батальона капитан Ази Асланов сам назначил на немецкие машины самых лучших и боевых водителей, тем самым предотвратив готовую вспыхнуть драку. Полк исхитрился найти и три жандармские бляхи, и форму. Мотоциклов обкатали пять штук, выбрав лучший. Крамер, знаток немецкого языка, на место которого никто не мог претендовать, сиял от счастья. Ему предстояло ехать на заднем сиденье мотоцикла в форме фельдфебеля.
Седьмое июля Глеб посоветовал генералу Лакееву объявить днем бдительности, усилив охранение аэродромов и днем полготовки ударов по танковым частям Гудериана. С утра он летал под Ивацевичи, выдав конкретные привязки по двум частям, укрытым в лесных массивах. Из пятой армии поступило сто бочек с напалмом с установленными зарядами, и Глеб надеялся осуществить поджог леса, где маскировалось часть танков. Восемьдесят шестой полк, уже имевший дело с напалмом и приспособления в бомбоотсеках для крепления бочек к штатным бомбовым замкам, разделили на две части. В каждой группе было по восемь самолетов, несущих зажигательные заряды. Из шестой армии прислали два корпуса для ротативных бомб и машину с мелкими бомбами. Техники, не любя это муторное дело, планировали начать набивку этих корпусов после обеда, чтобы подвесить на самолёты и больше не трогать. Хранить такие бомбы в снаряжённом состоянии запрещалось, а разряжать их — было ещё той морокой.
Гудериан, особо не надеясь на маскировку, выставил для охраны своих танков около пятидесяти стволов зенитной артиллерии. Причем расположил их не на опушках охраняемого леса, не желая демаскировать позиции, а отнес на расстояние от пятисот до тысячи метров в сторону. С учетом, что даже малокалиберные пушки били на три километра, дистанции вполне хватало, чтобы прикрыть нужный лесной массив. Эти зенитные батареи прикрытия находились в маленьких рощах и лесочках, заметить с воздуха их было во время боя сложно. Немцы рассчитывали ударить по самолётам неожиданно. Было установлено и две батареи крупнокалиберных восьмидесяти восьми миллиметровых орудий, которые прикрывали танки от ударов с больших высот. Таких зенитных островков Глеб насчитал восемь штук. Данные о них Сенин и Петров нанесли на карты. В лесах были спрятаны два танковых полка, которыми, очевидно, Гудериан рассчитывал нанести удар на Барановичи, как только прорвут оборону русских у Ивацевичей. Места скопления тыловой автомобильной техники, на карте тоже отметили. Эти места решили обработать присланными ротативно-рассеивающими бомбами в пятьсот килограмм, чтобы нанести наибольшее поражение. Были обозначены и ориентиры, хорошо заметные с воздуха. Поскольку удар предполагался по площадям, бомбить решили с высоты в три с половиной километра, чтобы вывести бомбардировщики из под обстрела малокалиберной артиллерии, если часть её окажется не подавлена. На бомбёжку вылетало три бомбардировочных полка, при этом 86-й полк делился поэскадрильно и участвовал в бомбёжке обоих объектов. Сопровождение — три полка истребителей. Один полк оставляли на охране аэродромов. Обе эскадрильи МИГов, тоже участвовали в прикрытии. Сержант предложил, чтобы не действовать по шаблону, нанести удар после восемнадцати часов, поскольку предыдущие бомбёжки осуществлялись с утра, и немцы могут держать истребители наготове. Командиры полков с этим предложением согласились. Штаб приступил к разработке маршрута, распределению целей и составлению планов бомбежки и атаки зениток для лётчиков. Поскольку самолёты в истребительных полках были не однотипные, штаб предложил для штурмовки зениток создать специальную группу на "Чайка", у которых скорость была значительно ниже, чем у И-16, но зато они гораздо лучше предназначены для штурмовки. Группу создали, в тридцать два самолёты, выделив в прикрытие эскадрилью "Ишачков". После выполнения задачи по уничтожению зенитной артиллерии, эта группа должна была отходить на аэродром, не ожидая окончания бомбёжки.
Генерал Лакеев приказал провести тренировку со штурманами бомбардировщиков по бомбёжке лесного массива с высоты три с половиной километра. Выпустили дополнительный разведчик, для прикрытия аэродромов с юга. Этот разведчик и обнаружил подбирающиеся на малой высоте пикировщики, прикрытые шестёркой истребителей. Помимо барражирующих самолётов успели поднять две эскадрильи истребителей. Бой закипел в воздухе южнее Заречного. Штафель Ю-87, упорно шел к аэродромам, сбив плотный строй и опустившись к самой земле, чтоб не зашли снизу. Взлетел полк Акуленко, перехватив бомбёры в двух километрах. — Делай как я, прокричал в эфир командир полка и выпустил в немецкий строй два РС-82. Реактивные снаряды разорвались в центре строя, опрокинув сразу два самолёта, через две секунды вспухших двумя мощными взрывами от удара о землю. Первая эскадрилья повторила манёвр командира, ударив по строю реактивными снарядами. Здесь главное было выбрать правильную дистанцию пуска, выставляемую на снаряде. Чтобы реактивный снаряд взорвался там, где надо. Большинство снарядов разорвалось дальше, или ближе, но один попал прямо в самолёт, бомбы которого детонировали, взорвавшись в воздухе. Самолёт исчез в огненно оранжевом шаре. Ещё два пикировщика, повреждённые осколками, пошли к земле. Строй рассыпался, чем не замедлили воспользоваться И-16. Началось избиение пикировщиков. Они аварийно сбросили бомбы пытаясь облегчить самолёты, чтобы уйти, но скорость наших истребителей была больше. Через пять минут все пикировщики были сбиты. Юркие самолёты заходили одновременно с разных направлений и били по кабинам немецких бомбардировщиков. Лишь один наш истребитель подставился под очередь заднего стрелка, но пилот успел выпрыгнуть. Вернулись самолёты, дравшиеся с шестёркой мессершмитов. Вернулись не все. Завалили четыре мессера, но и сами потеряли пять ишачков. Одна пара немецких истребителей, пользуясь большой скоростью, ушла. Генерал, таким соотношением был доволен. Сбили шестнадцать, потеряли шесть. Всегда бы так воевали! Разведчик уцелел. Доложив о противнике, лётчик догадался сразу сесть и мессершмиты потеряли его из вида, или просто не захотели тратить время на У-2. С постов ВНОС предупреждения не прошло. Немцы просто обошли ближние к границе посты с тыла, повернув на юг в районе Дрогичина. Следующая линия постов стояла восточнее на сто километров. Аэродромы попали в промежуток ВНОСовской сетки. Больше седьмого июля немцы налётов на аэродром не предпринимали.