Страница 43 из 107
Только в воспоминаниях остался девственный лес континента. Тем, кто приплыл сюда вслед за Колумбом (и 200 лет спустя после этого!), казалось: Америка – это сплошные леса. «Тут нет панорам… Слишком много лесов, и если забраться на самый верх высокой скалы и глянуть вдаль, то скорее всего увидишь перед собой одни лишь качающиеся верхушки деревьев». Прямо от океана поднималась стена сосен, дубов, бука, каштана, ясеня, липы, ивы, орешника, кленов, пихты, ели, березы, осины. Большинство деревьев было европейцам знакомо. Но какие это были деревья! Тут они вырастали до предельных своих размеров. «В дуплах платанов колонисты делали хлев для свиней, а в случае непогоды в дупле могли спрятаться человек двадцать-тридцать». Индейцы со своими каменными топорами не причиняли лесам никакого урона. Из ивы и тополей они долбили челны. На вигвамы и берестяные лодки шла кора. Лес дрогнул лишь с приходом белого человека.
Лес был враждебен пришельцам. «Среди бесконечных зеленых зарослей вас не покидает чувство тревоги, ощущение таящейся рядом опасности. Унять его не в ваших силах». Сначала люди сочились на материк по тропам индейцев, по озерам и рекам, но постепенно стали вгрызаться в лес. «Америка срублена топором» – это знает каждый американец. Мы видели фильм, где знаменитый киноактер Грегори Пек густым отеческим голосом, напоминая о прошлом, заклинал беречь лес – сокровище нации. Предки Грегори Пека видели в лесе препятствие и рубили его нещадно, радуясь содеянному, – нужны были земли под пашни. Их отвоевывали куртинками, вырубая и выкорчевывая деревья. (В некоторых общинах для уличенных в пьянстве наказанием было: «выкорчевать один пень».) Истощенную землю бросали и снова валили деревья… Американцы в те годы не знали, что, прорубившись на запад сквозь толщи лесов, они увидят степи, столь же не тронутые, как и леса, – бескрайние прерии. Именно эти земли, удобренные в течение многих тысяч лет дикими травами, пометом и костями бизонов, будут названы «лучшими черноземами на земле» и станут житницей для страны. А в первые двести лет свой хлеб Америка растила на полосках земли, отвоеванных у лесов.
Последствия рубки лесов сказались, конечно, немедленно. Из 1753 года дошел до нас голос некоего Эванса, жившего в Пенсильвании. «Наши потоки быстро высыхают Тех что прежде могли вращать суконно-валяльную машину, ныне едва хватает для нужд фермеров. Многие речки перестали быть судоходными». Так начиналась «хозяйственная Америка».
Открытие Америки продолжалось еще долгие годы. И всюду на путях открывателей лежали земли нетронутые. Белым людям еще предстояло узнать бесконечность равнин со стадами бизонов – «целый день скачи – стадо все не кончается». На пути у людей вставали новые горы и новые стены диких лесов, пустыни и опять горы. Всего лишь сто с небольшим лет назад американцы получили наконец нынешнее представление о земле, лежащей «от океана до океана».
Джон Бейклесс уверен (и приводит этому доказательства): «Вплоть до прихода белых людей и даже до 1600 года в Америке жили мамонты… Европейцы могли бы увидеть их, проникни они в те годы глубже на континент». Утверждение это можно подвергнуть сомнению. Но несомненно одно: находка Колумба была землей непотревоженной, нетронутой, девственной в полном смысле этого слова.
Понимали ли цену находки те, кто после почившего адмирала, словно мухи на мед, устремились сюда? Понимали, хотя погоня за золотом и мехами в первую сотню лет мешала разглядеть подлинные богатства. И лишь позже мы встречаем слова похвалы землям.
Француз Картье: «Земля эта так хороша, как только можно себе представить».
Француз Радиссон (середина XVII века): «Владения лежат в весьма умеренном климате, изобилуют всевозможными богатствами, земля плодоносит два раза в год».
Англичанин Генри Гудзон (1609 год): «Земля эта приятнейшая из всех, где только ступала нога человека, и удивительно хороша для возделывания».
«Страна так прелестна, так приятна и плодородна, что мне горестно сознавать: мир наш не может заселить ее». Эта печаль Радиссона была напрасной. Заселили!
Лица тех, кто шел сюда первыми, мы не знаем. То были разные люди. Смельчаки землепроходцы, искатели славы, авантюристы, романтики, просто бродяги, которым в Европе нечего было терять, и люди, алкавшие наживы. Желание нажиться, разбогатеть, впрочем, было в равной степени свойственно всем, и именно это определяет характер сложившейся нации. Уже в те дальние времена при «делении шкуры» возникали кровавые стычки внутри маленьких групп открывателей. «Смерть предводителя Сото была встречена с облегчением всем отрядом». Ла Саля (впервые прошедшего путь от устья реки Святого Лаврентия по Великим озерам и Миссисипи до Мексиканского залива) в Техасе прикончили спутники. Генри Гудзона команда корабля, разделявшая с ним все тяготы путешествия, в конце концов посадила в шлюпку и оставила в океане. Это был конец знаменитого капитана.
Большинство же малых открывателей Америки не оставило после себя даже имен. Были среди них подлецы, честолюбцы, стяжатели, но были и благородные души. Для этих, помимо добытых трудом и обманом бобровых шкурок и обещанных дома титулов и наград, «был еще зов беспредельных лесов, соблазн привольной жизни, неведомые диковинные племена, была радость первооткрывателей, богатая охота, предрассветная гладь озер, незнакомые растения, невиданные животные, безмолвие тесно сомкнувшихся крон высоких деревьев и острый привкус опасности». Это были «лесные бродяги», как сами они себя называли. По их следам шли скупщики меха, фермеры, плотники, кузнецы, скотоводы и рудокопы. Этот трудолюбивый люд, пробиваясь сквозь дебри, утверждал себя в единоборстве с дикой природой, пускал корни на новой земле.
А за спиной первопроходцев в далекой Европе делили уже не шкурки бобров, а всю огромную шкуру новой земли, очертания которой только-только определялись. С высоких королевских тронов ревниво следили за продвижением «десанта», торопились не упустить, застолбить для короны лучшие земли. В лагере «бледнолицых» началась толкотня, стычки, сожжение фортов, потопление кораблей ультиматумы. Основными претендентами на Новый Свет были Испания, Англия, Франция. На старте колонизации Англия задержалась но быстро нагнала конкурентов, и, когда дело дошло до прямых столкновений, лучший кусок достался именно ей.
В английских землях быстро развивалось хозяйство. Колония Нового Света становилась одной из самых богатых в Британской империи. Однако тяжело груженный вагон, пришло время, захотел двигаться своим ходом. Незаметно, но скоро у него появились «двигатель и труба». Англия сделала все возможное, чтобы «вагон» не мог отцепиться. Была пущена в ход военная сила. Не помогло! Вагон отцепился и пошел по своей колее. Tак в 1776 году родилось государство Соединенные Штаты Америки.
В нынешнем виде карта Америки оформилась постепенно. К восточным «основным штатам» по линейке, в виде прямоугольников и квадратов, прирезались штаты Дальнего Запада. Этому способствовали официальные исследования земель. (Путешественников Льюиса и Кларка в Америке чтут так же, как мы Пржевальского.) Но государство росло не только за счет разведки новых земель. Все более слабые должны были уступить вновь народившейся силе. Иногда «собирание земель» носило характер экстренной купли. В 1803 году Наполеон продал Штатам Луизиану – территорию от Миссисипи до Скалистых гор и от Великих озер до Мексиканского залива (почти треть нынешней территории США). Продал всего за 15 миллионов долларов. («По шесть центов гектар!» – смеются американцы.) За семь с четвертью миллионов долларов Россия в 1867 году продала Штатам Аляску. (Пишут, конгресс ворчал: «Покупаем ящик со льдом». Оказалось: ящик был с драгоценностями. Только добыча золота дала прибыль в 150 миллионов.) Другие земли Америка отняла силой. Война с Мексикой принесла ей Техас, Новую Мексику, часть Аризоны и Калифорнию. Всего в результате покупок и войн (их было сто четырнадцать с 1776 по 1900 год) Соединенные Штаты увеличили свою территорию в десять раз.