Страница 8 из 8
Я не могла дождаться завтрашнего дня.
Глава 4
Прирожденная простота
Когда я вошла в кабинет, отец оживился. Хотя, возможно, потому, что увидел в моей руке чашку дымящегося кофе.
– Спасибо, дорогая, – сказал он, когда я передала ему чашку.
– Что мудрого слышно от моих внуков? Есть свежие перлы? – поинтересовался он.
Я начала с приятного:
– Амир придет через два часа, чтобы поиграть с тобой в «Героев».
Затем сразу перешла к делу:
– Ну как, начнем? Что помогает мыслить по-научному четко?
– Эфрат, ты ведь знаешь ответ, – сказал он и отвлекся на кофе.
– Отец!
Он откинулся в своем вращающемся кресле, повернулся, взглянул прямо на меня и улыбнулся:
– О, мы сегодня полны энергии!
Я состроила гримасу, и он ответил на мой вопрос:
– Все, что нужно, чтобы ясно мыслить, – это принять концепцию Прирожденной простоты. Не как любопытную гипотезу, а как практический взгляд на реальность, применимый в любых обстоятельствах.
Я часто слышала от отца выражение «Прирожденная простота». Я знаю, что это – основополагающий момент в его мышлении. Однако, если откровенно, я никогда до конца не понимала, в чем суть.
– Отец, – сказала я, – некоторые твои подходы я использую в своей практике почти 20 лет. Я даже льстила себе, предполагая, что вношу посильную лепту в твою копилку. Но до вчерашнего дня я относилась к твоему учению как к набору превосходных рабочих методов. Отнюдь не как к способу достичь возможности жить полной жизнью.
– Что же особенного произошло вчера? – спросил он.
– Первый раз ты говорил со мной не о методах и их применении, а о подходе к жизни.
Он помолчал какое-то время. Затем сказал:
– Честно говоря, не вижу большой разницы.
Иногда отец бывает таким слепым! Вместо того чтобы спорить, я предложила:
– Мне хотелось бы полностью вникнуть в суть твоего подхода. Ничего, что я сыграю роль адвоката дьявола, пока ты будешь объяснять, что подразумевается под Прирожденной простотой?
– Чем сильнее ты войдешь в дьявольскую роль, тем лучше я научусь излагать, – усмехнулся он. – Прирожденная простота… Вкратце, это – основа всей современной науки. Как сказал Ньютон: Natura valde simplex est et sibi consona. То есть, «природа чрезвычайно проста и гармонична сама по себе».
Я спросила:
– Можешь объяснить, что подразумевается под чрезвычайной вой?
– Действительность обычно кажется нам сложной…
Я прервала его:
– С этим я согласна.
Он продолжил:
– Возьмем, к примеру, движение всех небесных тел, включая столкновения и взрывы. Можешь себе представить что-то более сложное?
«Человеческое поведение», – хотела сказать я, но не стала снова прерывать его.
– Это казалось очень сложным, пока Ньютон не вывел три закона динамики. Ньютон не сочинил эти законы, он открыл их. Он выявил Прирожденную простоту, лежащую в основе всего. Вероятно, Ньютон был одним из первых, кто рискнул всерьез задаться вопросом «почему?». Спросить всерьез – означает докопаться до сути, а не удовлетворяться поверхностными ответами, которые по-настоящему ответами и не являются.
– Ответ, который не является ответом?
– За полторы тысячи лет до Ньютона ученые – Птолемей, его учителя и последователи – провозглашали, что планеты движутся по кругу. Почему? Потому что круг – совершенная, божественная форма. С чего они взяли, что круг – божественная форма? Потому что даже планеты движутся по кругу.
Или – почему тела падают вниз? Потому что в их природе – падать вниз. Это объяснение было дано Аристотелем и признано почти две тысячи лет назад. Получается, что ключ ко всему – задаваться вопросом «почему?» и добиваться осмысленного ответа. Каждый маленький ребенок – по своим задаткам Ньютон. Дети бесконечно спрашивают «почему?», и их не устраивают ответы вроде «иди к маме» или «так угодно Богу». Помнишь, как Амир сказал насчет Бога? «Бог – это слово, которое говорят мамы, когда не знают правильного ответа».
– Важность вопроса «почему?» я понимаю, – откликнулась я. – Но каким образом это связано с осознанием чрезвычайной простоты природы?
– Хороший вопрос. Позволь я объясню, насколько полно утверждение Ньютона. Когда мы задаемся вопросом, почему что-то существует или происходит, то в поиске причин обычно находим не один ответ, а несколько. Или один, но разветвленный. Что произойдет, если мы продолжим углубляться и, подобно пятилетнему ребенку, задавать вопросы: «а почему существует эта причина? а какова ее причина?» И так на каждый полученный ответ? Возникает ощущение, что количество причин и обоснований будет возрастать с каждым «почему?» и погребет нас под спудом новых вопросов и ответов. Интуитивно кажется, что частое «почему?» приведет к еще большей запутанности.
Он продолжал:
– Так вот, Ньютон поведал, что происходит противоположное: когда мы углубляемся в вопрос, вся система сходится в одну точку, и обнажаются первопричины. Если мы погрузимся достаточно глубоко, то обнаружим всего несколько основополагающих элементов – корневых первопричин, от которых тянутся причинно-следственные связи, управляющие всей системой в целом. Потому, последовательно задавая вопрос «почему?», мы получаем не безмерно сложный, а, напротив, удивительно простой результат. Интуиция и твердая уверенность привели Ньютона к прорыву, к выводу, что правило схождения системы верно не только для явлений, которые были предметом его изучения, оно действует относительно всей природы. Реальность выстроена поразительно просто.
– Погоди минуту, – сказала я. – Ньютон осуществил прорыв, но, судя по твоей последней фразе, ты сделал следующий шаг.
– Ты наблюдательна, не упустила, что вместо слова «природа» я употребил слово «реальность». – Отец явно был доволен. – Я говорю не только о природе, не только о материи – атомах, электронах, молекулах, ферментах. Я говорю обо всех аспектах реальности, включая людей и то, что ими создано. Мы видим то же схождение в одной точке, ту же поразительную простоту в основе любого аспекта действительности. И повторил: реальность выстроена поразительно просто.
Сомнения остались при мне. Я мягко сказала:
– Я знаю, что для точных наук теория Ньютона принята как основа. Ученые доискиваются до первопричин, не терзаясь вопросом: «А существуют ли они?» Но с гуманитарными науками все иначе. Покажи мне психолога, который согласится, что реальность проста. – Чтобы раззадорить отца, я добавила: – Разве ты не знаешь, что все люди разные, к тому же у них есть свобода выбора?
Отец вздохнул:
– Слишком часто я слышу, что люди, в отличие от предмета изучения точных наук, непредсказуемы, и человеческая сущность не определяется причинно-следственными связями.
Я хотела вставить свое замечание, но он жестом показал, что собирается продолжить.
– Этот аргумент совершенно несостоятелен. Опираясь на собственный опыт, могу предсказать, что произойдет со мной, если я выскажу твоей матери, что, действительно, думаю по поводу ее новой машины. Люди непредсказуемы? Вздор! – Чуть сбавив тон, он спросил: – Ты согласна с утверждением: «Скажи мне, как оцениваешь меня, и я скажу тебе, как я буду себя вести»?
Я помню, когда впервые услышала эту фразу. В ту пору я начинала изучать психологию и все рассматривала под этим углом.
– Ты знаешь, что да, – ответила я.
Отец оседлал любимого конька:
– Тот, кто соглашается с подобным утверждением, фактически признает, что люди предсказуемы, что они действуют в системе причин и следствий. В данном случае причина – это оценка, а следствие – итоговое поведение. Разумеется, с абсолютной точностью поступки людей не предугадать. То же, впрочем, и с электронами. Или с погодой. Ты не согласна?
Пока он занимался своей трубкой, я сказала:
– Ты ломишься в открытую дверь. Если бы действия людей были полностью непредсказуемы, как бы существовали общество или даже семья?! А уж о моей работе тогда и речи не было бы.
Конец ознакомительного фрагмента.
Полная версия книги есть на сайте ЛитРес.