Страница 65 из 82
Леди Кларк продолжала, ее речь теперь звучала лихорадочно:
– Я не люблю ее. Она мне никогда не нравилась. Кар превозносил ее. Постоянно говорил, что она одинокая сирота. Ну и что, что сирота? Говорил, что она храбра и такой хороший работник.
– Прошу, не распаляйте себя, дорогая, – вмешалась сестра Кэпстик, – вы не должны утомляться.
– Я сразу же отправила ее! Франклин имел наглость предположить, что она мне подойдет. Действительно, подошла! «Чем скорее от нее не останется следа, тем лучше», – вот что я сказала! Франклин – дурак! Я не желала, чтобы он связывался с ней. Он – мальчишка! Бестолковый! «Я выдам ей жалованье за три месяца, если ты хочешь, – сказала я. – Но она уйдет. Я не желаю, чтобы она оставалась в доме и дня!» Только болезнь способна удержать мужчин от возражений. Он сделал так, как я сказала, и она ушла. Ушла как мученица, полагаю – с еще большей сердечностью и храбростью!
– Ну, не распаляйтесь, дорогая. Вам нельзя.
Леди Кларк отмахнулась от сестры Кэпстик.
– Вы были одурачены ею так же, как и все остальные.
– О! Леди Кларк, нельзя так говорить. Я полагала, что мисс Грей – замечательная девушка, такая романтическая на вид, словно героиня романа.
– Вы все выводите меня из себя, – немощно произнесла леди Кларк.
– Ну она же ушла. Ушла прочь.
Леди Кларк беспомощно покачала головой, но не ответила.
Пуаро спросил:
– Почему вы сказали, что мисс Грей – лгунья?
– Потому что так оно и есть. Она сказала вам, что к дому не подходили незнакомые люди, не так ли?
– Да.
– Очень хорошо. Я видела своими собственными глазами, из этого окна, как у переднего крыльца дома она разговаривала с совершенно незнакомым мужчиной.
– Как выглядел этот человек?
– Обыкновенный человек. Ничего особенного.
– Джентльмен или ремесленник?
– Не ремесленник. Убогого вида человек. Не могу вспомнить. – Внезапно по ее лицу пробежала гримаса боли. – Прошу вас… теперь… уйти… я немного устала… сестра…
Мы поняли и удалились.
– Странная история, – сказал я Пуаро, когда мы ехали обратно в Лондон, – про мисс Грей и незнакомца.
– Видите, Гастингс? Я вам говорил: всегда что-то можно узнать.
– Почему девушка солгала, сказав, что никого не видела?
– Думаю, на то есть семь разных причин, – одна из них наипростейшая.
– Нагоняй? – предположил я.
– Возможно, это и повод для вашей сообразительности, но нам нет смысла волноваться на этот счет. Проще всего узнать ответ, спросив ее саму.
– Предположим, она нам опять солжет.
– Вот это уже будет на самом деле интересно… и заставит думать.
– Это ужасно – предположить, что девушка может оказаться связанной с сумасшедшим.
– Верно… я не думаю, что это так.
Я размышлял еще несколько минут.
– Симпатичная девушка переживает тяжелые времена из-за всего этого, – наконец выговорил я со вздохом.
– Отнюдь нет. Выбросьте из головы эту мысль.
– Но это так, – настаивал я, – все против нее только из-за того, что она симпатичная.
– Вы говорите глупости, друг мой. Кто против нее в Комбесайде? Сэр Кармайкл? Франклин? Сестра Кэпстик?
– Леди Кларк определенно настроена против нее.
– Друг мой, вы полны чувством сострадания к прекрасным молодым девушкам. А я чувствую сострадание к пожилым леди. Возможно, что леди Кларк имела ясный взгляд на вещи и людей, а ее муж, мистер Франклин Кларк и сестра Кэпстик были слепы, как летучие мыши… и капитан Гастингс тоже…
– У вас зуб на эту девушку, Пуаро.
К моему удивлению, он внезапно заморгал.
– Может, мне нравится ссаживать вас с вашего романтического конька, Гастингс. Вы всегда верный рыцарь – готовы прийти на помощь – дамам, разумеется.
– Как вы нелепы, Пуаро, – ответил я, не в силах удержаться от смеха.
– Ну хорошо, нельзя же быть трагиком все время. Мне все интересней и интересней наблюдать за развитием личностей в связи с трагедией. Мы имеем три семейные драмы. Первая в Андовере: трагическая жизнь миссис Ашер, ее борьба, ее поддержка мужа-немца, преданность племянницы. Одно это может составить целый роман. Потом в Бексхилле: счастливые, преуспевающие отец с матерью, две дочери, сильно отличающиеся друг от друга, – маленький пупсик и сильная, упорная Меган с ясным интеллектом и бесстрастным желанием правды. И еще один персонаж: уравновешенный, собранный молодой шотландец, но со своей страстной ревностью и поклонением умершей. Наконец, дом в Черстоне: умирающая жена, муж, поглощенный своей коллекцией, но с растущей симпатией и нежностью к красивой девушке, которая сочувствует и помогает ему; далее, младший брат – энергичный, привлекательный, интересный, очаровательно романтический после дальних странствий.
Поймите, Гастингс, при обычном ходе событий эти три отдельные драмы никогда бы не соприкоснулись. Перипетии жизни, Гастингс, – тут я никогда не перестану удивляться.
– Вот и Паддингтон, – только и произнес я.
Как только мы добрались до Уайтхэйвн-Мэншенс, нам сообщили, что какой-то джентльмен ожидает Пуаро.
Я думал увидеть Франклина Кларка или, возможно, Джеппа, но, к моему удивлению, это оказался не кто иной, как Дональд Фрэзер. Он выглядел смущенным, и его косноязычие было заметно еще сильнее, чем обычно.
Пуаро не стал допытываться о цели его визита, а вместо этого предложил сандвичи и бокал вина. До появления сандвичей Пуаро монополизировал ход разговора, объясняя, где мы были и о чем говорили с больной женщиной. Мы еще не доели сандвичи и не пригубили вина, а он уже придал разговору личностный характер.
– Вы приехали из Бексхилла, мистер Фрэзер?
– Да.
– Есть ли успехи с Милли Хигли?
– Милли Хигли? Милли Хигли? – Фрэзер с удивлением повторил это имя несколько раз. – А, та девушка! Нет, я ничего там еще не предпринимал. Это…
Он остановился, заламывая руки.
– Я не знаю, зачем пришел к вам! – взорвался он.
– Я знаю, – сказал Пуаро.
– Вы не знаете. Откуда вам знать?
– Вы пришли ко мне потому, что вы кому-нибудь что-то должны сообщить. Вы оказались правы. Я тот самый человек. Говорите!
Уверенность Пуаро принесла результат. Фрэзер взглянул на него с чувством признательного послушания.
– Вы так думаете?
– Черт возьми! Я уверен в этом.
– Мсье Пуаро, вы знаете что-нибудь о снах?
Я был готов услышать от него что угодно, но только не это.
Пуаро, однако, не был озадачен.
– Знаю, – ответил он, – вам что-то приснилось?..
– Да. Я полагаю, вы скажете – это вполне естественно, что мне должно сниться… это. Но это не обычный сон.
– Нет?
– Мне снилось это три ночи подряд, сэр… Мне кажется, я схожу с ума…
– Расскажите мне…
Лицо Фрэзера стало мертвенно-бледным. Глаза его вылезли из орбит. Между прочим, он действительно выглядел сумасшедшим.
– Все время одно и то же. Я на пляже. Ищу Бетти. Она потерялась – просто потерялась, понимаете. Мне надо ее найти. Мне надо отдать ей ее пояс. Он у меня в руке. И потом…
– Да?
– Сон меняется… Я больше не ищу. Она там, передо мной, – сидит на пляже. Она не видит, как я приближаюсь… это – о, я не могу…
– Продолжайте. – Голос Пуаро звучал авторитетно, твердо.
– Я подхожу сзади нее… она не слышит меня… Я обвиваю поясом ее шею и затягиваю, о, затягиваю…
Агония в его голосе была страшной… Я стиснул ручки своего кресла… Так реально представлялись вещи.
– Она задыхается… она мертва. Я задушил ее – и вот ее голова откидывается назад, и я вижу ее лицо… и это Меган, не Бетти!
Он откинулся назад, весь бледный и дрожащий. Пуаро налил еще стакан вина и подал ему.
– Что означает этот сон, мсье Пуаро? Почему он приходит ко мне? Каждую ночь?..
– Выпейте вина, – приказал Пуаро.
Молодой человек выпил и спросил более спокойным голосом:
– Что это означает? Я… я не убивал ее, не так ли?
Что ответил Пуаро, я не знаю, потому что в эту минуту я услышал, как почтальон постучал в дверь, и автоматически вышел из комнаты.