Из разноцветных миров

— Вы все же не слушаете меня, — с дрожью в голосе проговорил пустынник. — Мне очень жаль, но я вынужден сделать это.

— Интересно, что? — усмехнулся Ирв. И тут почувствовал чужую злобу и ярость и ненависть, словно дикий зверь скалил зубы, готовясь, вцепиться ему в горло острыми клыками, огромными клыками.

Это длилось меньше секунды, а потом — как вспышка — словно раскаленный нож вошел в мозг, разрывая и выжигая все на своем пути. Пустынник вонзил в его голову жгучую боль и жег и давил, не прекращая. Ирв вскочил на ноги и, схватившись за голову, побежал прочь от стражей. В глазах потемнело — боль была резкой и невыносимой. Он еле успел добежать до дома, где пустынник уже не мог достать его. Но шок был слишком сильным, Ирв упал на пороге, лишившись сознания. Потом он кое-как пришел в себя и добрался до постели. В общем, таким образом он узнал, что пустынники, оказывается, могли кусаться. Видимо, уже не желая использовать его мозг, пустынник хотел убить его. С тех пор Ирв старался больше не раздражать пустынников. После того случая он несколько дней не подходил к стражам.

Ирв думал о вопросе для Пустынника — конечно, он ведь обещал ему. Но дело было даже не в этом, а просто Ирву стало интересно найти то единственное, что нужно для того чтобы быть счастливее. Вообще ему понравилась идея одного вопроса в год. «Этот Нолу, наверное, большой шутник, — думал Ирв. — Таким простым и до смешного наивным способом заставить людей копаться в своей жизни и вообще размышлять!».

Да, похоже, вот, что еще было в этом и, возможно, даже главным, хотя и скрытым, невидимым на первый взгляд. Действительно, зарт должен был хорошо подумать, прежде чем выбрать и сформулировать свой вопрос. А думать для зартов, пожалуй, было крайне полезно с их упавшим уровнем общего интеллекта. Нолу, таким образом, заставлял их думать и развивал их, помогая зартам снова стать умными.

Да, Нолу был не прост. Вот так взять и найти способ, как сделать людей умнее. Причем не какой-нибудь фантастический или, скажем, хирургический, а самый простой и естественный. Конечно, человек умнеет, когда думает; Нолу и создал условия, когда зартам стало выгодно и нужно думать и не о чем-то там — о деньгах или вещах, хотя, возможно, и о них, — но о жизни, о своем месте в этом мире. Зарты могли рассматривать свою жизнь с практической точки зрения, то есть, что они могут сделать с ней, как повернуть ее, чтобы добиться своего маленького счастья. И при этом, конечно, нужно понять, в чем оно, это счастье, что важнее для тебя: деньги ли, вещи, или, может быть, что-то еще?

Да, тут поневоле станешь большим философом. Выбрать самое главное в своей жизни и уложить это в один вопрос… Зарты, должно быть, немало думают над этим, трещат мозгами, развивая их. Но, более того, размышляя о себе и о жизни, они должны становиться лучше или праведнее, что ли, постигая жизнь и мир. Нолу не просто помогал зартам, он… спасал их души, помогая найти путь в себе. А то, что он учил их делать различные полезные вещи типа машины для еды или стражей — это, как оказывается, только видимая часть айсберга. Зарты сами помогали себе, невольно и, возможно, неосознанно постигая жизнь. И это Нолу сделал так, лишь поставив цель перед ними, но истинной являлась не сама цель, а достижение ее.

Ирв поражался такой простоте и мудрости деяний Нолу. Действительно, что-то божественное было в этом, в том, как он делал все. Так кто же этот Нолу? Нет, Ирв не пытался понять — скорее всего, это было бесполезно — он не сможет, пока не увидит его.

А вопрос? Что ж, для себя ему не нужно было искать вопрос. Конечно, он просто спросит у Нолу, как вернуться в свой мир — и это, в общем-то, единственное, что нужно ему. А вот Пустынник… Тут, пожалуй, надо было подумать, чтобы понять, что же является главным для него. Теперь уже Ирв более или менее знал жизнь пустынников. Прежде всего они, конечно, животные, причем хищные животные, но такие, которые любят думать. Зачем им это? Оставалось только догадываться. Ирв предполагал, что этот процесс у них связан с инстинктом размножения. Возможно, что-то происходит внутри их пустоты, когда они думают, и после этого они становятся способны оставлять потомство. Правда, это было всего лишь предположение, которое вполне могло оказаться неверным.

Но в любом случае пустынники — животные. А что нужно животному, чтобы быть счастливым? Побольше и повкуснее есть, размножаться, иметь хорошую берлогу? Что еще? Не быть съеденным другим животным? Хотя, именно это не грозит пустынникам здесь. Тогда какой может быть вопрос? Как достать побольше еды? Нет, похоже, Пустыннику было нужно не это. Впрочем, если говорить о зартах, вернее, о чужих мозгах, то — да, пустынники хотели их побольше. Но можно ли считать это пищей? И вообще зачем им это нужно?

Хм… Ирв чувствовал, что ходит по кругу, размышляя о пустынниках, всегда возвращаясь к тому, что они хотят думать, и не понимая, зачем это.

Конечно, лучше всего было бы просто спросить у Пустынника, что ему нужно. Но он не давал ответа и говорил, что если бы знал, не стал бы спрашивать Ирва. Да, пожалуй, он был прав. Но все же было непонятно, что он хочет.

Ирв думал, обладают ли пустынники индивидуальностью? То есть животные, конечно, не имеют своей личности и живут, руководствуясь инстинктами, но пустынники все-таки необычные животные. А может, они не совсем животные? Кто знает? Определить это земными мерками было совершенно невозможно — уж очень странными и ни на что не похожими созданиями они были. Но если все же предположить, что в них есть что-то человеческое, тогда что им может быть нужно для этой их человеческой части? И, пожалуй, действительно вопрос должен быть именно об этом, потому что будь пустынники просто животными, им не нужно было бы ничего, кроме корма, размножения и так далее, но, насколько Ирв видел, Пустынник хотел чего-то другого. Пожалуй, не животное в нем хотело задать вопрос. Да и вообще будь пустынники только животными, вряд ли они стали бы задавать вопросы.

Так что же нужно этой их маленькой человеческой части? Стать побольше? И вообще сделать из Пустынника человека? Ирв улыбался. Да, интересное получится существо: животное, ставшее человеком, оборотень, не изменивший свой облик. Нет, не то. Да и, пожалуй, Нолу ответит, что это просто невозможно — ведь у пустынников нет мозга, и, как ни крути, а сами они не смогут думать.

Да, конечно. И поэтому, видимо, нужен вопрос не о том, что хочет Пустынник, когда использует чужой мозг, а о том, когда он один, сам по себе. Какой он в этом случае? Хм… Ирв подумал, что, наверное, ни разу не видел пустынника в, так сказать, свободном состоянии — рядом с ним любой пустынник всегда использует его мозг. Впрочем, даже если бы и видел, что он смог бы понять? Просто кусок пустоты на голой равнине — что тут поймешь?

Но все же. Пустынники имеют способность думать и могут воспринимать окружающий мир. Они… Стоп! Но… но ведь это сознание… То, что может думать и воспринимать окружающее, это… сознание. Хотя, конечно, пустынники не могут думать самостоятельно, но все равно они обладают этой способностью. То есть они — сознание?

Вот это да! Ирв качал головой, сам удивляясь таким мыслям. Но, действительно, то, какими были пустынники, очень похоже на сознание. И, кстати, они такие же нематериальные. Сознание в чистом виде. Хм… Надо же!

Ирв какое-то время размышлял об этом, но потом подумал, что все-таки и это не дает ничего. Что с того, что они сознание, даже если это и действительно так? Какой вопрос можно задать для сознания? Что ему нужно? Побольше думать? Но зачем? Зачем сознанию или пустынникам, которые, как сознание, нужно думать? Зачем им это? Что им нужно в связи с этим?

Нет. Все не то. Снова он пришел к тому же, с чего и начал. Все не то. Ирв чувствовал, что ходит по кругу, размышляя о пустынниках.

Дни шли за днями. Ночи сменяли одна другую. Пожалуй, Ирв уже привык жить здесь. Он вспоминал Землю, конечно. Но, находясь в этом мире еще не слишком долго, пока не тосковал особенно сильно — отчаяния не было в его тоске, ностальгия не душила его, сравниваясь с желанием жить. Наверное, потому, что он знал дорогу домой. Нужно лишь подождать, когда придет Нолу. И он ждал, надеялся и ждал.