Страница 89 из 92
— Быстрее! — закричал Ахилл Пуаро. — Быстрее уходите! Нельзя терять ни минуты…
Он не успел закончить фразу. Земля под ногами содрогнулась, послышался ужасный рев, казалось, гора взлетает на воздух. Воздушной волной нас всех разбросало в разные стороны.
Наконец я очнулся и обнаружил, что лежу на кровати в незнакомой комнате. Кто-то стоял у окна. Когда он повернулся ко мне, я увидел… Ахилла Пуаро, но вдруг мне показалось… О Боже!
Знакомый ироничный голос развеял мои сомнения.
— Да, дорогой мой друг, это я. А мой любимый братец отбыл домой, точнее, снова ушел в страну легенд. Все время с вами был я. Не все же лавры должны достаться Номеру Четвертому. С него и так хватит. Я закапал в глаза белладонну, чтобы расширить зрачки, сбрил свои знаменитые усы и наклеил фальшивые, а для убедительности два месяца назад сделал себе шрам на верхней губе. Только такой ценой я мог провести Номера Четвертого. И ведь он поверил, что перед ним не Эркюль Пуаро. И потом, вы оказали мне неоценимую услугу, подтвердив, что я — это Ахилл Пуаро. Целью моего маскарада было заставить их поверить, что Эркюль Пуаро лично руководит операцией. Все же остальное: оцепление, специальный состав на подошвах — было на самом деле.
— Но почему вы не послали какого-нибудь хорошо загримированного актера? — перебил я его.
— Чтобы я позволил вам пойти в самое пекло, лишив своей помощи и дружеской поддержки? Вы слишком плохо обо мне думаете! И, кроме того, я надеялся выбраться оттуда с помощью графини. Эта женщина более смышлена и проницательна, чем вы, Гастингс. Сначала она поверила, что перед ней Ахилл Пуаро. Помните, она воскликнула: «Вас хотят обмануть! Это не Эркюль Пуаро!» Но скоро поняла, что ошиблась. Когда она сказала: «Вы очень умны, мосье Ахилл Пуаро!» — я сразу догадался, что она меня раскусила. И понял, что настал момент пойти с козырной карты.
— Вы имеете в виду этот вздор с воскрешением ее сына?
— Это не вздор, Гастингс. Ее сын уже был у меня.
— Как так?
— Вы же знаете, что мой девиз: «Будь готов ко всему!» Как только я узнал, что графиня стала работать на Большую Четверку и пользуется их доверием, то тщательно изучил ее прошлое. Я узнал, что у нее был сын, которого похитили. Ей сообщили, что он умер. Я проверил все факты. Они не всегда совпадали. Я навел справки и, узнав, что он жив, разыскал его и за кругленькую сумму выкупил у работорговца. Сын графини работал на его подпольном заводе. Мальчик был на грани истощения. Я отправил его в одно надежное место. Там за ним был хороший уход, и, когда он поправился, я сфотографировал его — в новой обстановке на фоне живописного пейзажа. А в нужный момент сделал эффектный ход — согласитесь, это был как раз тот момент…
— Как хорошо, что вы спасли мальчика! — воскликнул я. — Пуаро, вы просто гений!
— Я и сам очень рад, что мне это удалось, так как питаю самую горячую симпатию к этой женщине. Мне было бы очень жаль, если бы она погибла в подземелье.
— Мне даже страшно спрашивать, но… что с Четверкой?
— Все тела найдены, их опознали, только Клода Даррела — Номера Четвертого — узнать было очень трудно, голова разлетелась на кусочки. Жаль, что так случилось. Я хотел бы быть уверенным, что это он. Теперь прочтите вот это.
Он протянул мне газету, в которой была отмечена карандашом небольшая статья. В ней сообщалось о самоубийстве Ли Чан-йена, главного инициатора и руководителя неудавшегося заговора.
— Мой великий противник, — мрачно сказал Пуаро. — Так уж распорядилась судьба, что лично с ним мы так и не встретились. Когда он получил известие, что его затея не удалась, то решил уйти из жизни. Самое разумное решение, что еще раз свидетельствует о его незаурядной натуре. Да… жаль, что я так и не увидел истинного лица Клода Даррела, этого палача-экзекутора Большой Четверки. Да, дорогой друг, совместными усилиями мы обезвредили и уничтожили Большую Четверку, самую мощную из всех существовавших когда-либо международных преступных организаций. Теперь вы вернетесь к своей очаровательной жене, а я… уйду в отставку. Самое большое дело моей жизни закончено. Всякое другое после него будет казаться просто банальным. Нет, нужно подавать в отставку. Возможно, я уеду в деревню и буду выращивать тыквы. А может быть, даже женюсь и стану таким, как все.
Сказав это, он смущенно рассмеялся. Я надеюсь… Мужчины маленького роста всегда питают симпатию к крупным темпераментным женщинам…
— Женюсь и стану примерным семьянином, — повторил он. — А вдруг?
Кража в миллион долларов
– Бог ты мой, кражи облигаций в наше время стали прямо-таки стихийным бедствием! – заявил я как-то утром, отложив в сторону утреннюю газету. – Пуаро, а не оставить ли нам на время науку расследования и не заняться ли вплотную самим преступлением?
– Ну, друг мой, вы – как это у вас говорят? – напали на золотую жилу. Да вот взять хотя бы последний случай: облигации Либерти стоимостью миллион долларов, посланные Англо-шотландским банком в Нью-Йорк, самым таинственным образом были похищены прямо на борту «Олимпии». Ах, не страдай я mal de mer и если бы еще этот восхитительный метод, который изобрел Лавержье, не занимал столько времени, – мечтательно заметил Пуаро, – ей-богу, я бы не утерпел и непременно отправился бы в плавание на одном из этих громадных лайнеров.
– Ну, еще бы, – с энтузиазмом подхватил я. – Говорят, некоторые из них – настоящие плавучие дворцы: плавательные бассейны, кинозалы, рестораны, теннисные корты, оранжереи с пальмами, – право, порой даже поверить трудно, что ты на борту корабля где-нибудь посреди океана!
– Что касается меня, Гастингс, то я-то как раз всегда точно знаю, что нахожусь на борту корабля, – уныло проворчал Пуаро. – К тому же все эти пустяки, о которых вы говорите с таким восторгом, мне глубоко безразличны. Я думал о другом. Вы только вообразите, сколько гениев путешествует таким образом, оставаясь неузнанными! На борту этих плавучих дворцов, как вы их только что назвали, можно встретить настоящую элиту, сливки преступного мира!
Я расхохотался:
– А я-то гадал, откуда такой энтузиазм! Не иначе как вы мечтаете скрестить шпаги с негодяем, укравшим облигации Либерти?
Разговор был прерван приходом нашей хозяйки.
– Мсье Пуаро, вас хочет видеть какая-то молодая дама. Вот ее визитная карточка.
На карточке была всего одна строчка – мисс Эсме Фаркуар. Пуаро, нырнув под стол, поднял смятый листок бумаги, аккуратно бросил его в корзинку для бумаг и только тогда попросил хозяйку проводить нашу посетительницу в гостиную.
Не прошло и минуты, как одна из самых очаровательных женщин, которых я когда-либо видел, переступила порог нашего холостяцкого жилища. На вид ей было не более двадцати пяти лет. Огромные карие глаза и изящная фигура произвели на меня неизгладимое впечатление. Одета она была на редкость элегантно, а ее манеры – безукоризненны.
– Прошу вас, садитесь, мадемуазель, – сказал Пуаро. – Это мой друг капитан Гастингс, который помогает мне в некоторых незначительных делах.
– Боюсь, что дело, с которым я сегодня пришла к вам, вряд ли можно отнести к числу незначительных, мсье Пуаро, – улыбнулась девушка, мило кивнув мне, прежде чем присесть. – Я почти уверена, что вы о нем уже слышали, – ведь о нем кричат все лондонские газеты. Я имею в виду ограбление на «Олимпии», когда были похищены облигации Либерти. – Должно быть, заметив, как вытянулось от удивления лицо Пуаро, она поспешно продолжила: – Вне всякого сомнения, вы гадаете, какое я имею отношение к делам Англо-шотландского банка. С одной стороны, я для них никто. Но с другой… о, с другой – их проблемы для меня – все! Видите ли, мсье Пуаро, я помолвлена с мистером Филиппом Риджуэем.
– Ага! А мистер Риджуэй?..
– Он и отвечал за сохранность облигаций, как раз когда их украли. Конечно, пока что его никто и не думает подозревать, да и вообще его вины тут нет. И все же он ужасно переживает. А насколько мне известно, его дядя во всеуслышание объявил, что Филипп наверняка кому-нибудь проболтался об этих облигациях. Боюсь, все это будет иметь печальные последствия для его карьеры.