Страница 36 из 91
– А вы не скажете мне? Ну пожалуйста, пожалуйста!
Пуаро покачал головой.
– Боюсь, что это было бы... нечестно.
– Значит, вы подозреваете кого-то определенного?
Но Пуаро снова всего лишь покачал головой.
– Если бы я только знала немного больше! – умоляла девушка. – Мне сразу стало бы легче. И, возможно, я смогла бы вам помочь. Да, я в самом деле могла бы вам помочь.
Против ее молящих глаз трудно было устоять, но Пуаро продолжал качать головой.
– Герцогиня Мертонская по-прежнему убеждена, что это была моя мачеха, – задумчиво произнесла Адела и исподтишка посмотрела на Пуаро.
Он невозмутимо молчал.
– Но я не могу этого себе представить.
– Какого вы о ней мнения? О вашей мачехе?
– Я ее почти не знаю. Когда отец женился на ней, я училась в школе, в Париже. Когда я вернулась домой, она отнеслась ко мне, можно сказать, хорошо – то есть она почти не замечала меня. Мне она показалась очень глупой и... корыстной.
Пуаро кивнул.
– Вы упомянули о герцогине Мертонской. Вы часто видитесь с ней?
– Да. Она очень добра ко мне. Последние две недели я много бывала у нее. Все это так ужасно – сплетни, репортеры, Рональд в тюрьме. – Она вздрогнула. – Мне казалось, что у меня нет друзей. Но герцогиня отнеслась ко мне как к родной, и он тоже славный – я имею в виду ее сына.
– Он вам нравится?
– По-моему, он застенчив, суховат, с ним трудно найти общий язык. Но его мать так много рассказывает о нем, что мне кажется, будто я его хорошо знаю.
– Понятно. Скажите, мадемуазель, вы очень привязаны к своему кузену?
– К Рональду? Конечно! Он... мы мало виделись последние два года, но раньше он жил с нами, и я... я его просто обожала. Он все время шутил, дурачился. Он был единственной отдушиной в нашем мрачном доме.
Пуаро сочувственно кивал, и тем сильнее шокировал меня его следующий вопрос:
– Вы не хотите, чтобы его повесили?
– Нет, нет! – Девушка буквально задрожала. – Ни в коем случае! О! Если бы это только была... моя мачеха! Это наверняка она. Так говорит герцогиня.
– Ах! Если бы только капитан Марш остался в такси!.. Так?
– Да. То есть... что вы хотите сказать? – Она нахмурилась. – Я не понимаю.
– Если бы он не пошел за тем человеком... Кстати, вы слышали, как кто-то входил в дом?
– Нет.
– Что вы сделали, когда оказались в доме?
– Я побежала наверх – за жемчугом.
– Ну да. И вам понадобилось некоторое время, чтобы взять и принести его.
– Да. Я не сразу нашла ключ от шкатулки с драгоценностями.
– Разумеется. Чем сильнее спешишь, тем медленнее все делаешь. Итак, прошло некоторое время, прежде чем вы спустились вниз и увидели в холле своего кузена?
– Да. Он шел от библиотеки. – Она с усилием глотнула.
– Понимаю. Вы удивились, – сочувственно сказал Пуаро.
– Да. – Она с благодарностью посмотрела на него. – Он меня испугал. Я вдруг услыхала за спиной его голос: «Спасибо, Дела», – и чуть не упала.
– Да, – мягко произнес Пуаро. – Как я уже заметил, жаль, что он не остался на улице. Тогда таксист мог бы подтвердить, что он не входил в дом.
Она кивнула, и из глаз ее прямо на подол платья брызнули слезы. Она встала, и Пуаро взял ее за руку.
– Вы хотите, чтобы я спас его, так?
– Да, да! Ну пожалуйста! Вы не представляете...
Она стояла перед ним, стараясь сдержать слезы, сцепив пальцы рук.
– Вам нелегко жилось, мадемуазель, – мягко произнес Пуаро. – Я понимаю. Очень нелегко. Гастингс, вы не посадите мадемуазель в такси?
Я вышел с Аделой на улицу и поймал ей такси. К тому времени она взяла себя в руки и премило поблагодарила меня.
Когда я вернулся назад, Пуаро ходил взад и вперед по комнате, мрачно сдвинув брови.
Я был рад, когда зазвонивший телефон отвлек его от размышлений.
– Кто говорит? Джепп? Bonjour, mon ami.[59]
– У него есть новости? – спросил я, подходя ближе к телефону.
После нескольких восклицаний Пуаро сказал:
– Да, а кто за ней приходил? Они знают?
Полученный ответ явно обескуражил моего друга. Его лицо смешно вытянулось.
– Вы уверены?
...
– Нет, это всего лишь неожиданно.
...
– Да, мне необходимо вновь все обдумать.
...
– Comment?[60] Что?
...
– И тем не менее я оказался прав. Да, деталь, как вы выразились.
...
– Нет, я по-прежнему так считаю. И прошу вас справиться еще в ресторанах неподалеку от Риджентгейт, Юстона, Тоттенхем Корт-роуд и, наверное, Оксфорд-стрит.
...
– Да, мужчина и женщина. И еще в районе Стрэнд, около полуночи. Comment? Что?
...
– Конечно я знаю, что капитан Марш был с Дортхаймерами. Но на свете, кроме капитана Марша, есть и другие люди.
...
– Говорить, что я упрям как баран... неприлично. Tout de meme[61], помогите мне в этом, прошу вас.
Он положил трубку.
– Ну что? – нетерпеливо спросил я.
– Золотая шкатулка действительно была куплена в Париже, Гастингс, в известном магазине, который специализируется на такого рода вещах. Магазин получил письменный заказ от некой леди Акерли – письмо было подписано «Констанс Акерли». Естественно, такой дамы не существует в природе. Письмо было получено магазином за два дня до убийства. «Леди Акерли» просила выложить из рубинов ее инициалы и сделать надпись. Заказ надлежало выполнить срочно, за ним должны были заехать на следующий день. То есть накануне убийства.
– И его забрали?
– Да, и заплатили наличными.
– Кто приезжал за ним? – возбужденно спросил я, чувствуя, что мы близки к разгадке.
– Женщина, Гастингс.
– Женщина? – удивленно переспросил я.
– Да! Женщина – маленького роста, пожилая и в пенсне. Мы посмотрели друг на друга в полном недоумении.
Глава 25
ОБЕД
Насколько я помню, мы обедали с Уилдбернами в отеле «Кларидж» на следующий день.
И Пуаро, и я отправились туда без всякой охоты. Это было уже шестое приглашение, которые мы получили от миссис Уилдберн, настойчивой и любящей знаменитостей дамы. Невозмутимо снося отказы, она в конце концов предложила нам на выбор такое количество дней и часов, что мы вынуждены были капитулировать и решили, что чем скорее мы пройдем через это испытание, тем лучше.
После получения вестей из Парижа Пуаро сделался очень замкнутым и на все мои вопросы отвечал одно и то же:
– Здесь есть что-то, чего я не понимаю.
И несколько раз я слышал, как он тихонько бормотал:
– Пенсне. Пенсне в Париже. Пенсне в сумочке Карлотты Адамс. В каком-то смысле я даже был рад, что мы приняли приглашение миссис Уилдберн. Я надеялся, что Пуаро немного развлечется.
Среди приглашенных был Дональд Росс, радостно нас приветствовавший. Мы оказались с ним рядом за столом, поскольку дам оказалось меньше, чем мужчин.
Напротив нас сидела Сильвия Уилкинсон, а слева от нее – и справа от миссис Уилдберн – молодой герцог Мертонский.
Мне почудилось (возможно, я ошибался), что ему было немного не по себе. Вряд ли ему, с его консервативными, я бы даже сказал – реакционными взглядами, пришлась по вкусу компания, в которой он оказался. По прихоти судьбы ему довелось жить в наши дни, а не в Средние века, и его страсть к суперсовременной Сильвии Уилкинсон казалась одной из тех анахроничных шуток, которые природа любит играть с людьми.
Глядя на прелестную Сильвию и слушая ее изумительный, хрипловатый голос, придававший очарование самым банальным высказываниям, я этому не удивлялся. Но со временем можно привыкнуть и к изумительной красоте, и к чарующему голосу! У меня мелькнула мысль, что, возможно, уже сейчас луч здравого смысла пробивается через пелену его всепоглощающей любви. Это пришло мне в голову после маленького инцидента, если не сказать – унизительного gaffe[62], допущенного Сильвией.
59
Здравствуйте, мой друг (франц.).
60
Как? (франц.).
61
И все же (франц.).
62
Промаха (франц.).