Страница 9 из 90
— Я здесь, друг мой.
Он стоял на балконе и восхищенно смотрел вниз на прекрасные цветочные клумбы.
— Какая красота! Вы только взгляните, Хастингс, какая симметрия! Посмотрите на ту клумбу в форме полумесяца, или вот на эту, в виде ромба. А как аккуратно и с каким вкусом высажены цветы! Наверное, эти клумбы разбиты недавно.
— Да, кажется, вчера днем. Однако Доркас ждет вас, Пуаро. Идите сюда.
— Иду, друг мой, иду. Дайте мне только еще мгновение насладиться этим совершенством.
— Но время не терпит. К тому же здесь вас ждут дела поважнее.
— Как знать, как знать. Может быть, эти чудные бегонии представляют для нас не меньший интерес. Я пожал плечами: Пуаро вел себя подобным образом, спорить с ним было бесполезно.
— Вы не согласны? Напрасно, всякое бывает… Ладно, давайте поговорим с нашей славной Доркас.
Экономка слушала нас скрестив руки на груди, ее аккуратно уложенные седые волосы покрывала белоснежная шапочка, и весь облик Доркас являл собой образец идеальной служанки, которую уже редко найдешь в наши дни.
Поначалу в глазах Доркас была некоторая подозрительность, но очень скоро Пуаро сумел завоевать ее расположение. Пододвинув ей стул, мой друг сказал:
— Прошу вас, садитесь, мадемуазель.
— Благодарю вас, сэр.
— Если не ошибаюсь, вы служили у миссис Инглторп много лет?
— Десять лет, сэр.
— О, это немалый срок! Вы были к ней весьма привязаны, не так ли?
— Она была ко мне очень добра, сэр.
— Тогда, думаю, вы согласитесь ответить на несколько моих вопросов. Естественно, я задаю их с полного одобрения мистера Кавендиша.
— Да, сэр, конечно.
— Тогда начнем с того, что произошло вчера днем. Кажется, здесь был какой-то скандал?
— Да, сэр. Однако не знаю, есть ли у меня право… — Доркас запнулась.
— Милая Доркас, мне совершенно необходимо знать, что произошло, причем в мельчайших подробностях. И не думайте, что вы выдаете секреты вашей хозяйки: она мертва, и ничто уже не вернет ее к жизни. С другой стороны, если в этой смерти кто-то виновен, то наш долг привлечь преступника к суду. Но для этого мне надо знать все.
— И да поможет вам господь — торжественно добавила Доркас. — Хорошо. Не называя никого по имени, я скажу, что среди обитателей усадьбы есть человек, которого мы все ненавидим. Будь проклят тот день, когда он переступил порог нашего дома!
Пуаро выждал, пока негодование Доркас стихнет, и спокойно сказал:
— Но вернемся ко вчерашней ссоре, Доркас. С чего все началось?
— Видите ли, сэр, я совершенно случайно проходила в этот момент через холл…
— Во сколько это было?
— Точно не скажу, сэр, часа в четыре или чуть позже, во всяком случае, до чая было еще далеко. И вот, значит, я проходила через холл, как вдруг услыхала крики из-за двери. Я не собиралась, конечно, подслушивать, но как-то само собой получилось, что я задержалась. Дверь была закрыта, однако хозяйка говорила так громко, что я слышала каждое слово. Она крикнула: «Ты лгал, бессовестно лгал мне!» Я не разобрала, что ответил мистер Инглторп, он говорил гораздо тише хозяйки, но ее слова я слышала отчетливо: «Да как ты мог? Я отдала тебе свой дом, кормила тебя, одевала, всем, что у тебя есть, ты обязан только мне! И вот она, благодарность! Это же позор и бесчестье для всей семьи»! Я снова не расслышала, что он сказал, а хозяйка продолжала: «Меня не интересует, что ты скажешь. Все решено, и ничто, даже страх перед публичным скандалом, не остановит меня!» Мне показалось, что они подошли к двери, и я выбежала из холла.
— Вы уверены, что это был голос Инглторпа?
— Конечно, сэр, чей же еще?
— Ладно. Что было дальше?
— Позже я еще раз зашла в холл, но все было тихо. В пять часов я услышала звон колокольчика, и хозяйка попросила принести ей чай, только чай, без всякой еды. Миссис Инглторп была ужасно бледна. «Доркас, — сказала она, — у меня большие неприятности». «Мне больно это слышать, мадам», — ответила я. — «Надеюсь, после чашки хорошего чая вам станет получше». Она что-то держала в руке, я не разглядела, письмо это или просто листок бумаги. Но там было что-то написано, и хозяйка все время рассматривала его, словно не могла поверить собственным глазам. Позабыв, что я рядом, она прошептала: «Всего несколько слов, а перевернули всю мою жизнь». Затем она посмотрела на меня и добавила: «Доркас, никогда не доверяйте мужчинам, они не стоят этого». Я побежала за чаем, а когда вернулась, миссис Инглторп сказала, что после хорошего крепкого чая наверняка будет чувствовать себя получше. «Не знаю, что и делать, — добавила она. — Скандал между мужем и женой — это всегда позор. Может быть, попробовать все замять…» Она замолчала, потому что в этот момент в комнату вошла миссис Кавендиш.
— Хозяйка по-прежнему держала этот листок?
— Да, сэр.
— Как вы думаете, что она собиралась с ним делать?
— Право, не знаю, сэр. Возможно, она положила его в свою розовую папку.
— Что, она обычно хранила там важные бумаги?
— Да, каждое утро она спускалась к завтраку с этой папкой и вечером уносила ее с собой.
— Когда был потерян ключ от папки?
— Вчера, до обеда или сразу после. Хозяйка была очень расстроена и просила меня обязательно найти его.
— Но у нее же был дубликат?
— Да, сэр.
Доркас удивленно уставилась на Пуаро. Пуаро улыбнулся.
— Нечего удивляться, Доркас, это моя работа — знать то, чего не знают другие. Вы искали этот ключ? — и Пуаро достал из кармана ключ, который он вынул из замка розовой папки. Доркас была крайне поражена.
— Да, сэр! Но где вы его нашли? Я же обыскала весь дом!
— В том-то и дело, что вчера ключ был совсем не там, где я нашел его сегодня. Ладно, перейдем теперь к другому вопросу. Скажите, имелось ли в гардеробе хозяйки темно-зеленое платье?
Доркас была удивлена неожиданным вопросом.
— Нет, сэр.
— Вы уверены?
— Да, сэр, вполне.
— А у кого в доме есть зеленое платье?
Доркас немного подумала.
— У мисс Цинции есть зеленое вечернее платье.
— Темно-зеленое?
— Нет, сэр, светло-зеленое.
— Нет, это не то… И что же, больше ни у кого в доме нет зеленого платья?
— Насколько я знаю, нет, сэр.
По лицу Пуаро нельзя было понять, огорчил его ответ Доркас или, наоборот, обрадовал.
— Ладно, оставим это и двинемся дальше. Есть ли у вас основание предполагать, что миссис Инглторп принимала вчера снотворное?
— Нет, вчера она не принимала, я это точно знаю, сэр.
— Откуда у вас такая уверенность?
— Потому что снотворное у нее кончилось. Два дня назад она приняла последний порошок.
— Вы это точно знаете?
— Да, сэр.
— Что же, ситуация проясняется. Кстати, хозяйка не просила вас вчера подписать какую-нибудь бумагу?
— Подписать бумагу? Нет, сэр.
— Мистер Хастингс утверждает, что, когда он возвратился вчера домой, миссис Инглторп писала какие-то письма. Может быть, вы знаете, кому они были адресованы?
— Не знаю, сэр. Меня здесь вчера вечером не было. Возможно, Анни знает. Хотя она так небрежно ко всему относится! Вчера вот даже забыла убрать кофейные чашки. Стоит мне ненадолго отлучиться, как все в доме начинает идти шиворот навыворот.
Нетерпеливым жестом Пуаро остановил излияния Доркас.
— Пожалуйста, не убирайте ничего, пока я не осмотрю чашки.
— Хорошо, сэр.
— Когда вы вчера ушли из дома?
— Около шести, сэр.
— Спасибо, Доркас, это все, что я хотел спросить у вас.
Он встал и подошел к окну.
— Эти прекрасные клумбы восхищают меня! Сколько у вас, интересно, садовников?
— Только трое, сэр. Вот когда-то, до войны, у нас было пять. В то время эту усадьбу еще содержали так, как подобает месту, в котором живут джентльмены. Здесь действительно было чем похвалиться, жаль, что вы не приехали к нам тогда. А что теперь?.. Теперь у нас остались только старый Манинг, мальчишка Вильям и еще эта новая садовница — ходит, знаете, вся расфуфыренная, — бриджи и все такое. Господи, что за времена настали!