Страница 92 из 132
— Вы о чем?
— О том, что нам, черт побери, надо знать, кто ты такая. Мы уже задействовали поиск по базе данных, но полной информации не получили, хотя пока что все совпадает с твоими рассказами. Знаешь, не в первый раз в наши ряды пытаются внедриться, хотя прикрыться младенцем — это, конечно, некоторый перебор. А после сегодняшнего вылета спокойные времена у нас кончатся. Сюда.
Пери подошла к высокому узкому шкафу.
— Значит, вы мне не верите, — тихо проговорила она, злясь на себя за то, что дрожь в голосе выдает гнев и страх.
— Я — верю, — бросила Сойка. — Но это не имеет значения.
Да уж. Значение имеет только то, что думает Беркут. Это уж наверняка. Пери охватила ледяная ярость. Это его проверку она должна пройти, а не то ее бросят — как мальчика-с-пальчик, только без белых камушков, которые подскажут дорогу домой, дорогу куда угодно — а Беркуту и наплевать, пусть она сидит тут одна-одинешенька и ждет, когда «Альбатрос» вынесет ей приговор. Раз в жизни решила взять судьбу в свои руки — и вот что вышло!
— Все равно вы не сможете сказать, кто я, если это устройство не подключено к базам ДНК. А к ним имеет доступ только правительство.
— ПИМО, — ответила Сойка и вставила свою инфокарту в прорезь прибора. Прямоугольная панель засветилась. — Полные истории медицинских обследований. Хорошее слово «полные», правда? Оно означает, что туда входит и генетическая информация. Дай волосок.
Пери вырвала волос и протянула ей.
— Откуда у «Альбатроса» сведения о ДНК? Это же персональные данные.
Сойка достала из сумки-пояса прозрачный пластиковый пакетик и поднесла к огоньку на панели. В пакетике был еще один волос. Сойка положила волос Пери рядом с ним на пакетик и задвинула пакетик в прибор.
— Поначалу у «Альбатроса» не было к ним доступа. Ты, наверное, за этим не следила, да? Несколько лет назад по этому поводу было много споров. «Альбатрос» купил доступ только к тому разделу ПИМО, где хранились данные о ДНК, но все равно это, конечно, очень важные сведения, и далеко не все хотели бы их разглашать. Правительство продало — продало! — «Альбатросу» доступ этих данных в интересах науки и здравоохранения. Здорово, когда можешь позволить себе такие покупки. «Альбатрос» заявил, что не может работать без доступа к данным о населении — может, и не соврал, — и пообещал массу скидок и поблажек всяким государственным медицинским и исследовательским институтам, но пока что-то не спешит сдержать слово. И вот мы плавно подошли к вопросу о том, что мы здесь делаем. — Сойка выхватила пакетик с волосками из считывающего устройства, поглядела на него, молча улыбнулась и сунула пакетик в сумку-пояс. — Отлично, — сказала она. — Будем надеяться, все данные записались.
Отлично? Что это значит — Сойка довольна результатами? Пустят ли ее, Пери, сегодня обратно на Райский кряж?
Сойка вывела Пери по коридору к пандусу. Они взбежали вверх по пандусу и оказались на смотровой галерее, которая опоясывала огромную шахту с прозрачными стенами. Заморгали лампы. Сойка выругалась.
— Это они на нас среагировали!
Пери остановилась, зачарованная картиной за стеклом. В шахте росли самые настоящие джунгли — с деревьями высотой в добрые двадцать метров, тянущимися к прозрачному потолку. Деревья были покрыты цветным мусором — мириадами ярких клочков и кусочков металла, пластика и бумаги. Пери вздрогнула. Лампы разгорелись в полную силу, и цветной мусор зашевелился, некоторые клочки и кусочки отделились от деревьев — и миллионы бабочек, стрекоз, майских жуков, мотыльков и букашек засверкали медными, золотыми, зелеными, сапфировыми огоньками.
— Ух ты, уже и за насекомых взялись! — воскликнула Сойка.
К свету взвились разноцветные смерчи, о прозрачные стены застучали крылышки.
— Зараза, — проговорила Сойка. — Надо уходить.
Она потащила Пери по переходу в другое здание. Лампы позади потухли, и Пери с Сойкой вздохнули с облегчением. Сойка снова зажгла фонарик.
— Кое-что тут изменилось с тех пор, как здесь побывал информатор Нико. Подожди минутку. — Она сняла с Пери рюкзак и исчезла в темноте.
Пери осталась одна в переходе. В тусклом свете было видно нацеленные на нее видеокамеры. Пери уставилась в темноту. Куда подевалась Сойка? Ее не слышно и не видно… Вот, значит, как. Ее, Пери, решили бросить. Сойка сказала «Отлично», но это могло означать, что теперь ей не надо заботиться о Пери и у нее развязаны руки. Скоро за ней придет охрана. Даже если Сойка и не собирается ее бросать, Пери поймают. Беркут где-то тут, но помочь ей не хочет или не может. На Райский кряж ей не вернуться.
Она подкралась к стене, подальше от камер. Дверь. Пери толкнула ее — перед ней разверзся темный провал. Пери решила подождать тут, пока не заслышит Сойку. Если та вернется.
Тут загорелся тусклый свет. Перед ней тянулся длинный коридор, завешанный сияющими шелковыми полотнищами, расшитыми драгоценными камнями.
Пери потрясенно брела по коридору и разглядывала огромные куски нежнейших тканей — то прозрачных, словно крылышки стрекозы, то переливчато-лазоревых, словно бабочка-одиссей, то рубиновых и изумрудных, как грудка колибри.
Здесь не было ни птиц, ни насекомых, это не были ни крылья, ни перья, но ткань шевелилась, словно на что-то реагировала, — может быть, на колебания воздуха от движений Пери, на тепло ее тела, на шорох ее шагов, на углекислый газ в ее дыхании.
Пери замерла.
Да, эти трепещущие радужные завесы были живые.
Что она здесь делает? Если в «Орлане» хотели всего-навсего выяснить, кто она такая, могли бы просто взять волосок, а саму Пери с собой не тащить. Значит, они с самого начала собирались оставить ее тут. К тому же у них остался маленький заложник — Хьюго: вполне достаточная причина, чтобы Пери не выдала группу «Орлан».
Шли минуты, само время переливалось сапфиром и изумрудом.
Пери стояла в самом центре, в самом сердце главной исследовательской лаборатории «Альбатроса». Она была совсем одна, а здание гудело и жужжало вокруг.
Глава шестнадцатая
Хищник
Они вернулись на Райский кряж ранним утром. Малиновка принесла Хьюго, и Пери сначала покормила его грудью, потом дала ему фруктов и печенья, а Нико тем временем подробно их расспросил. Пери поняла не все, что он говорил, но ей стало ясно, что летали они отнюдь не только за информацией. Они притащили еще целую кучу дорогих медикаментов производства «Альбатроса» — фотоника, интрана, оптериксина.
Пока Нико говорил, Беркут молча стоял позади толпы и тщательно осматривал свои маховые перья. Пери не могла удержаться и то и дело косилась на свежие синяки — темные пятна на смуглой коже — наливавшиеся у него на шее и плечах. Когда Беркуту во время осмотра пришлось выгнуть спину, он скривился. На лице и груди красовались нашлепки искусственной кожи, но Пери не видела, что под ними — порезы, ссадины или ожоги. Несколько перьев оказались сломаны и теперь были подклеены пластырем. Похоже, Беркут принял на себя удар охраны «Альбатроса». Рафу тоже досталось. Рукав его изолята был изодран, руки в синяках, клок волос выстрижен, и на его месте красовалась повязка, закрывавшая рану.
— Я вчерне просмотрел данные, которые вы мне передали, — сказал Нико. — Многообещающе, хотя на полную обработку понадобится время. Там полным-полно неопубликованных научных работ, в том числе, похоже, статьи о том, как слезть с этих проклятых лекарств. Главное — теперь мы можем подтвердить слова некоторых обиженных сотрудников «Альбатроса»: результаты их исследований фальсифицированы. Публиковались даже статьи, основанные на поддельных данных. А я прежде всего хочу разобраться, что там правда. Может, самому выпускать научный журнал?
Беркут хохотнул.
Пери клевала носом. Она падала с ног от усталости и почти ничего не помнила с той минуты, когда услышала, как Сойка шепотом зовет ее в коридоре Л-1: «Пери, Пери, куда ты запропастилась?!» Побег из Л-1, трудный обратный путь, когда крылья двигались на чистом ликовании, на радости, что она возвращается на Райский кряж. К Хьюго.