Страница 56 из 132
— Скажите, пожалуйста, а с врачом Чеширов, доктором Елисеевым, вы знакомы? Никогда не задавались вопросом, как Пери удалось выкормить Хьюго?
Мгновение-другое она меряла меня пронизывающим взглядом, потом отвернулась. Не хочет отвечать на этот вопрос — скверный знак, решил я. Не иначе, все-таки знает куда больше, чем рассказала.
Коридор закончился, очередная дверь плавно отъехала в сторону, и я заморгал — в глаза мне ударил ослепительный солнечный свет. Я давно уже перестал ориентироваться в этой проклятущей Заоблачной цитадели, поэтому лишь приглушенно ахнул, когда увидел, что снова очутился на верхнем ярусе, в самой широкой его части — так сказать, на корме. В небесной вышине по яркой синеве проносились рваные белесые клочья — все, что осталось от тяжелых грозовых туч. А альпийский луг, который расстилался передо мной, сверкал так, что смотреть было больно. Его засыпало снегом и градом.
— О, замечательно! Я только того и дожидалась! — в восторге воскликнула Амандина. Низкий голос ее взбудораженно, по-девчачьи зазвенел. Я потер глаза, всмотрелся и понял, что ее так восхитило. Наст искрился и стремительно таял под лучами солнца, и талые воды катились с обрыва верхнего яруса, рождая тот самый стеклянный занавес водопада, который сулило рекламное объявление.
— Что это? — спросил я на всякий случай.
— Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать, — откликнулась Амандина. — Идемте со мной, посмотрите.
Сговорились они все, что ли?
И вот я снова иду по альпийскому лугу, на сей раз шлепая по слякоти и тающему снегу. Амандина пружинисто шагала впереди, раздвигая высокие травы, и с них летели крупные капли. Она вела меня к северной оконечности яруса, и, когда мы очутились на самом краю, бесстрашно, бестрепетно наклонилась над пропастью. Я услышал мощный шум водяных струй. Вода стекала с обрыва, которым заканчивался луг, и с плеском падала с высоты. Ноги у меня давно промокли, водопад не водопад, но маленькие озера в ботинках точно хлюпали. Я превозмог себя и подошел поближе, — конечно, не вплотную к обрыву, как Амандина, потому что все-таки опасался поскользнуться. Ради чего она заманила меня сюда — водопад послушать?
Порыв ветра взметнул водяную пыль, и влажная взвесь защекотала мне лицо. Нас с Амандиной окутал то ли туман, то ли многослойная пелена, сотканная из мельчайших бисерных капель. Солнце пронзало ее насквозь и она играла полупрозрачными переливами бирюзового, аквамарина, индиго, сиреневого, морской волны, переплетенной золотыми лентами солнечных лучей. Я никогда в жизни не видел подобной красоты. Мы стояли внутри влажной, дышащей радуги, а в двух шагах от нас с шумом низвергались с обрыва струи водопада, окутывая в разноцветные покровы белый стан величественной башни — Заоблачной цитадели.
Оба мы не произносили ни слова, оба, словно сговорившись, замерли неподвижно, затаив дыхание. Я ощущал на щеке легкое дыхание Амандины, чувствовал жар ее тела — она стояла вплотную, совсем рядом. Мы будто боялись шелохнуться, боялись спугнуть зыбкое мерцание, и ждали, пока земной шар чуть качнется под нашими ногами, и солнечные лучи сдвинутся, и волшебная радуга погаснет. Но время словно замерло.
Сквозь радужную пелену я снова увидел огромную шахматную доску ярусом ниже, и спросил Амандину:
— Что это?
— А, это здешний термогенератор. Вы разве не знали, что Питер считается лучшим дизайнером в мире по этой части?
— Увы, я не разбираюсь в…
— Простите. Термогенератор дома — это такой генератор, который всегда размещают в одной и той же части архитектурной конструкции. Деталь функциональная, но, если иметь голову на плечах, а также вкус и глазомер, ее можно превратить и в декоративную, а кроме того, снабдить дополнительными свойствами. В данном случае за счет чередования темных и светлых полей термогенератор вырабатывает дополнительную энергию. Естественно, Питер разработал этот дизайн для нескольких генераторов, которые будут размещены на территории «Цитадели», чтобы смотрелись целостно.
Радуга, игравшая в водяной пелене, погасла, солнце на небе сместилось. Я попятился от края и понял, до чего же онемели ноги. И промокли. И замерзли.
Амандина зашагала рядом и, о счастье, мы наконец-то направились к лифту.
— Питер фантастически талантлив. Надеюсь, вы оценили это в полной мере, — сказала она.
Интересно, она таким образом ответила на мои вопросы о Чешире, и это все, что я от нее услышу? В подтексте — просьба не судить его по общепринятым меркам? Или она опасается, что мое расследование как-то ему повредит?
Пока мы ждали лифта, Амандина смотрела на меня со знакомым выражением — именно так когда-то глядел на меня Чешир; она тоже хотела увидеть «Цитадель» моими глазами.
— Вы ведь первый бескрылый, кто попал сюда, — заявила она. — Удивительно, что Питер вообще вас привел.
А уж я-то как удивляюсь, дорогая моя!
— Да, место впечатляющее, — ответил я. — С ума сойти можно.
— Вы держались молодцом, — заметила Амандина. — По-моему, даже нашли в себе силы получить удовольствие.
Я усмехнулся. Знали бы вы, дамочка, что я тут пережил!
Амандина тепло улыбнулась в ответ. Да никак она со мной заигрывает? Летательница, старший партнер фирмы, знаменитая Амандина Кон — флиртует с ищейкой из бескрылых? Впрочем, со мной так давно никто не кокетничал, что я, похоже, разучился правильно толковать женские уловки. Может, она просто приветлива.
Двери лифта распахнулись, я вошел внутрь, но мне уже было немножко жаль покидать вершину «Заоблачной цитадели». После ссоры с Чеширом на мосту страхи мои почти что испарились. И даже прозрачный пол лифта уже не так пугал.
— Вообще говоря, мне нужен кто-нибудь вроде вас, — вдруг произнесла Амандина. — Хотите побывать на слете «Поднебесная раса»? Фирма приглашает.
Я уставился на нее с плохо скрытым изумлением. Значит, ей все-таки что-то от меня нужно. Но что? Зачем? Подобное приглашение получают раз в жизни. Слет «Поднебесная раса» — мероприятие такого уровня, что туда не всякий летатель проникнет, тут нужны связи. Значит, я теперь человек со связями.
Лифт достиг зоны, куда допускали бескрылых, стены и пол утратили прозрачность.
— Мне казалось, этот слет сугубо для летателей, — осторожно сказал я.
Амандина покачала головой.
— Слет в основном предназначен для летателей, но бывают исключения. Он ведь не только праздник, но и своего рода конференция, на которой мы изучаем и проверяем разные варианты летательского образа жизни. Понимаете? Нам важно выяснить, что это такое, каково это — быть летателем. Полет как образ жизни не сводится лишь к способности летать. Все не так просто. — Она заговорила совсем как доктор Руоконен — гладкими фразами, точно на лекции для непосвященных. — Правда, в этом году у меня как у одной из организаторов возникли определенные сложности: пришлось получать разрешение у властей, потому что мы впервые проводим слет такого масштаба. И в качестве одного из условий нам выдвинули требование — чтобы на слете присутствовало определенное количество бескрылых, а я никак не могу набрать этот минимум. Питеру-то это совершенно безразлично, он до подобных тонкостей не снисходит и беспокоиться о них не будет — с властями все улаживаю я. Большинство бескрылых боятся «Поднебесной расы» как огня, но мне каким-то чудом удалось подыскать несколько альпинистов и даже одного рабочего-монтажника, не страдающего боязнью высоты. А вы, повторю, сегодня показали себя таким храбрецом, что, по-моему, и на слете продержитесь на отлично.
— Вы правда так считаете? Хм, зависит от того, когда слет, — ответил я.
— Через две недели, считая с пятницы. — И Амандина протянула мне ярко-синюю большую инфокарту в ладонь величиной, ни дать ни взять — кусок небесной синевы. — Это пропуск, он записан на мое имя. Смотрите, не потеряйте, а то даже я сама не смогу провести вас на слет. Помните — многие бы отдали за эту штуку что угодно.
Лифт сбавил скорость, на табло высветилась надпись «Тридцатый уровень».