Страница 53 из 64
Разгром альмагристов
Прибытие де Кастро в Перу. – Новый аделантадо берется за оружие. – Неудачные попытки договориться. – Решающее сражение на Чупасской равнине. – Брат против брата! – Разгром и казнь Альмагро.
Королевский уполномоченный лиценциат Вака де Кастро не погиб, вопреки распространившимся в Лиме слухам. После долгого и бурного плавания, весной 1541 года он добрался до побережья Южной Америки и высадился в порту Буэнавентура неподалеку от устья реки Сан-Хуан. Опасное морское путешествие так опротивело высокопоставленному чиновнику, что дальнейший путь он предпочел совершить по суше. Прошло целых три месяца, прежде чем Кастро достиг Попаяны. Скоро весть о его прибытии распространилась по всей стране.
В северных районах Перу располагалась воинская часть, преданная бывшему наместнику. Ее командир немедленно отправил Кастро письмо, в котором сообщал о смерти Писарро и просил королевского уполномоченного как можно скорее приехать в Новую Кастилию.
Получив это сообщение, де Кастро поспешил в Кито и объявил, что в соответствии с королевской волей и данными ему секретными полномочиями он берет на себя управление страной. Де Кастро повсюду собирал сторонников Писарро и постепенно продвигался на юг. Гонсало Писарро все еще блуждал в джунглях, разыскивая «Страну корицы», но зато свои услуги королевскому уполномоченному предложил Беналькасар, завоеватель Кито, и многие другие соратники убитого наместника.
Тем временем Диего Альмагро старался укрепиться в Лиме. Он конфисковывал деньги, оружие, лошадей и вооружал единомышленников. Но больше всего его волновали неисчислимые сокровища Франсиско Писарро. Заговорщики подвергли пытке секретаря бывшего наместника, но тот либо не знал, либо не хотел указать тайник. Так ничего и не добившись, альмагристы отрубили ему голову. Некоторым сторонникам Писарро, таким, как епископ Куско Вальверде и судья Веласкес, разрешили уехать из Лимы на корабле. В ноябре 1541 года Вальверде возле Тумбеса попал в руки перуанцев, и они, наконец, расправились с этим лживым ревнителем христианской веры.
Вооружив своих приверженцев, новый аделантадо, а по сути дела, самозванец и узурпатор, решил действовать энергично и прежде всего овладеть Куско, который считался столицей принадлежавшего ему округа – Нового Толедо, чтобы не дать объединиться своим врагам. Куско альмагристы захватили без особого труда, но скоро в их собственном лагере начались разногласия. Ветераны не хотели считаться с молодым наместником, расправлялись с соперниками и угрожали самому аделантадо.
Наконец Альмагро почувствовал, что против него зреет заговор. Двадцатидвухлетний юноша, прошедший хорошую школу, собрал преданных ему людей и велел истребить всех, кого он подозревал в измене.
Затем он энергично стал готовиться к военным действиям: собрал большое количество серебра, добываемого на рудниках, запасся селитрой для изготовления пороха, приказал отлить пушки, заказал ружья, латы и шлемы. Один из хронистов утверждает, что молодого Альмагро поддерживал инка Манко, друживший с его отцом и симпатизировавший сыну, в жилах которого текла индейская кровь. От инки Альмагро будто бы получил большое количество копий, мечей, щитов и другого оружия. Тот обещал также, что перуанские войска будут сражаться на стороне Альмагро.
Готовясь к вооруженной борьбе, молодой Альмагро одновременно пытался начать переговоры с королевским уполномоченным. В своем послании к нему юноша утверждал, что он не хотел бы поднимать оружия против королевского чиновника, его единственное желание – защитить свои права на дарованную его отцу область Новое Толедо (Южное Перу), которую незаконно пытался отнять Франсиско Писарро. Он не оспаривает права де Кастро управлять Новой Кастилией и предлагает обеим сторонам оставаться в пределах своих областей до нового королевского решения.
Кастро не ответил на это послание. Для Альмагро оставался только один путь – вооруженная борьба. Но он подчеркивал, что это не мятеж, что он сам и его сторонники остаются верными подданными короля. Убив Писарро, говорил он, мы только восстановили справедливость, в которой нам было отказано. Теперь королевский чиновник, превышая свои полномочия, хочет силой отнять у него, Альмагро, по праву принадлежащие ему земли. Справедливость восторжествует, а кровь, если она прольется, падет на голову де Кастро.
Сторонники Альмагро на распятии поклялись держаться сообща, презирать опасности и смерть, бесстрашно биться за своего вождя. Летом 1542 года около пятисот человек, в том числе двести всадников, хорошо вооруженные, закованные в латы, имея при себе шестнадцать орудий, выступили из Куско и двинулись навстречу войскам де Кастро.
К этому времени Кастро уже распространил свою власть на обширные территории и многие города – Сан-Мигель, Трухильо, Арекипу, Лиму, повсюду собирая средства и вербуя солдат. Когда же не хватало денег, он привлекал на свою сторону людей льстивыми речами и обещаниями. В результате Вака де Кастро набрал около семисот человек, выступил из Лимы и остановился лагерем под Хаухой. Никогда еще в Новом Свете не видели столь большой армии.
Альмагро отправил в Хауху еще одно послание с предложением о мире и на этот раз получил ответ. Королевский уполномоченный писал, что он сочувствует неопытному юноше, вовлеченному в заговор против короля. Пусть тот выдаст всех главных заговорщиков и распустил свои войска. Это вернет ему королевское благорасположение.
Альмагро с возмущением отверг это предложение и немедленно двинулся навстречу врагу, хотя в горах бушевали бури и его до костей промокшие люди мерзли на ледяном ветру.
16 сентября 1542 года войска противников встретились на Чупасской равнине неподалеку от Хаухи. Прекрасный солнечный день уже клонился к закату, и Кастро колебался, начинать сражение сейчас же или дождаться утра. Но его офицеры утверждали, что люди рвутся в бой и не следует охлаждать их пыл.
Тогда, по свидетельству Сарате, Кастро воскликнул: «Ах, если бы я обладал могуществом пророка, сумевшего остановить солнце в небе!» – и приказал своим войскам напасть на мятежников. Бунтовщики будут уничтожены, объявил он, а тот, кто будет отважно сражаться с ними и поможет одержать победу, получит все имущество и землю своих врагов. Это щедрое и дальновидное обещание вдохновило солдат де Кастро, и те, по словам очевидца, бросились в бой, словно на пир.
Альмагро установил свои орудия в центре, прикрыв их арбалетчиками и копейщиками, а на флангах расположил кавалерию. Войска де Кастро под прикрытием пригорков приблизились к противнику и метким мушкетным огнем отогнали индейцев, пришедших на помощь Альмагро. Поднявшись на холм, солдаты Кастро увидели белые боевые знамена альмагристов и позиции врага. Артиллерия Альмагро немедленно открыла огонь, но вскоре ядра стали перелетать через головы нападающих. Неизвестно, было это результатом неумения или предательством. Командовал артиллерией Педро де Кандиа. В свое время он был одним, из тех тринадцати человек, которые последовали за Писарро на Петушиный остров, а затем верно сражался под его знаменами. К альмагристам он примкнул совсем недавно и, возможно, хотел теперь искупить свою вину. Альмагро не сомневался в предательстве Кандиа и, бросившись к орудиям, проткнул его шпагой. Потом он сам нацелил одну из пушек и так удачно, что одним выстрелом убил несколько всадников.
Артиллерийский огонь пробил бреши в рядах наступавших, но офицеры с обнаженными шпагами гнали солдат вперед и громкими криками призывали на помощь свою кавалерию. Всадники медлили, выжидая, когда откроют огонь пушки де Кастро, но, наконец, не выдержав, бросились на противника.
Альмагро поступил бы самым разумным образом, если бы, оставаясь на своей выгодной позиции, попытался решить исход боя с помощью артиллерии, но пылкий юноша считал такую выжидательную тактику недостойной истинного рыцаря и бросил в атаку свою конницу. Кавалерия противников встретилась в центре равнины. Столкновение было ужасным. Кони и всадники смешались, выбитые из седла продолжали сражаться секирами и индейскими палицами. Здесь дрались не просто воин против воина, а брат против брата, друг против своего друга. У альмагристов латы оказались прочнее, и солдаты Кастро, не в силах рассечь их, стали убивать лошадей противника.