Страница 43 из 72
Филимоныча они застали с генералом. За долгие годы генерал привык, что его внимательно слушают и придают всему сказанному им значительный смысл. Порой даже более значительный, чем он сам хотел. Наверно, поэтому говорил он всегда, не повышая голоса.
— Вот вы, капитан, упомянули о «Большой Берте». Действительно, очень интересный эпизод… К тому же, мортира эта, если я не ошибаюсь, значилась в нашей полосе. Не так ли, майор? — повернулся он к Бортовому.
От неожиданного обращения Бортовой вздрогнул и дважды сглотнул воздух. «Вот что значит генералу отвечать!» — мелькнуло у Геньки.
Наконец Бортовой, как бы на что-то решившись, зычно отчеканил:
— Может и так, товарищ генерал. Только мне после контузии память поотшибло.
И он похлопал себя по макушке, будто показывая, где именно поотшибло память.
— Да, жаль. Я-то об этой истории знаю не больше вашего, капитан. Ведь именно тогда я пребывал в плену у медицины. Добро бы у своей, — он ласково кивнул седой женщине, стоявшей неподалеку, — а то во фронтовом госпитале. Потом прорыв блокады, вызов на Большую землю, — так до конца войны и не удосужился ничего узнать. Но вот что интересно: в сорок шестом или в сорок седьмом году на маневрах кто-то вспомнил о «фрау Берте» и ее исчезновении, и тогда маршал — наш командующий — сразу оборвал: «Еще не время, товарищи! Об этом еще рано!»
— А почему рано? — торопливо зашептал Генька Филимонычу. — Надо было спросить…
Генерал расслышал шепот:
— Такие вопросы задавать не положено. А теперь и не спросишь… Тогда было рано, а теперь — поздно. Умер наш маршал лет пять назад.
Филимоныч покачал головой.
— Да, теперь мне кое-что ясно, — он задумался, поглаживая пальцами переносицу. — Я ведь запрашивал архивы — и наш окружной, и министерский. Ответы совпали: «В фондах, открытых для пользования, требуемых материалов нет».
Бортовой оглушительно расхохотался:
— Дело ясное, что дело темное! Не связывайся ты, капитан, с этой историей. Еще влипнешь…
— Поверхностно судите, майор. И вывод ваш весьма скоропалителен, — сдвинул брови генерал. — Времена меняются. Обо многом мы судим совсем иначе, чем десять или пятнадцать лет назад.
— Вот мы со следопытами и продолжим поиск, — Филимоныч поглядел на ребят.
Генька даже привстал на цыпочки от нетерпения.
«Это дело! Это тебе не колье какое-то!»
А главное, раз пушка так загадочно исчезла — значит… Геньку прямо в жар кинуло. Значит… тайна!.. А где тайна — там и открытия. Может, какой-нибудь наш разведчик тишком пробрался к этой «Берте» и — раз! Герой! А никто и не знает.
Вот бы ему, Геньке, как писателю Сергею Смирнову, найти следы этого неизвестного героя!..
Генька на миг прикрыл глаза — и сразу увидел… Все знакомые ребята сидят у телевизора, ждут. Диктор объявляет: сейчас выступит известный следопыт Геннадий Башмаков.
И вот уже на экране он, Генька. Он одет скромно, как Сергей Смирнов. Никакой парадности. Просто сидит за самым обычным столом и рассказывает. А все люди у телевизоров, затаив дыхание, слушают его.
И где-нибудь в далеком селе сидит у телевизора старушка мать разведчика. И тоже слушает. И слезы катятся по ее морщинистым щекам…
А Витя думал о другом. Об отцовском снимке. Летом сорок второго… И Филимоныч пишет про это лето… Значит, по одной дорожке топать… И вообще, интересно распутывать трудные загадки. Как в прошлом году с М. Р.
Одна лишь Оля отвела взгляд от учителя. Честно говоря, все эти поиски «Большой Берты» не очень ей улыбались. А если уж совсем-совсем честно — Оля вообще боялась всякого оружия. Любого. Даже пугача. Даже рогатки. А тут, как ни говори, — целая пушка. Огромная. Самая большая в мире. Только такой пушечки Оле и не хватало!
Но — с другой стороны — хорошо бы помочь Филимонычу! Как он сказал? Книга почти готова, только вот история с «Большой Бертой» все задерживает. Да, хорошо бы разгадать ее. Вот выйдет потом книга Филимоныча. И там будет насчет «Большой Берты». Страница, а может и две. Эти две страницы — вроде как бы их. Вот здорово! Оля еще никогда в жизни не писала книг.
— Итак, — повторил учитель. — Займемся пушкой!
— Конечно! — за всех тотчас откликнулся Генька.
— Ну что ж, капитан, — подвел итог генерал. — Продолжайте поиски, а я к вашим услугам. Может быть, в моих бумагах что-нибудь найдется? Заходите! Если хотите — вместе со следопытами. А я кое-что подготовлю к вашему визиту!
Генерал многозначительно свел брови. Геньке даже померещилось, что левый глаз генерала, прикрытый густой бровью, весело подмигнул. Но, наверно, это ему только показалось…
Глава II
В ГОСТЯХ У ГЕНЕРАЛА
Генька смотрел в спину уходящего Вити. Опять после школы тот сворачивает не к дому, а в другую сторону.
Вспомнил: так же было прошлой осенью, когда Витя зачастил в Публичную библиотеку. Похоже, и теперь он туда потопал. Ясно: не зря он у Филимоныча листок приметил.
Ладно, пусть Витя торчит в своей библиотеке; он, Генька, получше что-нибудь намозгует. Факт!
И Генька стал мозговать. Тут же, на улице, возле школьных ворот.
Но разве у школы дадут спокойно подумать?!
Сперва подошел Яшка, предложил меняться: подшипник, настоящий, с четырнадцатью шариками, на Генькин древний наконечник от копья. Тот, который отец летом из экспедиции привез. Ну, Генька, конечно, отказался. Хотя вообще-то шарикоподшипник — это вещь! Всегда пригодится.
Потом Вася Коржиков прошел — старший вожатый. Помахал рукой:
— Особому звену — привет!
— Салют! — кивнул Генька и нахмурился.
Смеется Вася, что ли? Да, было у них в прошлом году «особое звено». «Особое звено» и «особое задание» — операция М. Р. Вот это была жизнь! А теперь?! Хотя, впрочем… Если насчет «Большой Берты» дело пойдет…
К Геньке подошла Оля:
— Домой?
— Ага, — буркнул Генька.
Вот так всегда. Не дают сосредоточиться.
Они пошли по Невскому. Они каждый день так шли: по веселому нарядному Невскому, потом через Дворцовую площадь.
— Все-таки, как ни говори, здорово расположена наша школа, — сказала Оля. — Не зря Филимоныч твердит: Ленинград — самый красивый город в мире, а наша школа — в самом красивом месте Ленинграда!
— Ага, — буркнул Генька.
«Очень ты вежлив», — усмехнулась Оля, но не рассердилась. Мальчишки — они все такие…
— А ты замечал, — сказала Оля. — Очень интересно читать вывески подряд. Вот смотри: «Модная стрижка», а рядом — «О пожаре звонить «01». И смешное, и страшное, все перепуталось. Я вот вчера у Владимирского шла: «Трест похоронного обслуживания», а рядом — «Пышки».
— Ага, — кивнул Генька.
«Ну, хватит, — нахмурилась Оля. — Агакай сам с собой».
Она замолчала. Так, молча, шли они по улице.
Искоса Генька поглядел на Олю.
«А интересно: красивая она? Или нет?»
В этом вопросе — относительно женской красоты — Генька чувствовал себя крайне неуверенно. Бывало, придет к соседям Тоня — племянница. Генькина мама вздыхает:
— Ах, какая красивая девочка!
А Генька пожимает плечами: ну чего в этой Тоньке красивого?! Волосы рыжие и полыхают, как костер. И все в маленьких крутых завитках, будто ей на голову целый ящик часовых пружинок вывалили. И кожа такая тонкая, прямо прозрачная, и словно бы насквозь светится.
«А Оля? — Генька снова исподлобья оглядывает спутницу. — Красивая?»
Пожимает плечами. Разберись тут! Нос как нос. И глаза — обыкновенные. Вот коса — это действительно! Длинная, почти до пояса. Мировая коса! За такую и дернуть приятно.
Между прочим, в прошлом году у Оли было две косы. Факт! Генька точно помнит — две. А теперь — одна. Девчонки — они странный народ. Ну какая разница: две косы или одна? Хотя, может, одна — это красивей?
— До свиданья, — сказала Оля.
Вот как! Уже ее дом!..
Генька кивнул:
— Пока!
И вот он — один.
«Хватит о косе и всякой ерунде, — одернул он себя. — Итак — «Большая Берта»! И герой, которого надо найти! — Генька нахмурил свои брови-кавычки. — Как выйти на его след? Знать бы, почему пушка онемела… Могли, например, украсть прицел?.. Факт… Или перебить прислугу, а пушку утопить в болоте?.. Впрочем, нет, тяжелая она — сорок две тонны. Попробуй, столкни такую…