Страница 21 из 38
И его тут же схватили за рукав.
Он медленно повернулся.
Сморщенный абориген сидел за столиком. Перед ним лежал его нелепый головной убор, похожий на малый бутлегерский танкер козанострейской цивилизации. Вполне возможно, что с этого катера он и был скопирован, подумал Бигбаг, дикари склонны к таким забавам, а козанострейцы не признают ни границ, ни правительств.
Если бы они не были точно такими же тусклоглазыми рыхлыми монстрами, с ними вполне можно было бы иметь дело… Иметь дела.
– Официант! – пронзительным тенорком заверещал абориген. – Меня здесь будут обслужать или как?
– Будут, – чуть запинаясь, признался Бигбаг. – Именно здесь.
– Значит так. Я хочу pierog, и пусть он будет с хрустящей корочкой, промазанной маслом, а не как прошлый раз – сырое тесто. Я выбросил его тараканам…
Бигбаг левыми ушами слушал клиента, проникаясь к нему невольной симпатией, а правые направил в сторону беседующей парочки.
– Подумать только, время идет, а вы все так и сидите в этой маленькой серой дыре, – говорил гладкоголовый.
Розенберг усмехнулся:
– Ну, не такая уж это и дыра. Скорее прыщик. Вам бы со временем тоже понравилось. Если бы привыкли к запаху…
– Да, запах… Выпьем за то, чтобы так пахли наши враги.
Вот тебе, мрачно подумал Бигбаг. Жало непроизвольно шевельнулось.
– А еще я хочу свекольник. Простой холодный свекольник. И не зовите это ни "borjzch", ни "borsch" – у вас не умеют и никогда не научатся его готовить… Вы меня слышите?
– Слышу. Не научатся готовить. Да.
– Это то, что я думаю? – доносилось справа.
– Дружок! – почти закричал сморщенный абориген, – я хочу, чтобы ты слушал меня и смотрел на меня, и записывал то, что я тебе говорю, а то опять все будет как в прошлый раз!
Бигбаг действительно посмотрел на него – и поэтому не увидел, на что указывает гологоловый аркиллианин.
Розенберг захихикал.
– Это маленькие блестящие безделушечки для твоих ребятишек. Слушайте, посол, я ждал вас так долго, а вы так долго добирались…, может быть, сначала перекусим?
Ну нет, про себя зарычал Бигбаг. Если перекусывать – то только пополам! Где ОНА, говори быстро!
Жало опять шевельнулось. Бигбаг чувствовал, что с конца капает яд.
Ему нужно было немедленно кого-то убить – просто для того, чтобы разрядиться. Но этот сморщенный абориген кормил своей едой здешних маленьких братьев…
– А чай ты записал в свой блокнот? – въедливо спросил он. И из-за этой реплики Бигбаг не расслышал, что сказал посол.
Он наклонился к уху клиента и прошептал:
– Если ты не заткнешься, то я тебя сейчас убью.
Клиент отреагировал как-то странно: широко раскрыл глаза и рот, чуть отполз назад и вбок вместе с пластиковым сиденьем – и вдруг бросился бежать.
Недоумевая, что могло так напугать беднягу, Бигбаг повернулся к парочке пауков. Они смотрели на него во все свои горящие глазки. Бигбаг тяжело шагнул и встал перед ними. Над ними. Со вкусом расстегнул штаны…
– Ты можешь убить нас, – храбрясь, пискнул Розенберг, – но галактики ты не получишь!
– По крайней мере наполовину ты точно прав, – сказал Бигбаг.
Жало выстрелило в шею Розенберга. И тут же, не медля, – в шею аркиллианского посла. Оба рухнули лицами в еду: мелко нарезанные листья какого-то растения. Бигбаг застегнул штаны.
Кошка, прячась за шкатулкой, шипела на него.
Ну, и где же вы это спрятали, Ваше Высочество?
Он обшарил карманы Розенберга, потом – аркиллианского посла. У посла в карманах была только пыль. У Розенберга – куча всяческих ненужных предметов, в том числе и приспособление для пускания огня из кулака. Дешевый трюк…
Ясно. Как сказано в уставе, "проверь все, что не можешь унести, и унеси все, что можешь". Непроверенным остается единственное место…
Бигбаг легким движением смахнул со шкатулки кошку, подхватил шкатулку, повернулся к выходу.
Дорогу пытались преградить аборигены. Безрассудство… Он отодвинул их с пути и вышел, не обращая внимания на вопли и хруст частей их хрупких скелетов.
Конечно, можно было бы и…
Он сбавил шаг. От сдерживаемого возбуждения воздух засвистел в трахеях.
Нет. Зачем убивать этих несчастных мерзавцев, если они все равно завтра в последний раз увидят восход своего жалкого, гнусного, засиженного мухами светила?
Кошка шипела и шкворчала ему в спину, словно ее уже поджаривали лазеры балтианских крейсеров…
Глава 13
Если вам кто-нибудь скажет, что каждый выпускник медицинского колледжа мечтой всей своей жизни полагает работу в городском морге, – плюньте ему в лицо. Еще неплохо взять с полки вазу с цветами и нахлобучить шутнику вместо шляпы. Тоже помогает успокоиться. С другой стороны, в работе патологоанатома есть свои несомненные плюсы…
Доктор Лорел Уивер (с фамилией как у актрисы, не перепутайте!) занималась сортировкой многочисленных ранений на теле жертвы уличной поножовщины.
Плюс первый… На любой вечеринке всегда найдется идиот или идиотка, которые с радостным щебетанием начнут выяснять у нее, что делать, если с утра болит голова или ребенок писает не в ту сторону. Вот тут-то и нужно ответить, что работаешь помощником городского патологоанатома и можешь дать медицинский совет только по разделке мертвого тела. Почему принято считать, что если ты врач, так знаешь медицину от корки до корки? Интересно, захотели бы окружающие, чтобы проктолог ковырялся у них в мозгах…, простите, проводил нейрохирургическую операцию? С другой стороны, доктор медицины есть доктор медицины, верно?
Лорел включила диктофон и начала осмотр. При жизни ее "пациент" очень бережно относился к своему телу, не брезговал тренажерами и гантелями, холил, лелеял и украшал свое единственное достояние. На старательно вылепленных грудных мышцах красовались татуировки "Ядовитые Гадины" и "Псы Гувера", на животе – Лун-Ван, работа дядюшки Лю из Чайнатауна. Еще несколько мало значащих картинок Лорел насчитала на лодыжках, запястьях, спине и даже ягодицах. Правую руку обвивали по крайней мере восемь женских имен, переплетенных с сердечками на веточках. Похоже, парень был настоящим коллекционером в этой области искусства.
И вот кто-то вогнал тонкое лезвие ножа как раз в один из изгибов короля драконов на животе этого красавца. С чего все и началось. Остальные ранения хозяин картинной галереи получил позднее.
Миленько.
Толстый коп в патрульной форме втолкнул каталку с очередным телом. Кроме тела, на каталке обнаружился вполне живой, но чем-то угнетенный и расстроенный рыжий с белым кот. Кот озирался по сторонам и прижимал уши.
– Куда пристроить конкурсанта номер один? – спросил полицейский. – Там дожидается еще парочка. Так что сегодня вечером здесь будет веселая компания…
Второй плюс, подумала Лорел, снимая запачканный халат, заключается в том, что мертвецы не отпускают пошлых шуток.
– Откуда он?
– Из русского ресторана на Брайтоне.
– Чего мне еще не хватает для полного счастья, так это итальянской свадьбы или крушения поезда с цыганами, – заметила Лорел.
Коп радостно заухмылялся и протянул ей документы:
– Распишитесь вот здесь.
– Надо будет запомнить ресторан, – пробормотала Лорел, подмахивая свою роспись. – Никогда не буду там есть. Эй! А что с котом?
Кот вцепился в брезент мешка для трупов и слезать оттуда явно не собирался.
Полицейский хмыкнул:
– Проблемы.
– Какие?
– Это не мои проблемы, – пожал плечами полицейский. – Ну, покормите животное. Наверняка у вас где-нибудь залежались печенка или почки. Бывайте, дамочка.
Полицейский вышел, но через некоторое время вернулся и прикатил еще два трупа.
Лорел посмотрела на кота. Кот посмотрел на Лорел.
– Ненавижу живых, – сказала ему Лорел. Кот слез с каталки, выгнул спину дугой и потерся о ее ногу. Лорел нагнулась и почесала зверька за ухом.
– Скверный день, рыжик? Кот чихнул.