Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 160 из 357

И она со смехом покинула комнаты.

Териза для пробы попыталась встать на ноги.

Торопясь поддержать ее, Джерадин бросился к ней. К несчастью, он потерял равновесие и чуть не свалился на кровать. Териза обнаружила, вместо того, чтобы опираться на пригодника, ей приходиться держать его.

Кляня себя, он попытался выпрямиться. Неудачно — сразу же снова потерял равновесие. Он был уже готов расплакаться.

Джерадин? Что случилось? Она не верила тому, что видит. Она не верила самой себе. Куда же подевался тот Джерадин, который всегда заботился о ней, словно она была самым важным существом в его жизни?

И она сказала первое, что пришло ей в голову, не имеющее никакого отношения к тому, что она чувствовала.

— Мне показалось, что я видела, как ты покраснел. Чем вы тут на самом деле занимались, пока я спала?

Он нахмурился. Возвращение к креслу позволило ему на какое-то время отвернуться от нее. Но когда он сел, его на его лице была непоколебимая уверенность, словно он злился. Тем не менее, она была убеждена, что это не так. В его глазах была заметна печаль.

— Я не понимаю эту женщину, — пробормотал он, избегая смотреть на Теризу. — Нет, я хотел сказать, что понимаю. Я не настолько тупица, как она думает. Но это не имеет для меня никакого смысла. — Он был сконфужен. — Пока ты спала, она вовсе не рассказывала мне историю своей жизни. Она пыталась уговорить меня переспать с ней прямо здесь, на полу.

Териза почему-то не сочла эту новость забавной. Ее сердце сжалось.

— Она сказала, что у нее некоторое время не было мужчины. Она говорила так, словно это действительно представляло проблему. Конечно, в этой каменной башне найдется не менее двухсот мужчин, которые были бы рады услужить ей. Но она не хочет быть с ними, потому что они не могут заменить того мужчину, который ее интересует. Насколько я понял, он уехал. Кто бы он там ни был. — Джерадин вздохнул, по-прежнему не поднимая глаз на Теризу. — Она сказала, что я в этом отношении безопасен, поскольку мое сердце расположено к тебе, а не к ней. И она окажет мне услугу, обучив меня тому, что следует делать с твоим телом, когда оно наконец попадет в мои руки. Мне не удалось втолковать ей, что если она не прекратит подобные разговоры, то мне придется сбежать отсюда.

— Почему? — Териза попыталась сказать спокойно, но ей это не совсем удалось. — Разве она не привлекательна?

Его взгляд стал холодным.

— Конечно же, привлекательна. И каменная стена была бы привлекательной, если бы выглядела так же. Но ее рассуждения мне совершенно не нравятся. Я предпочитаю говорить о любви, а не о желании и постельных делах. Ответь мне прямо, — а вот сейчас он злился. — Не так давно — кажется, это было в первый день оттепели — я находился здесь с тобой, и в этот момент вошла Саддит. Ты спросила ее, как поживает Мастер Эремис.

Узел вокруг сердца Теризы затянулся сильнее.

— Этот вопрос показался мне тогда странным. Но я не хотел вмешиваться не в свои дела. Однако чем больше я об этом думал, тем более странным мне все это казалось. Почему ты спрашивала ее? Какое отношение она имеет к Мастеру Эремису?

Только что Саддит пыталась соблазнить Джерадина. Териза села на край кровати, не обращая внимания на то, что вся дрожала — стараясь отдалиться, избавиться от своих эмоций, потому что боялась их, — и сказала:

— У нее с ним любовная связь. Она сама рассказала мне об этом. — Териза никогда не сможет признаться, что видела, как Мастер Эремис и Саддит занимались любовью. — Мне кажется, она уверена, что если переспит с достаточным количеством мужчин, то в конце концов станет королевой Морданта.

Через мгновение Джерадин пробормотал:

— Ага, это все объясняет.

Он уже не сердился. Он был печальный и одинокий.

Внезапно он поднялся.

— Недавно сюда приходил посыльный. У Артагеля — кризис. Его лекарь сказал, что это неплохо. Но мне надо бы сходить к нему. Саддит скоро вернется. Конечно, это не улучшит твоего настроения, но во всяком случае ты поешь и вымоешься.

Он повернулся чтобы уйти, при этом на его лице ясно читалась печаль.

— Джерадин, подожди. — То, что он уходил, заставило ее отбросить все сомнения. Она рывком поднялась и протянула к нему руку, которую он не мог видеть. — Не уходи.

Он остановился у двери. Его плечи были опущены, словно от боли в груди. Надтреснутым голосом он сказал:

— Мне нужно.

— Пожалуйста, — сказала она. — Я была слишком эгоистична. Ты всегда так хорошо относился ко мне, а я почти не уделяла тебе внимания. Пожалуйста, скажи мне, в чем дело?

Джерадин не двигался. Затем медленно взялся рукой за дверной косяк, чтобы опереться на него.

— Териза, — сказал он с болью в голосе, — вся эта каша заварилась из-за меня.

— Нет, ничего подобного, — она готова была защищать его. — Ты ведь не принц Краген. И не Элега.

Вторую руку он поднес к лицу.

— Найл был прав. Я вел себя как глупец. Он делал то, что считал правильным. Но, кроме того, он делал то, что, даже если бы вышло совсем не так, как было задумано, не могло принести серьезного вреда. Вот что важно. Нам не следовало беспокоиться относительно него. Он ничего бы не добился. Мы с тобой могли бы вернуться в Орисон, а Рибальд мог бы отправился бы за принцем вместе с Аргусом. И нам следовало сразу же рассказать Смотрителю Леббику о Элеге.

В его голосе постепенно появились металлические нотки, как удары молота. Он ковал слова, словно обтесывал камни.

— Ты не оказалась бы здесь, если бы я не напутал чего-то с воплощением. Вместо тебя здесь был бы Воин. Или он отказался бы появиться здесь, и в таком случае не был бы воплощен против своей воли. Стены Орисона остались бы целыми. Мисте оставалась бы в замке. Если кто-то и способен остановить Элегу, то только она.

— Джерадин, — Териза приблизилась к нему и, после недолгого колебания, положила руки ему на спину. Ей показалось, что все его мышцы так напряжены, что могут в любую секунду разорваться. Мальчишеское в нем умирало. Сам он распадался на части, кусок за куском, предаваемый теми, кого любил, покинутый ими. — Пожалуйста, Джерадин.

Она должна была сказать это ему.

Но он слишком разошелся, чтобы сразу остановиться.

— Алендский монарх собирается захватить Орисон. Это невозможно — это должно быть невозможным — но он все же собирается сделать это. И в этом есть моя вина. Я был помолвлен с этой женщиной. Возможно, у нас было мало общего, но мне казалось, что я знаю ее немного лучше. Сначала Найл. Теперь она. Все, что я любил…

Его горло болезненно сжалось. Териза чувствовала, как он пытается заставить себя продолжать. И тут он сказал:

— Артагель прав. Это наверняка убьет моего отца.

Ей давно уже следовало рассказать ему.

— Джерадин, не бери на себя чужую вину.

Он внезапно повернулся к ней лицом. Его щеки были влажными от слез; но он не выглядел как человек, который плачет; он выглядел несчастным, замученным и почти отчаявшимся от своих ошибок.

— Артагель считает, что это моя вина. — Он говорил тихо — так тихо, что она с трудом разбирала слова. — Я ожидал такого от Найла. Но и Артагель считает, что это моя вина.

— Джерадин, — ее способность выносить такое его состояние исчерпалась. И чтобы не упасть — испугавшись, что сейчас упадет — Териза обеими руками схватилась за его рубашку. — Ты не был неправ. Я не знаю почему — или как. Но ты не был неправ.

Ты помнишь предсказание? Ты помнишь всадников? — Три всадника. Направляют своих коней вперед прямо из зеркала, и скачут быстро, и движение лошадиных ног видно так же ясно, как и дикая ненависть в острых краях их вскинутых мечей. — Я видела их — они приснились мне до того, как я видела предсказание. Прежде чем мы встретилась с тобой. Мне снился сон, точно такой же, как воплотимое в зеркале предсказаний.

Глядя на его лицо, она заметила, как удивление и печаль сменяются радостью.

— Значит, все же есть причина, — выдохнул он с восторгом. — Значит, я не совершил ошибки. Ты — Воин.