Страница 62 из 82
Пуаро, конечно, не мог не произнести маленькую речь.
– Дамы и господа, вы знаете, для чего мы здесь собрались. Полиция делает все возможное, чтобы выследить преступника. Я тоже занимаюсь этим. Но мне кажется, что встреча тех, кто лично заинтересован и кто лично знал жертвы, может дать результаты, которые не в состоянии получить любое расследование.
Мы имеем три убийства – старой женщины, молодой девушки и пожилого мужчины. Их всех объединяет только одно – то, что убил их один и тот же человек. Это означает, что убийца присутствовал в трех различных местах и наверняка его видело множество людей. То, что он сумасшедший в прогрессирующей стадии, – это безусловно. Но также очевидно, что его поведение не выдает в нем сумасшедшего. Этот человек может быть как мужчиной, так и женщиной, – обладает дьявольской хитростью помешанного. Ему удалось совершенно запутать следы. Полиция имеет довольно смутные приметы, по которым не может ничего предпринять. Тем не менее должны существовать не смутные, а определенные приметы. Взять хотя бы один факт – не мог же этот убийца прибыть в Бексхилл в полночь и прямо на побережье найти молодую леди, имя которой начиналось с В…
– Нужно ли вдаваться в это? – промолвил Дональд Фрэзер. Казалось, он с трудом выдавливает из себя слова.
– Необходимо вдаваться во все, мсье, – ответил Пуаро, обращаясь к нему. – Мы здесь не для того, чтобы оберегать свои чувства, а для того, чтобы, если потребуется, терзать их, досконально разбираясь во всем. Как я уже сказал, Бетти Барнард не случайно оказалась жертвой ABC. С его стороны это был обдуманный выбор и поэтому преднамеренный. Он должен был прощупать почву заранее. Есть такие вещи, о которых он разузнавал заблаговременно: удобное время для преступления в Андовере, мизансцену в Бексхилле, привычки сэра Кармайкла Кларка в Черстоне. Я лично отказываюсь верить, что улик нет, что нет ни малейшего намека, который мог бы установить его личность.
Я допускаю, что кто-то из вас, а может быть и каждый, знает то, о чем он даже не догадывается, что он это знает.
Рано или поздно при общении друг с другом что-нибудь прояснится, приобретет значимость, о которой ранее и не помышляли. Это как мозаика. Каждый из вас может иметь кусок, который отдельно ничего не значит, но который, соединившись с другими, может составить определенную часть целой картины.
– Слова! – заметила Меган Барнард.
– А? – Пуаро вопросительно посмотрел на нее.
– То, что вы говорите. Это только слова. Они ничего не значат.
Она говорила с такой отчаянной силой, что я отнес это к особенностям ее характера.
– Слова, мадемуазель, представляют собой внешнюю оболочку идей!
– Да, я думаю, в этом есть смысл, – сказала Мэри Дроуэр. – На самом деле, мисс. Так часто бывает, когда вы говорите о вещах, которые кажутся вам абсолютно ясными. Вы представляете их, не зная на самом деле, как было. Разговор приведет к чему-то, так или иначе.
– Если вспомнить поговорку «меньше слов, больше дела», то мы сейчас собираемся делать как раз обратное, – заметил Франклин Кларк.
– Что вы скажете, мистер Фрэзер?
– Я, пожалуй, сомневаюсь в практическом применении того, о чем вы говорите, мсье Пуаро.
– Что вы думаете, Тора? – спросил Кларк.
– Я думаю, что принцип пересказа разумен.
– Предположим, – предложил Пуаро, – что вы все постараетесь вспомнить все, что относится ко времени, предшествующему убийству. Пожалуй, начнем с вас, мистер Кларк.
– Помнится, утром того дня, когда убили Кара, я ушел в плавание. Поймал восемь скумбрий, прямо там, в бухте. Пообедал дома. Я помню, ел жаркое по-ирландски. Поспал в гамаке. Выпил чаю. Написал несколько писем, просмотрел почту, затем поехал в Пейнтон отправить письма. Потом поужинал и – я не стыжусь этого – перечитал книгу Э. Несбита, которую я люблю с детства. Потом зазвонил телефон…
– Достаточно. Теперь подумайте, мистер Кларк, не встретили ли вы кого-нибудь, когда утром спускались к морю?
– Я много кого видел.
– Можете что-нибудь вспомнить об этих людях?
– Нет, ничего ужасного.
– Вы уверены?
– Ну… давайте посмотрим… Я помню примечательно толстую женщину, она была в коротком шелковом платье, я еще удивился почему… двое ребятишек с ней… два молодых человека с фокстерьером на берегу моря бросали камни… а, да, девушка со светлыми волосами, которая купалась и визжала… Интересно, как много вещей вспоминается, как фотографию проявляешь.
– У вас хорошая память. Теперь дальше, что было потом, в саду и по дороге на почту…
– Садовник поливал сад… По дороге на почту? Неподалеку остановился велосипедист… Бестолковая женщина, шатающаяся и вопящая на своего приятеля. Я боюсь, что это все…
Пуаро повернулся к Торе Грей.
– Мисс Грей?
Тора ответила своим четким, уверенным голосом:
– В то утро я разбирала корреспонденцию с сэром Кармайклом, искала экономку. Я написала письмо и во второй половине дня занималась рукоделием, кажется. Трудно вспомнить. Это был совершенно обычный день. Я рано легла спать.
К моему удивлению, Пуаро не стал ее больше расспрашивать. Он сказал:
– Мисс Барнард, можете вы вспомнить, когда в последний раз видели свою сестру?
– Это было где-то за две недели до ее смерти. Я приезжала на выходные. Была прекрасная погода. Мы отправились в Гастингс в плавательный бассейн.
– О чем вы в основном говорили?
– Я делилась с ней воспоминаниями, – ответила Меган.
– А что еще? О чем она говорила?
Девушка нахмурилась, пытаясь вспомнить.
– Она говорила о том, что у нее нет денег, так как она только что купила шляпку и пару летних перчаток. И немного о Доне… Потом она говорила, что не любит Милли Хигли – это девушка из кафе, – и мы смеялись над Мэрион – женщиной, которая содержит это кафе… Я больше ничего не помню…
– Она не упоминала какого-нибудь мужчину – простите меня, мистер Фрэзер, – которого могла встретить?
– По-моему, нет, – сухо ответила Меган.
Пуаро повернулся к молодому рыжеволосому мужчине с квадратной челюстью.
– Мистер Фрэзер, я хочу, чтобы вы перенеслись в прошлое. Вы сказали, что пришли в кафе в тот роковой вечер. Прежде всего вы собирались дождаться, когда выйдет Бетти Барнард. Не могли бы вы вспомнить кого-нибудь, кого вы заметили, пока ждали там?
– Там было множество людей. Я не могу вспомнить каждого.
– Простите, но, может, вы попытаетесь? Как бы ни были вы поглощены своими мыслями, возможно, вы механически заметили что-нибудь неосознанно, но с точностью…
Молодой человек упрямо повторил:
– Я никого не запомнил.
Пуаро кивнул и повернулся к Мэри Дроуэр:
– Я полагаю, вы получали письма от вашей тетушки?
– О да, сэр.
– Когда было последнее?
Мэри задумалась на минуту.
– За два дня до убийства, сэр.
– Что в нем было написано?
– Она писала, что старый черт крутится около и что она отшила его, простите за выражение. Она писала, что ждет меня в среду. Это мой выходной, сэр, и она сказала, что мы пойдем в кино. Это был мой день рождения, сэр.
Что-то, возможно мысль о маленьком веселье, внезапно вызвало у девушки слезы. Она сдерживала рыдания. Потом начала оправдываться:
– Вы должны простить меня, сэр. Я не хочу быть глупой. Слезами горю не поможешь. Это была ее мысль… и моя… – загадывать вперед наши развлечения. Это меня как-то расстроило, сэр.
– Я понимаю ваши чувства, – сказал Франклин Кларк, – всегда какие-нибудь мелочи наводят на них, особенно такие, как развлечения или подарки, что-то веселое и естественное. Я помню, как увидел однажды женщину, сбитую автомобилем. Она только что купила что-то из обуви. Я видел ее лежащей и разорванную коробку, из которой торчали маленькие нелепые туфли на высоком каблуке. Все перевернулось во мне – они выглядели так душераздирающе.
Меган произнесла с неожиданной теплотой:
– Правда, ужасная правда. То же самое случилось, когда Бетти… умерла. Мама купила ей чулки в подарок… купила в тот самый день, когда это случилось. Бедная мама, она была совсем разбита. Я видела, как она рыдала над ними. Она причитала: «Я купила их для Бетти… Я купила их для Бетти… а она их так и не увидела».